Глава 36

Арс

Домой добрался на автомате. Внутри тлело горькое чувство потери, тихое и неизбежное. Для нас с Алиной как для пары уже неважно, кто отец – друг друга мы потеряли. Я ее потерял. Умом понимал, что возврата к прежнему быть не могло, но сердцем принять всегда сложнее.

Я тебя больше не люблю

Вот так рушится жизнь. Несколько слов и конец. Да, началось все раньше. После моего предложение поэкспериментировать с нашей сексуальной жизнью: вроде все начиналось с пикантной остринки, а вышло, я один в большом доме и без всякого понятия, как теперь строить свою жизнь. Алине проще. Да-да, именно так. Она получила то, о чем давно мечтала. Моя жена станет матерью, только шансов на мое отцовство не так много. Мы долго старались и ноль эффекта. Каковы мои шансы? Хреновые.

А что я сам чувствовал? Хотел ли быть отцом ее ребенка после всего? Я ведь так и не разобрался: слишком сильны были обиды. Вон, даже к Марго сорвался, хотя этот эпизод не значил совершенно ничего. Даже просто флирт с Варей был более эмоционально недопустимым для женатого мужчины. Он подстегивал на дальнейшие действия. Вот мне вожжа под хвост и попала…

Это мог быть наш ребенок. Истинно. Без всяких оговорок и двусмысленных обстоятельств. Но у нас с Алиной не получилось, пока были моногамной семейной парой. Если бы она не решилась на аборт или я, дебил, не позволил бы, всей этой херни не случилось бы. Сейчас и сам не знал, чего ждать. Чего хотеть. О чем мечтать. Впереди восемь недель неопределенности…

Ничего лучше не придумал, как закопаться в работу, потому что как действовать в отношении жены не представлял напрочь. Алина все сказала. И даже больше, чем все. Она не видит нас вместе, да я и сам не представляю, как эту новую женщину любить. Но просто отойти в сторону и ждать результата, тоже как-то неправильно. Наверное, впервые в жизни я был полностью дезориентирован.

Через две недели после нашего с Алиной разговора, чтобы хоть как-то занять себя, а не гипнотизировать нашу спальню и ее оставшиеся вещи, я решил, что нужно выкопать яму под фундамент для бани. И похрен, что осень наступила и стройка в зиму – не лучшая идея. Мне нужно занять руки и голову.

– Да кто там еще? – услышал, что возле дома остановилась машина. Отбросил лопату и снял перчатки. Обошел дом и увидел отца возле входной двери. Он высокий, даже через забор заметный. – Привет, – впустил его и крепко пожал руку.

– Когда Магомед не идет к горе, гора идет к Магомеду. Долго бойкот будет длиться? Мать извелась вся.

– Пойдем в дом, – пригласил отца, пропуская вперед. Не здесь же рассказывать, что жизнь моя круто поменялась. – Чай, кофе? – чего покрепче не предлагал, отец за рулем.

– Где Алина?

Я повернулся, посмотрел на него. Понял, что знает, хотя я лично никому не говорил, что мы разошлись. Что мы разводимся. Заявление в обработке. Даже дата явки стоит. Но мы с Алиной не разведемся через две недели. Она дала мне время. Мне оно нужно.

– Алина ушла, – просто ответил. Хотя у нас все было совсем не просто. Но о таком родителям не рассказывают.

– Мама звонила Алине. Знаем. Но думал, что помирились уже.

– Не-а, – пока, Алина головой будто бы спокойно, но на языке странный привкус развивался. Мне теперь все было горько. Словно болеешь, пьешь таблетки и все становится с привкусом горечи.

– Ты уж на мать не сердись. Бабы дуры, – развел руками. – Кроме твоей, естественно.

– Да я уже не злюсь. Просто время тяжелое. Хочу сам его пережить. Я приеду к вам, когда буду готов.

Отец кивнул и тяжело поднялся.

– Ты главное, помни: мы рядом и поддержим, чтобы вы с Линой не решили.

Я проводил его и пошел снова копать яму. Сруб сделаю. Баня зачетная получится.

На работе я впахивал, как папа Карло, чтобы не допускать зудящих мыслей и безумных порывов. А в выходные заказывал материалы и разбирался в хитростях банного строения. Сам решил построить. Может, месяцев через девять готова будет. При других обстоятельствах я бы детскую обставлял, а сейчас… хоть что-нибудь бы делать.

Через две недели я приехал к Грибоедовскому загсу к назначенному времени. Проще было не явится, но я хотел увидеть Алину. Если честно, старался не маячить у нее перед глазами, но не выпускал из виду: к примеру, знал, что вернулась в «Росс-Строй», а может и не уходила? Только смысл ей лгать? Моя жена не из тех, кто отчитывался, чтобы не ранить тонкую душевную организацию.

– Привет, – вышел из машины, заметив алую мазду. Алина в идеальном брючном костюме остановилась на ступенях. Обычный будний день: ни свадеб, ни суеты. Видимо, во вторник не комильфо жениться. Но люди были – не только мы разводиться собрались.

– Привет, – Алина слегка улыбнулась. – Я не знала как быть, вот приехала.

Дождь накрапывал, а она без куртки и плаща. я снял свою и накинул ей на плечи.

– Ты практически ничего не забрала, – отчего-то заметил. – Теплые вещи остались… Поехали домой?

Алина пожала плечами и пошла за руль.

– Может, вместе? – кивнул на свою машину.

Алина остановилась, думала недолго.

– Это неудобно.

Я криво усмехнулся. У нас теперь все неудобно. Через полчаса мы подъехали к месту, которое много лет было для нас самым родным.

– Где ты сейчас живешь? – спросил, когда вместе вошли во двор.

– Ты что-то строишь? – удивилась Алина. Заметила.

– Ага. Баню.

– Здорово, – она направилась к дому, через плечо ответив: – В центре квартиру нашла. Пока снимаю, но раздумываю над покупкой.

– Ждешь развода, чтоб не оттяпал половину? – саркастично поинтересовался.

– А ты не боишься, что я могу оттяпать? – вздернула бровь и вошла в дом.

Я ничего не сказал, наблюдал, как проходит в гостиную, с маниакальной нуждой впитывал привычные жесты: теневые шторы поправила, ночной свет погасила (да, я всегда забывал. Алина утром выключала), недопитую кружку забрала со столика и, обреченно скривившись на след от кофейного донышка, отнесла в раковину. Я следовал по пятам и остановился буквально в сантиметре, позади, почти рядом.

– Прости, – Алина обернулась и застыла, хлопнул длинными ресницами. – Привычка, – показала на кружку, затем осторожно отступила, увеличивая между нами расстояние. – Арс, если что, я пошутила. Никаких имущественных претензий у меня нет.

– Мы прогуляли собственный развод, что теперь? – хрипло спросил.

– Наверное снова заставят оплатить госпошлину, – чуть улыбнулась Алина и направилась к лестнице. – Поделишься чемоданом? Заберу кое-что, а для остального нужна тяжелая артиллерия.

– У тебя много вещей, – согласился я и порывисто взлохматил волосы. – Не могу смириться, что между нами все, – покачал головой и на нее посмотрел: фигурка такая же женственно стройная, волосы темной волной на одном плече, алая помада на губах – все как и прежде. Это моя жена! Моя Алина. Только глаза другие: в них что-то далекое и непостижимое. – Ты с ним сейчас? – не сдержался. Фраза брошена упреком.

Алина тут же подобралась вся, одеваясь в броню.

– Ты, кажется, не понял. Я не выбираю между вами. Я делаю так, как удобней мне. Мне удобней уйти в декрет в «Росс-Строе». Я твое эго в ущерб себе нянчить не буду. Прости.

– Жестко. Раньше ты не была такой жестокой.

– С тобой не была, – поправила спокойно. – Но все меняется, – и развернулась, поднимаясь в нашу спальню. Я пошел следом, оперся о дверной косяк, наблюдая за женой. Пока еще мы супруги. Она обстоятельно и методично забирала свои вещи, не все, но самые знаковые: туалетный столик, личная тумба, белье…

Алина случайно уронила флакон духов без дозатора: крышка слетела – аромат резко взмыл в воздух, в нос ударил: яркий, дерзкий, сладкий.

– Ой… – Алина неожиданно зажала рот и выбежала из комнаты. Я за ней. Ее тошнило. Это первое проявление ее деликатного положения. Я все еще не мог поверить. До конца осознать.

– Что мне сделать? – единственное, что мог, волосы поддержать. Алину отчаянно рвало. Причем очевидно, особо нечем.

– Все нормально, – она поднялась, на меня как-то растерянно посмотрела и умылась. – Есть банан? Бананов хочется.

– Найду, – я ответил чуть заторможенно. Быстро спустился и нашел связку в холодильнике. Они немного потемнели, но я почистил – вроде беленький внутри. Я порезал и вставил пару зубочисток, как Алина всегда делала. – Угощайся.

Она уже убрала духи, но запах остался. Ее запах. Женщины моей жизни. Они никогда не исчезают полностью.

– Спасибо, – Алина с таким аппетитом умела два банана, что я не сдержал улыбки.

– Прости меня, – хотел пошутить, а вышло запоздалое извинение. Я давно раскаялся, а вслух сказать не мог. Ей не мог. – Что втянул нас в этот дурацкий эксперимент. Что перестал чувствовать тебя. Что ударил, – закончил хриплым шепотом. Я никогда не поднимал руку на женщину. Никогда и ни на кого! А сделал больно по всем фронтам единственной любимой. – Я потерял тебя уже тогда, когда заикнулся про свободные отношения, да? – знал ответ, но решил уточнить.

– И я потеряла тебя в тот момент. Тогда мы впервые посмотрели в разные стороны. Начали хотеть разного. Знаешь, – Алина присела на нашу постель, – я пыталась анализировать, почему согласилась? Боялась потерять или не хотела измен. Может, хотела быть современной и сексуально раскрепощенной. Столько вариантов и все не мои. – Алина подняла свои туманные глаза и в них было забытое тепло. – Я просто хотела идти рядом с тобой. Даже в неизвестность. Но… – голос упал до шепота, – я сломала себя. Я предала себя.

Алина поднялась и взялась за ручку чемодана.

– Теперь я точно знаю, что ни один мужчина не стоит того, чтобы терять себя, – подошла ближе и, привстав на носочки, поцеловала меня в щеку. – Я простила. Я буду помнить только хорошее.

– Давай помогу, – мягко забрал чемодан и помог погрузить в машину. – Лин, а если отец я? – спросил снова. – У нас будет шанс?

– Мы будем хорошими родителями, – улыбнулась и села в мазду. – А в остальном… Ты знаешь ответ.

Алина уехала. Я реально знал. Не хотел верить, но понимал: я потерял свою жену…

В назначенный срок я приехал в лабораторию: ни Громова, ни Алину не видел. Это даже хорошо. Не уверен, что смог бы сдержаться. Я сдал кровь и был отпущен восвояси: с тахикардией и аритмией на следующие две недели. Меня трясло. Я хотел и не хотел одновременно. Хотел, чтобы Алина была моей, но было противно, что если и будет, то только из-за общего родительства.

Оповещение пришло на телефон через пятнадцать дней. Я не торопился, хотя нужно было уже выезжать на службу: открыл ноутбук, почту отсортировал, нарочно обходятся письмо из лаборатории. Через пятнадцать минут почувствовал, что горло пустыне стало, а нервный тик заставляет глаз дергаться… Открыл. Нашел глазами заветную строку. Долго смотрел: звук шумящей крови в ушах перекрыл все, затем рывком смахнул со стола все, что было, в том числе и ноутбук. Теперь точно конец.