Глава 26

А мне бы в объятьях твоих потеряться,

Да так, чтобы больше никто не нашёл…

А мне бы в постели твоей оказаться

И страстно шептать, как же мне хорошо…

— Ну, входите, леди. Будем удовлетворять ваше любопытство, — усмехаясь, открывает он мне дверь.

Мне показалось, или в этих глазах действительно мелькнула тень хищного самца? Да и голос прозвучал жёстче. Но я всё равно взбудоражена, меня трясёт от возбуждения и от этой нервной дрожи зуб на зуб не попадает. Особенно, когда Джордж повернул ключ в замочной скважине.

Смотрю по сторонам. Комната как комната, шикарная кровать, разве что с оригинальным кованым быльцем. Никаких тебе рюшечек, обилия текстиля или статуэток. Все выдержано в чёрно-белом цвете и немного серебра, под цвет глаз видимо. Деревянная стена за изголовьем кровати очень даже сочетается с декоративной штукатуркой. Сложное многоуровневое освещение, сдержанный декор. Но смотрится уютно. Я высматриваю нечто такое особенное, будоражащее, но ничего из ряда вон выходящего не вижу, кроме дурацкой картины на стене. Я бы этот сюрреализм не повесила.

— О, не ищи глазами специальных приспособлений, хотя комната звукоизолирована, — следит за моим взглядом Джордж, — Правда иногда мне может захотеться тебя привязать и у меня есть кое-какие игрушки. Суть в другом, прелесть моя. В моей спальне ты добровольно нацелена на моё удовольствие, войдя сюда ты уже соглашаешься принять мои прихоти, фантазии или потребности, здесь мой оргазм на первом месте. Никаких стеснений или страхов. Мы взрослые люди и можем экспериментировать с сексом, если это приносит нам удовольствие. Я не сторонник боли, не люблю ни получать, ни доставлять её, так что никакого насилия или его извращённых форм. Здесь тебе нужно всего лишь довериться и подчиниться мне, вверить мне себя без остатка. Здесь я уже на тебя не охочусь, не завлекаю, не заигрываю, не возбуждаю прелюдиями, не играю с тобой орально — здесь я уже тебя поймал, и ты будешь делать всё, что я тебе скажу. Краснеть можно, — улыбнулся Джордж, разжевывая мне всё в таких подробностях, что я действительно пошла пятнами. — А вот зажиматься нельзя. В твоей спальне я готов удовлетворить тебя, как ты захочешь, в моей спальне ты удовлетворяешь меня, как я захочу. Скажу встать на колени — ты становишься, скажу начать себя ласкать, потому что я хочу посмотреть — ты раскрепощенно себя ласкаешь. Это не значит, что ты не получишь удовольствия, получишь и не один раз, просто здесь ты полностью принадлежишь мне. Я понятно объяснил?

— Да. Вполне.

— Не передумала? — внимательно изучают меня серые глаза.

— Нет, — отрицательно трясу головой. — Не передумала.

Джордж подходит ближе, вытряхивая меня из полотенца, пока оно не летит в угол. Сердце в груди колотиться так, что этот набат слышно, наверное, даже Джорджу. Сам он уже давно стоит обнажённый, как только закрыл за мной дверь. Прежде чем поцеловать меня, он нежно водит кончиками пальцев по моему лицу, скользит по шее и спускается к груди. Я заметила, что его заводит моя маленькая грудь, её удобно сжимать в ладони, что он тут же и сделал.

— Мне нравится целовать тебя, Ава. Мне нравится, как прикасаются твои губы, твой игривый язычок, но я хочу ощущать твои поцелуи не только губами, но и членом. Я хочу, чтобы ты целовала и ласкала его так же страстно и нежно, брала глубже в рот, я хочу почувствовать тебя там, и хочу кончить. Потому что я с ума схожу, глядя на твои губы, я обожаю твой рот, Эвелин. Опустись на колени.

И я конечно же встаю перед ним на колени обхватив рукой эту горячую соблазнительную эрегированную причину моих удовольствий. Зачем говорить, что я должна подчиняться, когда я и сама хочу это сделать?

Думаю, когда тебе нравится мужчина, когда ты буквально теряешь из-за него рассудок, потому что он действительно потрясный во всех смыслах — ты, наоборот, хочешь доставить ему удовольствие и кайфуешь, от того, что у тебя получается это самое удовольствие доставить.

Я, по крайней мере, кайфую, глядя на то, как Джордж приближается к оргазму. Его стоны, как он двигается навстречу моим движениям,  даже то, как он намотал на руку мои волосы, чтобы контролировать ритм и глубину, даже вкус его спермы — приводит меня в экстаз. В технике минетов я вовсе не дока, скорее, действую по наитию, но глядя на его реакцию, понимаю, что я не разочаровала своего мужчину.

— Ложись на кровать! — велит он мне, подходя к одному из комодов. — Раз уж сегодня я надел на тебя кольцо, связав обязательствами, будет очень символично, если я свяжу тебя и буквально. …Чтоб строптивая герцогиня не удрала.

Я не против, меня будоражит его решительность и полная уверенность в своих действиях. Он связывает мои запястья верёвкой, привязав руки к быльцу кровати. Вот для чего нужны такие быльца в мужской ультрасовременной спальне! Но это возбуждает, тем более, я тоже хочу получить свою дозу удовольствия, поэтому нетерпеливо ёрзаю по постели пока Джордж меня рассматривает с видом гурмана, собравшегося съесть меня по частям. Затем хитро закусив губу снова идёт к комоду и возвращается с … разными  носками.

— Клянусь, мне хотелось овладеть тобой в тот же день. Когда увидел тебя покрасневшую, в пижаме, лохматую и в разных носках. Хотелось схватить, повернуть задом, стащить с тебя штаны и отыметь свою будущую жену прямо в коридоре, — надевая не меня носочки, произносит Джордж. — Потому что ты будишь во мне здоровый сексуальный аппетит, Ава. А ты очень аппетитная, моя сладкая девочка. Мне беспредельно с тобой хорошо. И я планирую попробовать тебя всю, — закинув мои ноги себе на плечи, он вошел в меня одним толчком. И этот энергичный жёсткий напор через минуту сотрясает моё тело мощным оргазмом, заставляя выгибаться, натянув верёвку и кричать. Мои аплодисменты Джорджу, это просто нечто. Моё сознание блаженствует, отделившись от тела. И тут Джордж быстро переворачивает меня на живот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Всю, значит, всю, Эвелин, — шепчет мне он, накрывая меня своим телом. — По случаю нашей помолвки я хочу, чтобы ты испытала весь спектр ощущений. Лаская тебя сегодня в гостиной, я понял, что до твоей попки ещё никто не добирался, либо ты никого не пускала. Я буду первым, моё солнышко. Я войду в твою попку очень осторожно.

Я вскрикнула, возмущённо застонав, палец это не член, но тем не менее, мне интересно попробовать, чтобы понимать на собственном опыте. К тому же мне хочется удовлетворить Джорджа, поэтому я терплю.

— Вначале неприятно, но, если ты расслабишься я войду глубже и ощущения изменятся, — ласково произносит он, постепенно продвигаясь в меня маленькими толчками. — Вот так, ты впустила меня, любовь моя. Ты невероятная женщина, — расслышала я его жаркий шепот между его и моими стонами. Джордж ускорился … и я испытала нечто странное, необычное, смесь боли и удовольствия и удовольствие в конечном итоге перекрыло боль. Это был оргазм, но несколько иной. А вот Джордж кончил бурно, громко рыча от удовольствия, укусив меня за плечо в приступе своего экстаза. — Ты сделала меня таким счастливым, любовь моя, ублажила по полной программе. Ты не жена — ты клад, — бормочет Джордж. А я уже второй раз фиксирую это «любовь моя». Из его уст это звучит так приятно, и я  несколько минут млею ещё и от этого.

— А почему ты считал, что я не готова к твоей спальне? — выйдя из душа, первым делом поинтересовалась я. — Кстати, твой душ мне нравится больше.

— Вот не надо раскатывать губу на мой душ. … Потому что дать мне кругом может только девушка, повёрнутая на сексе, а ты у нас таковой не являешься, либо же женщина, которая втюрилась в меня по уши, всем телом, так сказать, душой и сутью. Просто я не думал, что ты влюблена настолько сильно. И это меня огорчает.

— П..почему? — я даже заикаться начала.

— Потому что, Эвелин. Когда я начну агрессивную химиотерапию, я не то что три раза в день, я и один раз не смогу тебе вставить. Это значит, что не будет никакого секса и романтики, а только сонливость, рвота и злость!  — отвернувшись, Джордж сделал вид, что заправляет постель. Но мне даже со спины было видно, что он в смятении.

— Ты же не думаешь, что я романтическая дурочка? Тем более, ты только что сам сказал, что я не повёрнута на сексе. Я всё прекрасно понимаю, Джордж. Но все эти симптомы будут временными, и мы переживём их вместе, — произношу я, подойдя почти вплотную к его спине. — Не смей огорчаться моей любовью.

— Ава! –  возмущенно застонал Джордж, оборачиваясь, видимо, желая начать мне доказывать, что надеяться глупо.

— Ч-ч-ч! — прикрыв его рот ладонью, я покачала головой. — Никаких грустных историй! Никаких преждевременных концов! Ты победишь эту дрянь, Джордж Олкот ради нас. Просто поверь. Как я доверилась тебе в этой спальне — так и ты доверься моей надежде. Я не отпускаю тебя, красавчик, ни сегодня, ни через год, ни даже через десять. Ты невероятный. Здесь ты нужнее, и  я уже отправила запрос.

— Какой ещё запрос? — сбросив мою ладонь, удивляется Джордж и в эти ласковые глаза снова медленно перетекает моя душа.

— Туда, — тычу я пальцем вверх, с таинственным видом.

— Ах, вот оно что, — но я не даю ему рассуждать дальше, решительно затыкая рот поцелуем. — И я на седьмом небе от счастья, что ты позволил мне прорваться в твою спальню.

— Очень точное слово «прорваться», — хмыкает он, но я снова не даю ему договорить.

— Поэтому я хочу здесь остаться. Жить с тобой в этой комнате, ночевать с тобой в этой постели каждую ночь. Не важно, будет наш секс регулярным или нет. И чтоб ты знал мне нравится чувствовать твой член у себя во рту, даже если тебе приспичит заняться этим среди ночи, я хочу, чтобы твои умелые руки шныряли по моему телу, и я не против если тебе так уж нравится моя попка. Да, по уши. Да, страшно. Но я хочу быть рядом, Джордж, принадлежать тебе полностью, и вбирать тебя полностью, чувствовать твою нежность на кончиках пальцев, кутаться в теплоту твоих глаз и исцелять тебя своей любовью. Не отталкивай меня. Надеюсь, ты подумаешь, всё взвесишь и пошлёшь к чёрту свои принципы, — толкнув эту пламенную речь со всей страстью, я забираюсь под одеяло на его кровать.

Немного офигевший Джордж, наблюдая за мной, делает пару шумных вдохов и выдохов, а потом выдаёт на полном серьёзе:

— Решила устроить мне здесь революцию? А ты настырная леди. Принципы, значит, к чёрту послать? … При одном условии, что эти сказанные только что тобой слова будут словами брачной клятвы у алтаря при десятках свидетелей. Слово в слово, и про член во рту тоже.

— Думаешь, испугаюсь? — сузила я глаза, принимая вызов. — Я согласна! Гасите свет, мистер Олкот, и забирайтесь в постель, ваша невеста желает уснуть у вас на груди, чтобы сладко храпеть над ухом, — подкалываю я его, пока он сопя, укладывается рядом.

— Ой, этот триумф в вашем голосе, будущая миссис Олкот, очень даже преждевременный. Я ещё не принял окончательного решения. Сегодня так и быть в качестве эксперимента ты спишь здесь, а завтра посмотрим на твоё поведение, — сгребая меня в охапку, Джордж подтягивает меня ближе к себе. — Вредина, ты задурила мне голову. … Так значит тебе понравилось?

— Угу, я полностью ваша, мистер Олкот, — бормочу я, еле ворочая сонным языком.

— А ещё я хочу, чтобы ты спала со мной голая, — нащупав пояс банного халата, он избавил меня от него в считаные секунды. — И учти, я просыпаюсь рано.

Про ранний подъём он не шутил. А вот я, когда меня будят на рассвете -  злющий доморощенный монстр, милая девушка во мне просыпается где-то часов около восьми, а не в пол шестого утра!

— Эвелин, поднимайся, — тормошит меня Джордж, на что я с тихим рыком заползаю обратно под подушку. — Вот, значит, где твоё самое слабое место. Завтра ночуешь у себя? — сначала меня задевает его ирония, а потом до сонного сознания доходит смысл. Но Джорджа рядом уже нет, я слышу, как шумит вода в душе.

— Ты просто не умеешь меня будить! — заявляю я, распахивая дверь кабинки, проскальзывая к нему, но тут же с визгом выскакиваю обратно.

Вода ледяная!!!

— Рада, что подняла тебе настроение! — бросаю я, слыша, как ухахатывается Джордж. — Предупреждать надо, что ты морж!

Топаю к себе, принимаю тёплый человеческий душ, выдавливаю ещё одну противозачаточную пилюлю в унитаз, переодеваюсь и думаю успеть сварить Джорджу кофе, но он уже на кухне. Смотрите какие мы с утра энергичные. Стою, любуюсь. Подходит ближе с игривой улыбкой на губах и смачно меня целует.

— Так говоришь, я будить не умею?

— Несносный вредный тип! Женщина к нему со всей душой, героически поднявшись с постели на рассвете, хотела прижаться к любимому в душе, а он окатил её ледяной водой, — ворчу я в шутку, повиснув у него на шее. — Не любишь ты меня, сероглазый.

— Люблю, — спокойно произносит Джордж.

— Что? — удивлённо таращусь на него, чуть отстранившись.

— Типа незаметно? — о, он серьёзен как никогда. — Или ты думаешь, что я со всеми так себя веду? Никакой другой женщине я не уступал так, как тебе, и никого не хотел так, как тебя. И не думал, что в моём возрасте и состоянии возможно испытать такие сильные чувства. Я люблю тебя, Эвелин. И я благодарен судьбе, что ты появилась в моей жизни, стремительно ворвавшись в моё сердце, в мою спальню, в мой разум. И раз уж ты тоже забралась в мою голову, то либо ты, либо опухоль…

— У неё шансов против меня — ноль, — сглатывая слёзы, выдавливаю я. — Ох, Джордж! — снова прижимаюсь к нему изо всей силы. — Не пойму, когда я успела сойти с ума, но я люблю тебя, как ненормальная! Так люблю, мой хороший.

Джордж не знает, что эти слова в своей жизни я произносила очень редко. Я не говорила этих слов родителям, не успела, отчего потом очень жалела. Своему бывшему мужу я сказала эти слова в самом начале нашей семейной жизни и то пару раз. За несколько дней знакомства с Кираном я, естественно, не говорила ему «люблю» потому что, так и не успела дозреть к нему этим чувством. А вот Джорджу … я готова ему повторять это целыми днями.