Глава 18

Любить за что-то — это слишком просто,

А ты попробуй полюбить за всё –

За то, что я бываю несерьёзной,

За то, что по ночам смотрю в окно…

Мне уже нравится то, что Джордж не заморачивается этикетом. Ну одета его спутница в джинсы и свитер, ну и что, его это абсолютно не напрягает. Нет сам он, конечно, одет как подобает, будто сам только что из салона. И боже ты мой, как же ему идут светлые рубашки! Любопытно, что впервые увидев Кирана — я впечатлилась его фигурой, а точнее офигенной задницей. А вот глядя на Джорджа — меня поразили его глаза. И не только этим насыщенным пепельным цветом, а именно глубиной. И в этой глубине что-то скрывается. Они умные, цепкие, пронзительные, иногда они даже умеют теплеть и улыбаться, но ещё там прячется что-то необъяснимое. Я впервые вижу эту незнакомую скользящую эмоцию.

Что я ещё успела отметить, так это его самоуверенность, причём во всём, даже в мелочах. И это меня раздражает. То, что у него всё получается и что он оказывается прав. Это странно, ведь по идее, если я ненавижу слабых мужчин, то сильные должны мне нравиться. А этот меня бесит и чуточку будоражит. Особенно после его дурацкого вопроса.

Пока мы добирались до ресторана, пару раз я пыталась заикнуться, что он слегка нарушил правила дорожного движения, но он посмотрел на меня таааакиим взглядом, при этом издевательски приподняв бровь, что я заткнулась до того момента, пока нам не принесли меню. Неприятно, когда на тебя смотрят как ну дуру, которую не спрашивали.

— Значит, тебя легко задеть? — неторопливо рассматривая названия блюд, произносит Джордж. — Слишком ранимая, впечатлительна, обидчивая?

— Ранимая, но в меру, — бубню в ответ, по его же примеру уставившись в меню.

— То есть, это на меня такая острая реакция?

— Наша ситуация тому способствует, — вскидываю на него свой испытывающий взгляд. — Я готова сделать заказ. Может, расскажешь мне о себе, или мне не разрешено задавать вопросы? — произношу я обиженно и едко. Как он вообще посмел заикнуться про постель?

— Бросай дуться, Эвелин. Конечно же мы поговорим. Зачем же мы ещё встретились? Не бойся, клинья я к тебе подбивать не стану, не в моих правилах делать предложение дважды.

— Ах вот как? — нет, этот парень не перестаёт меня поражать. — Так предложение перепихнуться было эксклюзивным и одноразовым? Это чтобы у меня в голове крутилось об утраченном шансе?

— Даже представить боюсь, Эвелин, что у тебя там крутится в твоей голове. Просто если мне отказывают — я больше не напрашиваюсь. Да-да, нет-нет. У меня не так много времени, чтобы растягивать свои отношения с женщинами от ухаживаний до постели. У меня вообще с романтикой туго. Иногда ведь желание накатывает спонтанно, меня чем-то цепляет, я чувствую возбуждение и говорю об этом прямо. Ты собралась обсуждать мою сексуальную жизнь?

Нарочно меня в краску вгоняет, будто знает как и какой при этом у него должен быть тон. Надо же, такого сексуального партнёра потеряла. Хочется хлопнуть себя по щеке, чтобы перестать об этом думать.

— Нет, мы будем говорить о твоей дочери, раз уж это твоя главная цель. Эмма знает, что ты болен?

— Конечно. Но не знает насколько всё серьёзно.

— Почему? Девочка должна знать правду, чтобы потом это не было для неё шоком.

— Потому что, Эвелин, очень сложно сказать в глаза своему ребёнку, что ты скоро его оставишь. Я решил, чтобы Эмма оставалась в неведении. Это моё право и моя воля. Сейчас она счастлива, она дурачится, веселится. Зачем ей прежде времени впадать в тоску.

— А … чего именно … где находится опухоль? — я еле выдавили этот вопрос, и меня поражает, что он говорит об этом достаточно спокойно. Иногда играет желваками, но эмоции его не рвут. Видимо, он уже прошел эту стадию принятия.

— Мозг, — серые глаза рассматривают меня очень внимательно. — Не операбельно. Ты выглядишь испуганной, Ава.

— Прости. Это … это ужасно. Я очень сожалею, Джордж, — нужно менять тему, я не готова обсуждать подобное. — Мне ведь можно взять с собой мою собаку? — ну вот, я снова спрашиваю у него разрешения.

— Можешь, — мягко улыбается Джордж, продолжая меня гипнотизировать.

— Ладно. Что ты скажешь дочери насчёт меня? Нужно же будет как-то объяснить моё присутствие, кто я, зачем.

— Эмме я скажу, что ты моя невеста, и возможно, в скором временем станешь её матерью.

— Мачехой. Обычно все дети ненавидят свою мачеху. На этом многие сказки заточены, мачехи — это злые тётки. Как мне с ней подружиться? Что посоветуешь?

— Тут тебе уже самой решать. Не хочу, чтобы мои советы облегчали тебе жизнь. Важно именно найти ниточку к Эмме, нащупав её своим сердцем. Учти хитрость, подкуп и угрозы с моей дочерью не прокатят. Просто тебе нужно будет больше с ней общаться.

— Она скучает по своей родной маме? Не злится на тебя, что вы расстались?

— Эмма её и не помнит. Спрашивала пару раз, и моего объяснения ей хватило, чтобы не поднимать эту тему. Но она всегда очень ревновала меня к моим любовницам.

— Сейчас ты ещё скажешь, что у тебя было много женщин.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да, — смеётся Джордж. — А почему нет? О многих моя дочь даже не знает, только тех, с кем завязывались более продолжительные отношения. И вот мы снова вернулись к этой теме, — его смеющиеся глаза нагло блестят, он потешается надо мной. — Я не урод, и я не всегда был болен. Да и сейчас болезнь всё ещё позволяет мне изредка заниматься сексом.

— Когда у тебя появится невеста, то есть я, сложно будет приводить подружек в дом. Эмма может подумать о папочке плохо.

— Как-нибудь выкручусь, не переживай, твоей помощи здесь не понадобится, — усмехнувшись, Джордж покачал головой, и наконец перестал прожигать меня своим взглядом. И тут меня осенила ещё одна мысль.

— Если я буду считаться твоей невестой то, … это должно как-то проявляться в наших отношениях. Мы будем прикидываться влюблёнными и обманывать ребёнка?

— Вряд ли Эмма будет так скептически анализировать наше поведение. А что тот парень, которому ты так самоотверженно спасаешь жизнь? Он любит тебя? — и снова я под прицелом серых глаз.

— Я не знаю.

— Ты ведь в курсе, что пока ты будешь считаться моей невестой, а потом женой, и какое-то время вдовой, ты не должна быть уличённой в связи с другими мужчинами? Никаких любовных интрижек. Придётся на время забыть о сексуальной стороне твоей жизни. Потому что я не позволю тебе испортить репутацию нашей семьи. И это поражает меня до глубины души, Ава. Твоя жертва ради него. И не буду лукавить, я даже чуточку завидую ему. Мне бы тоже хотелось такого вот настоящего.

— Я буду скучать по Англии, — опустив голову, я вдруг почувствовала, как защипало в носу. Глаза застлали слёзы. Чёрт! Почему именно в этот момент? Да ещё при Джордже!

Он коснулся кончиками пальцев моей руки. Осторожно. Почти нежно.

— Если ты не против, мы можем немного прогуляться пешком. Надышаться туманом напоследок. Хочешь?

Быстро кивнув, я поднялась с места, чувствуя себя эмоциональной идиоткой. Сначала касание темы любви, затем преждевременная ностальгия, по родине я, видите ли, буду скучать, и попытка меня утешить человека, который … сознательно принял тот факт, что он скоро распрощается с жизнью. А я тут со своими мелочами. Мне почему-то его так жаль. Искренне и по-человечески. Что я даже готова прощать ему эту его заносчивость. Я уважаю его за то, что несмотря ни на что его глаза умеют смеяться, он продолжает шутить и цепляться за последние наслаждения в жизни. Не стоило думать об этом именно сейчас, но вырвавшиеся мысли всколыхнули накопившееся, и выйдя из ресторана … я опозорилась перед ним в который раз. Я расплакалась. Тихонько. Зажимая ладонью рот.

— Эй. Ава, ты чего? Что случилось? Я что-то не так сказал?

Но вместо ответа я уткнулась ему в грудь, продолжая всхлипывать в дорогое пальто. А он … он меня просто обнял. И это так странно. Парень, который мне нравится, ради которого я вляпалась в эту историю, сейчас ночует в своём трейлере, пытаясь унять свою душевную сумятицу, а я, стоя посреди улицы, рыдаю на груди у незнакомого будущего мужа.

Через время, успокоившись и вытащив из кармана бумажные салфетки я нелицеприятно высморкалась, вторая серия после разных носков.

— Ненавижу слёзы, — произносит Джордж.

— Не поверишь, но я тоже.

— Ну, хоть в чём-то мы с тобой сходимся, — усмехается он, и я беру его под руку, потому что наша прогулка всё ещё в силе. — И по чему ты тут собралась скучать? По этому дурацкому левостороннему движению? Странным автобусам, сыростью и туману? Или по этой вашей повёрнутости на традициях, по тому как вы англичане носитесь со своим королевским двором?

— Тебе не понять, америкашка, — вздыхаю я. — Разве … нет никакой надежды?

— Жить надеждой на чудо — верный способ скоропостижно свихнуться, — отвечает он, тут же уловив о чём я. — Давай не будем об этом.

— Думаешь, у меня получится? Понравиться твоей дочери?

— Думаю, она сочтёт тебя забавной.

— Ты тоже считаешь меня забавной? — возмущаюсь я.

— Ну да, — смеётся Джордж, за что я толкаю его локтем, и он смеётся ещё больше. Жизнь чертовски странная штука.

Джордж начинает мне рассказывать о дочери, о её выходках, о курьёзах, о её проблемах в школе, об их стычках и примирениях, о том, как они празднуют дни рождения и где бывали вместе. Слушая его, я восхищаюсь тем, как он любит свою девочку, что он помнит все эти истории и как увлечённо может рассказывать, вызывая у меня смех. За эти полчаса, пока мы шли пешком я словно узнала о новом члене моей семьи. И кажется, подружилась с Джорджем.

— Возможно, это будет неблагоразумно с моей стороны, но я приглашаю тебя на чай, — выдала я, когда мы подошли к дому.

— Почему не благоразумно, потому что ты связана отношениями? — прищурился Джордж. И откуда он такой умный взялся?

— У тебя ведь есть фото и видео с Эммой? Хотелось бы взглянуть после твоих рассказов, — естественно то, что я не ответила на его вопрос, лишь подтвердило его догадку.

— Ну почему бы мне не выпить чаю с моей будущей женой, — мы снова взялись за язвительную интонацию.

Шмель в диком восторге, что ему не пришлось коротать вечер одному, и пока он заигрывает с Джорджем, а не кухне закипает чайник, я решила поставить телефон на зарядку. А чтобы её найти пришлось вытрясти всё из сумочки, и так каждый раз. Затем воткнув шнур в розетку бегу заваривать чай, а когда возвращаюсь, застаю Джорджа, внимательно читающего листок бумаги. Который я зачем-то таскала сложенным в той же сумочке. Серия номер три — мой список неисполненных желаний, после носков и рыдания на груди. Нужно видеть это выражение лица, с которым он на меня взглянул:

— Четвёртый пункт особенно интересный, — хмыкает он.

Конечно, я ведь не только написала «Получить новый сексуальный опыт», я ведь в скобочках ещё и перечислила.

— Дай сюда! — выхватила я листок, снова слаживая его вчетверо. — И не смей смеяться!

— Я не смеюсь, — спокойно отвечает он.

— Нет, ты смеёшься, ты просто ухахатываешься, но глазами! — возмущенно бросаю я, поворачиваюсь к нему.

— Но я не могу это контролировать.

— Никто тебя не просил брать чужое!

— А меня не нужно просить. Я сам решаю, — вдруг резко дёргает он меня на себя, ловко заведя мне руки за спину.

-  Нет, нет, не… — мои попытки увернуться его не остановили. Завладев моими губами, Джордж прижал меня к себе ещё крепче, штурмуя мой рот пока я не поддалась. Напористый, горячий, …украденный поцелуй.

-  Ну, и вот я снова взял чужое, земля подо мной всё ещё не разверзлась, — небрежно бросил Джордж, отпуская меня. — Не сопи, Ава, это всего лишь поцелуй. Минутный порыв.

— Это всё усложнит! — чуть ли не в истерике бросаю я.

— Что, например? — вонзился в меня серый с прищуром взгляд.

— Тебе лучше уйти.

— Да нет, Эвелин, я останусь, — уверенно качает он головой. — Выпью чаю. Покажу тебе фото. Позвоню по видео связи дочери, предупрежу её, что приеду не один. И только потом отправлюсь в гостиницу. Набрасываться на тебя и тащить в постель я не стану, не в моих правилах. Секс только по обоюдному желанию, потому что самоуважение для меня играет большую роль, и я всё-таки остаюсь джентльменом. Так что тебе нечего переживать, я же сказал, повторно я не предлагаю. За поцелуй извини, моя вина, не удержался, такого больше не повторится! — жёстко отрезал он.

Неловкость, смятение, и что-то ещё, что скользнуло в этом сером взгляде и разукрасило алым мои щёки. Нужно успокоиться, нужно быть умнее, нужно вести себя по-взрослому.

Пока он пьёт чай, я смотрю фото улыбчивой рыжей девчушки в его телефоне. И через время невольно начинаю улыбаться сама, глядя на эти кадры.

— У неё твои глаза и твоя улыбка...

— А вообще она похожа на мою мать.

— Хорошенькая. Вырастет красоткой.

— Да. …Ава, а ты хотела бы иметь своего ребёнка?

— Хотела бы. Но слава богу, что я не забеременела от бывшего мужа. Одной трагедией меньше. Настоящее чудо иметь ребёнка от по-настоящему любимого мужчины. Это ещё один пункт в том моём списке.  Папа всегда повторял мне, что я дитя большой любви. Я тоже так хочу, — поднимаю глаза, Джордж смотрит на меня с какой-то задумчивой грустью. Никак не комментируя мои слова, забирает у меня телефон и набирает номер дочери.

— Привет, бельчонок, — улыбаясь, произносит он таким любящим тоном, что у меня от этого сжалось в районе солнечного сплетения и снова захотелось расплакаться.

— Привет, папуля! — звонко прозвучало в ответ. — Когда ты вернёшься?

— Завтра, милая. Но я приеду не один. А вот с этим чудом, — подхватывая Шмеля, он показывает его дочери, и та визжит от восторга. — А ещё придётся прихватить с собой его хозяйку. Эмма, я встретил девушку. И мне очень хотелось, чтобы ты с ней подружилась, — Джордж кивает мне, и подойдя ближе, я сажусь рядом с ним, глядя на его рыжего бельчонка с таким же внимательным и серым, как у её отца взглядом.

— Привет, — натягиваю я улыбку, быстро смахнув зависшую на щеке слезинку.

— Привет, — хмурится Эмма. — Ты что ревёшь?

— Нет, солнце, это всё чай, — отвечает вместо меня Джордж. — Англичане обожают пить чай, ты же читала об их традиции. А потом чай ищет выход. Это Эвелин, а это Шмель. Кто тебе из них нравится больше?

— Тот, на котором больше шерсти! — смеётся девчушка.

— Договорились, этого берём точно. Ладно, увидимся, будь умницей! — отключается Джордж, вмиг став сердитым. — Ава, у нас будут с этим проблемы?

— Нет, всё хорошо. Всё просто замечательно. Эмоции живых людей. Спокойной ночи, Джордж, — произношу я ровным голосом.

— До завтра, Ава, — кивнул он, выходя за дверь, видимо сильно сомневаясь в моей адекватности.

Какое-то время пытаюсь собраться с мыслями. Этот день был самым сумасшедшим в моей жизни. Я в таком раздрае, что даже Кирану не хочется звонить, хотя именно сейчас мне его очень не хватает, ему не стоило оставлять меня одну. … А ночью мне приснился поцелуй. И серые глаза.