Глава 34

 Даня

Я вылетел из кабинета. Допрашивать Настю больше не было смысла. Мне с Алиной говорить нужно. Прямо сейчас нужно!

– Володя, я спускаюсь. Будь готов, – набрал водителя и стремительно вошел в лифт. В голове сплошной сумбур. Нет понимания, как относиться ко всему этому. Алина беременна. Я отец. Возможно. Или он. Тоже возможно. А что она? Почему не сказала?! Я имею право знать? А что делать с этим знанием? На что лично я в принципе могу претендовать? Нет, так не разобраться. Алину нужно послушать.

– Гони в Чехов, – велел, прыгнув на заднее сиденье. Телефон достал и набрал ее. Молчание. Кто бы сомневался. Девочка спряталась в домик и не желает оттуда выходить.

Я: Еду к тебе. Нужно поговорить. Я все знаю.

Набрал сообщение и отправил. Каждую минуту подсвечивал экран, ждал ответа. Алина даже не прочитала. Еще и пробки. Бля!

Алина: Приезжай.

Я выдохнул. Ну хотя бы не придется разыскивать по всей Москве. Девочка становится взрослой. От проблем не нужно бежать, их нужно решать. Нам давно пора стать друг с другом полностью откровенными. Мне лично есть, что сказать. И есть, о чем спросить.

– Приехали, Даниил Сергеевич, – Володя притормозил возле дома Синдеевых. Ориентиром была моя брошенная вчера машина.

– Не жди меня. Езжай обратно в город. На сегодня все.

Я вышел из машины и осмотрелся. Темно было, и я не совсем трезвый, но дом Алины вроде выше был. Я прошел по улице вверх и узнал алую мазду. Здесь.

Надавил на ручку металлической двери – она поддалась. Как-то халатно она относится к безопасности. Собаки вот тоже нет…

Я цеплялся за какие-то странные глупые мысли, приходившие аккурат в самые знаковые моменты. Алина беременна…

Поднялся на крыльцо и постучал. Наверное, нужно как-то осторожно начать. Мало ли, она в положении…

– Ты вообще не собиралась мне говорить?! – вспылил тут же, стоило только увидеть ее.

– Собиралась. – Алина обнял дверь и устало вздохнула. – Просто ты сказал, что тебе неинтересно.

– Да ну?! – возмущенно воскликнул. – Прямо так сказал: мне неинтересно, что ты беременна!

– Даня, – хриплым шепотом начала, – я не знаю, кто, понимаешь? Не знаю. У тебя карьера, девушка красивая, вся жизнь впереди. Иди, живи ее. Мне нормально. Рыцарем быть не нужно.

– Войти можно?

Алина отступила. Я прошел в небольшую гостиную: очень домашнюю, без изысков, но уютную. Я заметил на столике перед диваном большую кружку чая, тарелка с малиной и свежие огурцы. Большие. Захотелось улыбнуться.

– Вкусы поменялись? – повернулся, замечая на красивом лице темные тени, бледность, резкость скул. Алина не выглядела счастливой.

– Ты разве знаешь, какие у меня вкусы? – произнесла и, присев на диван, обняла подушку.

– Только то, что ты позволила, – ответил, устраивать у ее ног. Сейчас это правильно. Алина сейчас слаба и уязвима, а я совсем не хотел нападать, доминировать, давить на нее. Я хочу поговорить. Честно. Так, как у нас никогда не было. Где-то я ошибался. В чем-то она недоговаривала.

– Расскажи мне, – просто попросил. Нужно с чего-то начать. Если честно, пока от нее не услышу, не поверю.

– Я беременна. Около пяти недель. По срокам отцом можешь быть ты, потому что в Питере мы занимались сексом без защиты. Или мой муж. С ним мы тоже не предохранялись. Вот такие пироги.

– Информативно, – задумчиво кивнул. – Что мы будем делать?

– Мы? – со смешком уточнила, но весело ей не было. – А разве есть какие-то «мы», Дань?

– Я люблю тебя, Алина, – признался снова, но уже без восторженных ожиданий. С Ковальской Алиной Юрьевной нужно быть готовым быть посланным нахрен в любой момент. Я пытался выбросить эту женщину из головы, но не вышло. Она была во мне: глубоко сидела и ничего не помогало. Нет прививки от любви. Особенно горько, когда в ответ не любят. А Алина не любит. Тяга, страсть, влюбленность, но этого недостаточно. Эти ипостаси не всегда перерождались в большое и вечное. Но шанс всегда есть. Пусть один из миллиона, но есть. А теперь есть еще и стимул.

– И что, примешь меня с ребенком от другого мужчины? – как странно: говорила она, а горчило у меня во рту.

– А другой мужчина что, не претендует?

У нас произошло фееричное личное знакомство. Я по морде его недовольный понял, что с женой у него так же хреново, как и у меня. И тоже его женой. Да, мне была любопытна его реакция. Когда только узнал о формате их брака, думал, что нужно быть просто амебой, чтобы не ревновать жену. Но Ковальский таким не показался. Зачем это придумал? Какое дерьмо в жопе закипело? Но он явно облажался. Я же точно знаю, что учиться на чужих ошибках безопасней. Не предлагать женщине немоногамию – займет первое место в моем личном рейтинге чужой глупости.

– Это мой ребенок. Мне не нужно, чтобы ты или он принимали его. Я в состоянии сама справится со всем. Я хотела стать мамой, – едва улыбнулась. Самое теплое, что видел от нее за последние время, – но долго не получалось. Я буду рожать. Никаких иных предложений рассматривать не буду.

– А если он еще и мой? – спросил тихо.

– Ты можешь участвовать в его жизни. Если хочешь.

– А если я хочу быть с тобой?

– А если не твой? – пронзительно взглянула прямо в глаза. – Тогда тоже хочешь?

– Можно я расскажу тебе историю? – спросил и снял пиджак, устраиваясь на полу по-турецки. Алина хмуро кивнула. – Я когда в «Росс-Строй» пришел сразу был настроен против тебя: совет директоров проинформировал о своих подозрения, но не суть, – отмахнулся от рабочих моментов. – А когда тебя увидел… – покачал головой, улыбаясь, но не влюбленно, а хищно. Именно так я на Алину тогда реагировал: – Красивая дерзкая самоуверенная стерва. Я был уверен, что ты могла бы проворачивать аферы. А потом узнал тебя: стерва, но с принципами. Когда предложил тебе секс для разнообразия, думал, что на этом остановимся. Я хотел тебя. Твое тело, твою полностью, страсть и никаких обязательств. Я не собирался сближаться, мне не нужна была твоя душа и сердце, я не хотел узнавать тебя. Ты замужем. Я не планировал надолго в Москве оставаться. К чему? – пожал плечами. – Я не знаю, когда все изменилось. Просто понял, что думаю о тебе. Жду встречи. Ищу предлог, чтобы просто увидеть. Ревновать начал. Думал, что это чувство собственности: я ж видный жеребец, а женщина другому люблю говорит, – хмыкнул иронично. – Пока рвать не начало от мыслей, что ты с ним. Алина, – покачал головой и посмотрел на нее: тихую, молчаливую, загадочную, – это больно. Мне никогда не было так хреново. Но я все равно бежал за тобой. Пальчиком манила, и я бежал, виляя хвостом. Знаешь, я ведь до вчерашней ночи был уверен, что ты не умеешь плакать. Что тебя послали нам, мужикам, за грехи: чтобы топтала нас своими острыми шпильками и с равнодушной улыбкой посылала на хуй.

– А что думаешь сейчас? – ровно поинтересовалась.

– Думаю, что ты живая.

– Ты бы смог принять? – тихо спросила. – Не думай, что пытаюсь навязать, – спохватилась и жестко произнесла. – Но… интересно.

– Я не знаю, Алин, – ответил честно. – Со мной такого не было. Что я сейчас вижу: красивую хрупкую женщину, которую люблю. Она выглядит уверенной, но у нее всегда грустные глаза. Я не помню, чтобы видел их без этой тоски. – Мне хочется защитить тебя. Хочется, чтобы ребенок был моим и мы попробовали вместе. Сейчас я верю, что смогу. Но я не знаю, а врать не хочу.

– Честно, – громко сглотнула. – Кто отец можно безопасно узнать примерно через восемь недель. Тебя интересует?

– Если тебе нужно, сдам любые жидкости. А так… Ну если отец не он, то я.

– Нет, я хотела бы, чтобы все было четко. Для нас всех. Никаких устных договоренностей больше, – и стрельнула в меня острвм взглядом. – мы слишком часто нарушали правила.

– А сейчас, Алин? Как нам быть сейчас? Ты хочешь быть со мной?

Мне нужно… Нет мне крайне необходимо узнать, что у нее внутри. Хотя бы попытаться понять непостижимое! А Алина безусловно самая загадочная женщина. Из покон веков мужчины бросали на смерть целые армии, гибли империи и разрушались тысячелетние уклады и все из-за невероятных женщин. Губительных, но прекрасных. Я все еще надеялся выжить и даже получить заветный нежный взгляд.

– Дань… – только имя назвала, но мне уже ясно стало, – я столько всего чувствую к тебе. Сначала ты меня жутко раздражал пристальным вниманием и высокомерием. Я считала тебя надменным дровосеком, – улыбнулась игриво. – Потом все изменилось. Ты мне многое дал, показал, подарил. С тобой чувствовала себя самой желанной. Я упала в тебя, Дань. Влюбилась. Но это не любовь… – тихо проговорила. – Ты достоен, чтобы тебя любила на тысячу процентов! – она была искренна. – А я не уверена, что смогу дать тебе такую любовь. Я вообще больше не уверена, что она такая существует.

– Понял.

Я поднялся. Ну что же, честно. Хуевенько, зато правда. Безответная любовь только в книгах романтики добавляла, а в жизни исключительно выкручивала краны мудизма. Я такой весь охуенный к ней со всей душой, а мне от ворот крутой поворот. Наверное, так бы отреагировал еще год назад. Сейчас все иначе. Чувства больше, ответственности больше, понимания больше. Кажется, я тоже начал взрослеть.

– С ним остаешься? – не мог ни спросить.

Алина так улыбнулась, словно вспомнила забавное что-то.

– Нет. Остаюсь с собой.

Кивнул. Злорадства не было. Мол, хорошо, что не досталась никому. Тем более, что отступать ни в моем характере. Алина уже говорила мне нет, но оказалась в моих объятиях. Теперь мне нужно найти дорогу к ее сердцу.

– Ты здесь теперь живешь? – осмотрелся снова, подмечая детали. Старенький шкаф, диван явно привезенный из дома на дачу, пылесборник на полу. Нет, в принципе миленькое место, но для жилья с ребенком, да и от Москвы далеко.

– Да. Пока так. Пока тепло. Но я вернусь в город. Мне на работу выходить в понедельник.

– Я порвал твое заявление, – и взглядом пресек готовый сорваться протест. – Алина, ты не должна увольняться. Ты беременна. Тебе в декрет уходить. Ты же понимаешь, что в трудовом договоре будет испытательный срок как раз на такой случай? Ничего личного, это бизнес.

Мы тоже так работали: молодых женщин на высокооплачиваемые должности или крупные проекты брали с подстраховкой. Естественно, такой пункт в контракте не прописать, но на ответственной работе высшего руководящего звена – шесть месяцев стандартная практика.

– Ты профессионал. Я лично ждал бы тебя из декрета хоть три года.

– Декрет как раз три года, – вставила сухо.

– Тем более. В общем, оставайся: хочешь возьми больничный и не выходи, а просто числись – я разрулю с бумажками. Хочешь работай – твое место тебя ждет. Спокойно уйдешь в декрет, с зарплатой порешаем. Вне зависимости, кто отец.

– Я не могу, Дань. Это… Ну как это будет выглядеть?

– А не похер как? – развел руками. – Афишировать не обязательно. Я не буду давить, – произнесла твердо. – Но я хочу быть уверенным, что все нормально. Мне не все равно.

– Я подумаю, – ответила Алина.

Я кивнул и пошел на выход. Нам обоим нужно многое осмыслить.

– Даня, – позвала Алина, провожая меня к машине. Да, мы шли рядом и молчали. Здесь было тихо. Пятница. День. К вечеру дачники вернуться на выходные. – Ты тоже подумай. Обо всем. Готов ли ты, если… Все случайно вышло, ты не обязан…

– Хватит, – резко остановился и притянул ее к себе. Закрылся носом в волосы и глубоко втянул ее запах. – Я мужик, который точно знает, чего хочет. А ты, Алина, знаешь?

– Частично… – пискнула, нехотя освобождаясь из моих рук.

– Уже что-то, – хмыкнул, отпуская ее. – Звони в любое время. По работе подумай. Вас теперь двое. Не геройствуй.

Я уехал. Мне нужно уложить все это в голове. Но я точно знал, что вариант, где отказываюсь от своего ребенка, даже не рассматриваю. В остальном – зарекаться нельзя. Но уже то, что я хочу быть генетическим отцом ее ребёнка, много значит. Для меня много.