Глава 35

Алина

В воскресенье утром ко мне приехала сестра. Кроме нее, никто из родни не знал, что я развожусь. А о беременности не знала даже Лена.

– Чай или лимонад? – предложила ей и передала ей подушку, под поясницу подложить. – Ты зачем приехала? Полтора часа в дороге. Меня бы к себе позвала, если скучно.

Лена должна была вот-вот родить. По всем срокам она перехаживала, что не характерно для четвертой беременности. Врачи уверяли, что все хорошо. Она тоже не волновалась. Я переживала. Чувствительной стала. Наверное, гормоны. Если честно, при всей катастрофе в личной жизни внутри расцветало необыкновенное счастье. С невероятным восторгом отмечала самые незначительные изменения в своем теле, настроении и желаниях. А еще постоянно боялась. Мне через месяц тридцать три года – сильно старородящая для первого ребенка с кучей всяких рисков. В интернете именно так писали. Срок слишком маленький, чтобы что-то говорить наверняка, но не чтобы бояться. А еще про эту замерзшую беременность пишут… Именно поэтому я постоянно проверяю, что грудь наличия и все еще ноет.

– Давай лимонад, – сестра поднялась и начала расхаживаться. – Устала, не могу. Спина отваливается, – сделала глубокий вдох. – И дома не могу. Старшие своими делами заняты. Артем в лагере. Вова засобирался на дачу. Он же ж картошку посадил! К земле потянуло, – хихикнула она. – А я дома одна не хочу. Да и он весь на измене: и хочется к картошке, и за меня переживает: вдруг начнется.

– Теперь я переживаю: вдруг начнется, а мы в семидесяти пяти километрах от Москвы!

– Алина, мы ж не Антарктиде! Здесь, если что, есть все необходимое. Ладно, ты как вообще?

Я расплылась в глупейшей улыбке. Лена нахмурилась. Да, реакция у меня не соответствовала ситуации.

– Я беременна… – сказала негромко. Я была рада без оглядки на моральную двоякость, но понимала, что так воспринимала только я. Для всех других – это официально зашквар. Мне так хотелось, чтобы кто-то искренне за меня порадовался.

– Серьезно?! – ахнула Лена. – Иди сюда, – попыталась обнять, хотя с таким животом – это фантастика! – От души поздравляю!

– Я не знаю, кто отец… – вот это уже шепотом.

– Да и пофиг! – воскликнула сестра.

– Так легко? – ошеломленно спросила.

– А почему нет? – пожала плечами. – Я знаю, как ты этого хотела. Делала вид, что все норм. Будет и будет. Не получалось с эко и ладно. Ситуация, конечно, не стандартная, но не критическая.

– Ты умеешь подбодрить, – подавилось смешком я.

– А-то! – Лена все же присела. Видно, что обескуражена, но держится. – Оба знают?

Я кивнула.

– И что? Какая реакция?

– Неоднозначная, – сдержанно заметила и вкратце обрисовала картину.

Я понимала реакцию Арса. Да, какая-то часть меня, возможно, хотела бы услышать про его жертвенное принятие при любом результате теста днк. Но, во-первых, я сама на это не пошла бы. Во-вторых, это бы могло почесать эгоистичное чувство моей значимости в его картине мира, но не сделала бы счастливыми никого из нас, а в последствии и ребенка.

Даня же, наоборот, порывист и стремителен. Он влюблен (до сих пор, что удивляло и поражало с учетом всей жести, что я исполняла) и уверен, что сможет все, а это не всегда так. Всего не может никто, даже святые. А Даня не святой.

– Ты сама вообще думала, кого бы хотела видеть отцом? – внезапно шепотом поинтересовалась сестра, словно бы нас подслушивали мои мужчину. Условно мои, мысленно одернула себя.

Я не нашлась, что ответить. А я ведь не думала. Просто была рада, что это случилось. Когда уже не просто не надеялась, а даже забыла о своем многолетнем стремлении родить ребенка. Которого хотела для себя и для мужа. Чтобы была полноценная семья. Родители и дети. Как у всех. И я хотела как у всех! Я во многом современная женщина: не стеснялась примерять на себя мужские роли и решать задачи, которые раньше были не женскими. Но природу не обманешь. Моя суть хотела реализоваться как мать. Оставить след на этой земле. А кто разделил со мной частичку общего – узнаю. Предпочтения даже мысленно не буду отдавать: ребенка буду любить под любой фамилией. Я почему-то не сомневалась, что в порядочности обоих мужчин: не сбегать и от отцовских прав не откажутся.

– С Арсом наворотили. Даню не знаю практически… – пожала плечами. – Генофонд нормальный у обоих, – добавила сарказма.

– А если Арс придет и скажет, что любит и примет малыша в любом случае.

Сегодня Арс должен прийти. Он еще вчера звонил, хотел поговорить. Созрел до чего-то. Я попросила дать мне время. Два серьезных разговора за день – слишком для меня. Прямо паломничество к моим дверям. Вообще мужчины – удивительные существа: когда ты им верна и безгранично преданна, им хочется остроты и разнообразия. Когда топчешь их самооценку и наступаешь на яйца – просят еще.

– Нет. Мы оба винить друг другу будем. А ребенок: Арс хочет своих детей. Он имеет на это право. Но если он отец: мы будем прекрасными родителями, но не больше. Большее уже ушло. Знаешь, я чувствую грусть, тоску, нежность. Он для меня родной, понимаешь? Но нет того, что делало нас мужем и женой. Искра ушла. Свет выключили, – я грустно улыбнулась. Так бывает. Раньше думала, что с нами не произойдет, ошиблась.

– Ясно, – сжала мою руку. – Родителям говорить будешь?

Я обреченно уронила голову. Если честно, то максимально буду оттягивать момент. Надеюсь, Вера Степановна не позвонит моей матери и не скажет, что мы с Арсом разъехались. Они не то чтобы дружили, но созванивались. Хорошо, что редко.

– Кстати, вот, – она положила ключи явно от квартиры на стол. – Тебе же жить в Москве нужно, чтобы работать. У меня подруга с мужем на «зимовку» улетела на Бали. Вернется в апреле.

– Рано она зимовать начала, – заметила я и отодвинула ключи. – Нет. Так не хочу. У меня знакомая риелтор нашла хорошее место в центре. Пока проживу там. Параллельно буду просматривать варианты своего жилья с учетом возросших потребностей.

– А что с новой работой? – живо поинтересовалась Лена.

Я озвучила расклады. Даня во многом прав. Скрыть беременность не выйдет, да я и не собиралась: это нечестно по отношению к людям, которые планируют доверить мне важную часть работы. Завтра поеду и объяснюсь с руководством: мне будут нужны отгулы и больничные и вообще непонятно, как будет протекать беременность. Если раньше меня мутило только от запаха кофе, то теперь и утренняя тошнота донимала. Все это не способствовало укреплению меня, как нового сотрудника. Даня предлагал правильные вещи. Со стороны выгоды и удобства. Лучше в декрет уходить из «Росс-Строя». Меня больше не терзала эмоциональная неопределенность как это было до беременности. Сейчас я и ребенок на первом месте. Из двух мужчин я выбрала нас с ним.

– Девчонки, – на пороге появился Вовчик, – я накопал молодой картошки! – и столько гордости! – Может, отметим шашлычком и селедочкой, м?

– Я только за! – у меня аж слюнки потекли. – Только у меня нет ни мяса, ни селедки.

– Вы тогда картошку помойте, а я в магаз сгоняю, – предложил Вовчик. Я посмотрела на ведро грязного картофеля и решила сделать рокировку:

– Я схожу, а ты помой, – и тут же вскочила. – Пятерочка в паре улиц!

Я вышла на тихую улочку. Нет, звуков было много: дети носились и играли, птицы пели, в траве что-то стрекотало, но дорога здесь спокойная: машин мало, это не московские развязки! Я поэтому не стала идти по тротуару: тютина активно цвела и осыпалась, а у меня белая подошва. Я все-таки слишком городская девочка.

– Алиса! – удивленно воскликнула, заметив ее с коляской у магазин. – Привет.

Я ведь так и не спросила у Дани, как он оказался здесь. Думала, нашел меня. Но был ведь не один. С девушкой. Вероятно, отдыхал с друзьями.

– Привет, Алина, – сдержанно поздоровалась. – Ты как здесь?

– Прячусь от действительности, – пошутила. Судя по лицу Алисы, неудачно. – А вы отдыхаете, наверное.

– Да, – с нежностью заглянула в люльку, – для малышки свежий воздух полезен. Пока погода позволяет.

– Да, – согласилась, сворачивать беседу. Явно не клеилось у нас общение. – Хорошей прогулки.

– Подожди, – окликнула Алиса, когда поднялась на ступеньки магазина. – Мы тут компанией отдыхали… Я все гадала, за кем Даня побежал, а потом стремительно умчался. Кажется, он в тебя по уши влюбился.

– Мы встретились случайно. Если ты об этом. Я видела его с девушкой…

– Олеся не его девушка. Они крестили Лерчика. Олеся хотела бы, но Даня… Он весь в тебе, – замялась как-то. – Он классный. Мы с Марком желаем ему счастья, – завуалированно намекнула на мое замужество. Прирожденный дипломат.

– Я тоже желаю ему счастья, – ответила правдиво. Но я не уверена, что оно возможно со мной.

– Ты в магазин? Можно с тобой. Мне немного не хватает нормального общения.

Я улыбнулась. Все же Алиса была слишком активной, доброй и веселой, чтобы долго рефлексировать насчет чужой личной жизни.

– Пойдем. Меня послали за мясом и селедкой. У нас планируется шашлык, молодая картошка и рыбка.

– Классно. А мне нельзя. Леру высыпает, поэтому ничего вкусного нельзя. Я грудью кормлю.

Я с небывалый интересом слушала о приключениях и злоключениях молодой мамы. Запоминала и мысленно записывала. Мне же все это предстоит.

– Мы живем вниз по улице, – сказала Алиса, когда уже прощались. – Заходи, если скучно будет.

– Я в понедельник в город возвращаюсь. И так месяц без малого отдыхала. Пора работать.

– Ну увидимся или созвонимся, – мы обменялись телефонами. – Пока, – она практически проводила меня к дому.

– Может, хочешь с нами? – я показала себе за спину.

– Нет. Поедем. Лера сейчас проснется. И муж ждет… – понятно. Думала, что я здесь с мужем.

Мы распрощались, и я пошла готовить. Уже в воздухе пахло костром. Нужно мясо успеть порезать и замариновать. У Арса хорошо получалось. Может, и у меня выйдет? Я улыбнулась: горький опыт развел нас, но было очень много хорошего: я это сохраню и заберу в новую жизнь.

К вечеру я, проводив хозяев, начала штурмовать интернет и выбрать интерьер для нашей с ребенком квартиры. В детскую что-то нейтральное: никаких гендерных привязок. Я очень настойчиво листала проекты, чтобы не думать о приезде мужа. Что он еще хотел сказать? Я не знала. Даже больше: я сама не понимала, что хотела бы от него услышать.

Я услышала звук притормозившей машины и вышла во двор.

– Привет, – поздоровалась ровно.

– Здравствуй, Лина, – Арс тоже был спокоен и выглядел решительно. – Иди в дом, – кивнул на входную дверь, – прохладно уже.

Я действительно обнимала себя руками, вздрагивая от ветра с реки. У меня теплых вещей с собой особо и нет. Нужно заняться этим вопросом.

– Мне сложно, Лин. Я думал обо все этом… – покачал головой. – Я не смогу, если он не мой. Меня рвет от этого всего.

– Я понимаю.

– Я люблю тебя, но…

Не оправдывайся. Это нормально. Это твое право. Ты не обязан принимать ситуацию. Я не хочу, чтобы ты ее принимал. Уже не хочу…

Арс вскинул голову и взглянул пронзительно.

– Я люблю тебя. Нет в этом мире женщин, которые бы для меня что-то значило.

Это, видимо, намек на блондинку. Что с ней не было ничего серьезного.

– Но… Если бы у меня случился залет с бабой, приняла бы? Не выгнала бы меня? Вот такая охуенно неожиданная случайность! – Арс резко закипел и сорвался.

– Я не знаю… Наверное, нет. Не приняла бы.

На такие вопросы невозможно ответить честно. Гипотетически можно обелить себя, ударяя в грудь о своем благородстве. Но мне это не нужно. Я не обделена здоровым эгоизмом и не боялась говорить правду, даже если она неприятная.

Арс кивнул, принимая мой ответ, но как-то без особого энтузиазма. Да, другой вариант давал возможности для переговоров, а честность нет.

– Давай так, – устало сказал, – мы не будем разводиться и если ребенок мой…

Я тряхнула волосами и тихо рассмеялась.

– То что? – насмешливо поинтересовалась. – Начнем жить заново? Словно бы и не было месяцев отчуждения и всего что было до?

– Будем жить вместе, привыкать, а потом…

– Разведемся, если ребенок не твой? – помогла ему договорить.

– Нет! – рявкнул Арс. – Может, я смогу свыкнуться! Девять месяцев большой срок.

– Столько ждать нет необходимости. Через несколько недель ты сдашь днк и мы будем знать точно. Медицина не стоит на месте.

– Даже не знаю: радоваться современным достижениям науки или нет…

Я грустно улыбнулась: слишком быстро для него. Арс не знал, что чувствует, если станет отцом. И если не станет тоже. Наш эксперимент слишком сильно изменил нас. Мы не просто нарушили правила, предали друг друга, сделали то, что никогда бы не сделали мы прежние. Мы потеряли. Мы все потеряли.

– Давай дождемся результатов. Сейчас мне сложно быть объективным. Мало времени на принятие.

– Не нужно всего этого, – я подошла ближе и коснулась его плеча, чуть сжимая. – Я выбираю своего ребенка. И мне не важно кто его отец.

– А как же мы?

– А нас нет. Больше нет. Разве ты не чувствуешь?

Арс как-то неловко отвел глаза. Понимает, только признавать боится. Нужно помочь.

– Я не люблю тебя больше.

Конечно, это не совсем правда: во мне многое еще тянулось к нему, хотело зарыться в темные волосы и уткнуться носом в шею, забыться в родных объятиях и сделать вид, что ничего не было. Что все хорошо. По-прежнему. Но это мираж. Мимолетное ощущение надежность. Вчерашнее счастье.

– Его любишь? Громова, да? – спросил хрипло Арс.

– Не знаю, – чувства к Дане тоже ребус. Просто с другими составляющими. – Я сейчас ни в чем не уверена. Кроме того, что люблю себя и его, – приложила руки к животу.

– Это сложно, Лин. Громов тоже может не смочь, понимаешь? Не принять. Напиздеть, что люблю и все схаваю легче, чем сделать это в реале.

– Понимаю. Никого не держу, ни о чем не прошу. Я готова быть матерью-одиночкой или растить ребенка вместе с отцом. Но себя в довесок к отцовству не предлагаю.

– Почему так, Лин? Мы ведь так старались зачать. Долго старались. А получилось, когда все улетело в пропасть, – и покачав головой, горько усмехнулся. – Надо было рожать тогда, и мы не дошли бы до такого пиздеца.

– Как ты думаешь, что такое счастье? – неожиданно захотела узнать его мнение.

– Наша жизнь до этого чертого открытого брака! – зло бросил. Не на меня гневался, на нас обоих и ситуацию.

– Арс, счастье – это когда продолжаешь желать того, кто тебе уже принадлежит. Мы лишились этого счастье. Но я искренне хочу, чтобы ты обрел его вновь. С другой, – я осторожно ладонью коснулась его щеки. Арс потерся о мою руку колючей щетиной. Глаза прикрыл, кадык нервно дернулся. Мои ресницы дрогнули, а в глазах защипало. Страшно и больно рушить то, что с такой любовью и терпением возводили, но иногда иначе нельзя. Иногда чтобы построить новое, нужно сломать старое.

– Неужели восемь лет – это наша неудача? – Арс потянулся ко мне и крепко обнял, прошептав на ухо.

– Неудачи – топливо наших будущих побед. Но мы – это очень много. Ни каждому дано столько. Ни каждому отмерено.

– Лин, давай не будем разводиться прямо сейчас. Я просто не могу. Давай дождемся.

– Арс, я…

– Пообещай, что дашь мне эти несколько недель? Нам дашь? Просто пережить подумать и взвесить.

Я тяжело сглотнула и шепотом ответила:

– Обещаю. Но и ты пообещай: каким бы ни был результат теста на отцовство, ты не станешь удерживать меня как женщину против воли.

– Разве тебя возможно удержать против воли?

– Пообещай.

– Обещаю, – выдавил и со злостью прижался к моим губам. Потом стремительно ушел. Я осталась одна. Как тяжело с ним. И с другим. И с собой…