Глава 34 Стефания

Действительно – дверь в гостиную, служившую сегодня опочивальней для Геныча, оказалась приоткрыта. И именно оттуда сейчас доносится злобное рычание Бегемота. Ох и зверюга! А ведь ещё пару лет назад это было крошечное угольно-чёрное существо с отрубленным хвостиком, измученное какими-то садистами и выброшенное на милость природы. Во время непогоды его случайно нашла Айка, а я потом выхаживала и откармливала. Вот и раскормили в большого и свирепого Бегемота!

Стараясь ступать неслышно, я погасила фонарик и подкралась ближе, чтобы услышать любопытный диалог.

Агрессивное утробное рычание кота, выражающего высшую степень недовольства, а в ответ:

– Э, братуха, ты совсем, что ль, берега попутал?! Я ж с тобой, как с человеком, а ты…

Рычание стало громче.

– Да хорош тебе, будь ты гостеприимным мужиком! Или что – я твою койку занял? Ну извини, брат.

Бегемот перешёл на грозное шипение, а я зажала себе рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос.

– Слышь, бесхвостый, ты реально думаешь меня напугать? Ну ты ж не селезень! У него, вон, один штопор больше, чем ты весь. И, кстати…

Договорить Гена не успел, потому что Бегемот издал боевой клич и…

– А-а, сука, ты совсем охерел?!. Ты че творишь?! Аш-ш… да отпусти, чучело! Бля, ты кот или кобель?

Бегемот вдруг жалобно взвыл, и я собралась было ворваться в комнату на помощь коту, как голос Гены зазвучал уже примирительно:

– Ну всё, всё, успокойся, братишка… тс-с-с! Слышь, ты бы это… не уподоблялся своему окружению, они ж бабы, но ты-то... давай уже, веди себя, как нормальный мужик. Вот та-ак, тихо… слушай сюда: мы с тобой одной крови – ты и я. Понял? Всё, я тебя отпускаю, а ты больше не кусаешься… добро?

В ответ Бегемот издал невнятный звук, на что Гена вполне внятно ответил:

– Вот и отлично. Ты чего завёлся-то, из-за штопора обиделся, что ль? Зря! Если честно, то мне тоже далеко до селезня. Конечно, не настолько, как тебе… А ведь прикинь, какая-то сраная утка!.. Охереть – да? А кстати, ты ж Бегемот? Прикинь, мы с тобой почти тёзки – меня твоя девочка с персиками тоже как-то бегемотом окрестила.

Я чуть не хрюкнула, поэтому зажала себе ещё и нос. Поверить не могу – я думала, что только я разговариваю с животными. Сашка, однажды подслушав меня с Пушком, ещё и у виска покрутила. Слышала бы она сейчас Геныча! Однако найти общий язык с нашим некоммуникабельным Бегемотом – это высший пилотаж. А сейчас этот зверюга ещё и замурчал – обалдеть! А следом замурчал и Геныч:

– Хороший, котик, хороший, – ласково приговаривает он. – А неплохо, наверное, быть котом, да? Ты-то, небось, видел эти персики, м-м? И как?.. Во-от, ты меня понимаешь, а Кирюха – нет. Такие дела, брат, – дружба дружбой, а девочки врозь.

Кажется, Бегемот окончательно прибалдел. И я тоже. Гена обсуждает с котом… мои персики?! Но тут возникает закономерный вопрос: какую конкретно часть тела они имеют в виду? То есть он.

– Походу, ты тут всех разглядел? – продолжает Гена. – А у вашей рыжухи дойки – что надо, да?

Это он про Сашку, что ли? Ну вообще класс – кобель делится впечатлениями с котом!

– Но это ты ещё Сонечку не видел! – прогремел восторженный и басовитый «лай» и послышалось смачное причмокивание. – Вот там, брат, инфаркт в шипах обеспечен. Но… не судьба! Сомов, сука, подгадил! Да ты его всё равно не знаешь… Прикинь, этот мудак бросил молодую красавицу жену с двумя маленькими сиськами на съедение какой-то крысе. Ну а Натаха, дурочка, рванула за приключениями. Короче!.. Я на Соньку не полез, а помчался в тёмный лес! Рифму усёк? То-то!

Что он несёт?!

Приблизившись ещё на шаг, я заглядываю в комнату. Глаза уже достаточно привыкли к темноте, да и луна хорошо подсвечивает, а между тем бред сумасшедшего продолжается:

– Вот и пойми этих баб… думают одно, говорят другое, а уж чего вытворяют... Хер знает, что у них внутри!.. М-м-да, похоже, только он и знает.

И в этот момент два жёлтых глаза с вертикальными зрачками поймали меня в фокус, и Бегемот рванул мне навстречу.

– Э, ты куда? – расстроился Геныч. – Мышь, что ль, почуял?

И по закону подлости в лапках той самой мышки мобильник пиликнул сообщением и засветился экран. Это Наташка устала ждать коньяк. Но сбежать я не успела.

– Кто здесь? – рявкнул Геныч и со скоростью, способной посрамить нашего кота, сорвался со своего ложа, а спустя секунду вырос передо мной. В одних трусах.

Ой, мамочки! Вот это… ох!.. Вот это тело!

Нет-нет – больше никакого ступора и недостойных мыслей – внешне я спокойна, а что у меня внутри полуголому мужчине знать необязательно.

– Степания?..

Что?.. Кто-о-о?!. О, Господи, и Сашка ещё обижается, когда этот баран коверкает её имя! Но вот это «Степания» – полный трэш!

Но, кажется, в ушах Гены это тоже прозвучало не очень, потому что он тут же исправился:

– Э-э… Стефания, – он сделал шаг мне навстречу. – Ты… ко мне?

Ага! Закатай штопор, дяденька!

– Т-ты совсем дурачок, что ли? – я отступила, очень стараясь не смотреть на него. – В к-кухню иду.

– Да?.. А что там?..

– Холодильник там! – я резко развернулась и сбежала на кухню. И этот вслед за мной… в своих трусах.

– А можно и мне тоже? – Геныч нахально улыбается, щурясь от яркого света.

– Что тебе т-тоже? – отвернувшись от него, я схватила со стола бутылку, тарелку с фруктами и два бокала.

– А что у вас интересного есть в холодильнике?

– Свет! – рявкнула я, тюкнула бутылкой по выключателю и, проскользнув мимо полуголого Геныча, помчалась к лестнице.

Лишь бы только не грохнуться в темноте.

Дверь моей комнаты оказалась распахнута, а в проёме застыла Наташа – губы поджаты, в глазах океан скорби.

– Я услышала голос Гены, – тихо пролепетала она.

– Его и в соседних д-домах, наверное, слышали, – попыталась я отшутиться и потрясла бутылкой перед Наташиным носом. – Г-гуляем!

– Ты с ним задержалась, да? – это прозвучало так укоризненно и обречённо, что мне одновременно захотелось и треснуть Наташку по башке, и крепко обнять, пожалеть. Но, подавив оба порыва, я решила её не мучить и объясниться.

– Не совсем. П-просто подслушивала, как Гена с Бегемотом п-писюнами мерились.

– В смысле?..

Я посмотрела в огромные синие глаза. Конечно, я всё перескажу (кроме персиков, арбузов и непопулярных вишенок), но сперва…

– Наташ, тебе нравится Гена?

– Я люблю его, – прошептала она с такой обезоруживающей искренностью, что у меня сердце заныло.

Несколько секунд мы неотрывно смотрим друг на друга. Я перевариваю полученную информацию, а Наташа умирает от неизвестности.

– П-понятно, – я растягиваю улыбку до ушей. – Значит, п-пьём за любовь!