Глава 35 Стефания

– За любовь! – я салютую бокалом и с отвращением вливаю в себя остатки огненной жидкости, чтобы хоть чем-то заполнить гнетущую паузу.

Ну, такой себе тост получился, учитывая Наташкину историю. Сперва, когда я рассказала про Гену и Бегемота, Наташа заметно расслабилась и даже развеселилась, но потом… Потом мы выпили по глоточку коньяка (редкостная гадость, кстати, да и работает неправильно), и мою гостью прорвало на откровения.

Честно говоря, договорной брак – это для меня почти фантастика. Нет – конечно, я слышала, что подобное происходит, и даже понимала причины, НО!.. Среди моих знакомых до сих пор не было жертв принудительного замужества. Это ведь натуральное рабство! Хотя в Наташином случае рабство, скорее, добровольное. Женька ведь смог противостоять родительскому напору, а Наташа оказалась слабее, и сама себя загнала в эту ловушку. Но и осуждать её за этот отчаянный шаг у меня не получается. Со стороны всегда легко полоскать чужую жизнь и навешивать ярлыки. А кто помог девчонке?

Сложив ноги по-турецки, мы расположились на моей кровати лицом друг к другу, и я поймала себя на том, что любуюсь Наташей – она действительно очень красивая. После моего тоста Наташа как-то странно усмехнулась и осушила свой бокал, даже не поморщившись.

– Что, считаешь меня дурой и размазнёй? – спросила она с вызовом.

– Нет, я думаю, что тебе не очень п-повезло.

– Правда, что ль? – она зло рассмеялась. – А я, представляешь, почти двадцать лет прожила в полной уверенности, что я везучая. Оставалось только Генку дождаться, и я ждала его с комфортом. Я так гордилась родителями, старшим братом, нашим положением… У меня было полно друзей… – она запнулась и с грустью добавила: – во всяком случае, так я раньше думала.

– Знаешь, а у меня тоже совсем нет друзей, – почти с радостью объявила я. – Т-то есть они есть, но все живут в Киеве, а здесь так… п-приятели.

О том, в какие неприятности меня едва не втянули эти самые приятели, я решила не рассказывать.

– У тебя две сестры, почти твои ровесницы, и они тебя обожают, – обвиняющим тоном напомнила Наташа. – Зачем тебе ещё какие-то подруги? Поверь мне, от этих завистливых подлых сучек одни проблемы. Да и когда тебе с ними дружить с твоим-то режимом?

– Наташ, но мы ведь сами строим с-свой режим, – осторожно заметила я. – И ты т-тоже могла бы…

– Могла бы… – задумчиво пробормотала она и кивнула на опустевшую бутылку. – Слушай, а у вас больше нечего выпить?

– Зачем? – я с удивлением вытаращила на неё глаза.

Вообще-то в нашем доме водятся несметные запасы алкоголя. Айке регулярно делают дорогущие креплёные презенты, а Сашка руководит целой базой алкогольной продукции – короче, прут отовсюду, а потреблять как-то и некому… было. Но, похоже, теперь у нас есть потребитель. Наверное, я задала дурацкий вопрос, потому что Наташин ответ прозвучал агрессивно:

– Потому что мне хреново!

– А мне п-показалось, что до коньяка ты была веселее, – осторожно возразила я.

– Тебе показалось! – рявкнула она, но тут же сбавила тон: – Прости… знаю, что веду себя, как истеричка, но, понимаешь, сегодня сдохла моя последняя надежда. Когда Генка примчался за мной в лес, я подумала… – Наташа закатила глаза, а потом вдруг скривилась и махнула рукой, будто прогоняя наивные фантазии. – Да какая теперь разница, что я там думала. Он поставил окончательную точку… это всё, понимаешь? Генка не оставил для меня ни одной лазейки! Мне хотелось сдохнуть в этом лесу, веришь?

С трудом. Но это я решила не озвучивать и просто кивнула.

– Мне хочется нажраться до состояния бревна и забыть о том, как мне больно! – выплеснула она с надрывом.

– Но… завтра ты п-протрезвеешь и опять всё вспомнишь. И станет ещё х-хуже.

– Тогда я и завтра напьюсь! И послезавтра! – слёзы брызнули из её глаз.

– И сопьёшься, – спокойно подытожила я, одновременно испытывая жалость и презрение к этой красивой и отчаявшейся девочке. – Наташ, ты же п-понимаешь, что пьянство – не выход. Это п-падение.

– А ты сама много в этом понимаешь? Ты когда-нибудь страдала из-за любви к мужчине?

Я, может, ничего и не понимаю в любви, но на моих глазах в этой каше варились мои сёстры. Но даже чокнутая Сашка сумела направить свои бурные эмоции в полезное русло.

Моя же любовь к Феликсу никогда не была болезненной, она стала для меня мощным стимулом и в работе, и в учебе. Поэтому на вопрос Наташи я неопределённо пожала плечами, а она продолжила:

– А, собственно, кого волнует моё падение? Наверняка только мама станет переживать, что я позорю семью. А до меня самой никому нет дела!

– Даже тебе? – я разозлилась. – Странно, что ты совсем не замечаешь людей, которые п-пытаются тебе п-помочь. Разве Гена не сорвался по п-первому твоему зову? – я едва удержалась, чтобы не рассказать, от какой фигуристой Сонечки ему пришлось оторваться. – И разве мы не п-предложили тебе помощь?

Наташа как-то сразу вся сжалась и обхватила себя руками за плечи.

– Прости, Стеш! Да, всё так, и ты права, конечно, но… Просто я тебе не сказала… мне неприятно об этом… О, Господи!.. – она закрыла лицо руками и выпалила себе в ладони: – Я ведь заметила, как Генка на тебя смотрел!.. Я ж чуть с ума не сошла от ревности! Веришь, мне захотелось тебя прибить! Прости… но я очень плохо справляюсь. Нет, я вам всем очень благодарна – правда!.. Но это сильнее меня… и я просто не понимаю, как мне быть. Пока ты была с ним на улице, а потом ещё бегала вниз за коньяком, я… – она взглянула на меня и тихо беспомощно всхлипнула. – Мне было так плохо! Прости, пожалуйста…

Вся моя злость мгновенно испарилась, а я вдруг почувствовала себя предательницей – и за свои недавние эксперименты над Геной, и за те ощущения, что я испытала наедине с ним. Но подходящие слова растерялись и никак не находились, а я лишь растерянно развела руками и покачала головой, заранее отрицая любые подозрения. И Наташа спросила в лоб:

– Он тебе нравится?

– Не-эт! – для убедительности я так сильно замотала головой, что выпитый коньяк едва не выплеснулся наружу. Я придержала руками закружившуюся голову и повторила уже спокойнее: – Нет, совсем н-не нравится.

Но, на всякий случай, я всё же скрестила пальцы на ногах. Однако Наташу, судя по её взгляду, мой ответ нисколько не убедил, поэтому я решила закрепить свои слова:

– Знаешь, я д-думаю, тебе надо отвлечься и постараться не п-показывать Гене свой интерес. Это всегда действует. Он ведь п-привык к твоему вниманию, и если вдруг его лишится, то наверняка п-поймёт, как ему этого не х-хватает.

Или не поймёт и вовсе ничего не заметит.

– Ты правда так думаешь?

Нет!

– Да! Т-то есть, я не знаю, но… обычно это работает. Ты могла бы его чем-то увлечь, п-поразить…

– Чем, например? – Наташа скептически изогнула бровь.

– Ну… я не знаю… к-какими-то новыми знаниями или сп-пособностями. Можно ещё сменить имидж… волосы, например, п-перекрасить или… А вообще, что его больше всего п-привлекает в девушках?

– Огромные сиськи, ляжки и задницы, – с яростью выпалила Наташа, не задумавшись ни на секунду.

– А… ну это нам не п-подходит, – бормочу, рассматривая её хрупкую фигурку. – Может, что-то ещё?

– А я знаю? У него все девки такие. И его первая любовь тоже была с сиськами! А ещё она была очень способной шалавой, но это мне тоже не слишком подходит.

Я поспешно кивнула, а Наташа мечтательно продолжила:

– Хотя для него я бы выучила все позы Камасутры. Ты бы видела, какое у Генки тело…

Вообще-то я видела, но благоразумно об этом промолчала.

– А какой у него член!..

– К-какой? – вопрос вырвался сам, я даже подумать не успела.

Да мне даже неинтересно… вру, конечно, – ещё как интересно. И ответ от Наташи прилетел незамедлительно:

– Очень красивый!

И как мы вообще договорились до этой… красоты?!

Воображение враз подкинуло мне весь теоретический материал на эту тему, а следом в сознание протиснулся… нет – ввинтился штопор, и коньяк снова запросился наружу.

– Ты чего зажмурилась? – захихикала Наташка. – У тебя ни с кем ещё не было, да? Ладно, всё, молчу. А знаешь, ты права – мне надо срочно что-то менять. И если предложение ещё в силе, то я бы хотела начать с Айкиной кофейни. Надеюсь, в «Гейше» найдётся для меня занятие?

– К-конечно, найдётся! – обрадовалась я. – Тебе обязательно п-понравится, обещаю. Да ты станешь у нас самой красивой гейшей и увидишь – от п-поклонников отбоя не будет. К нам такие к-крутые дядьки заглядывают! И п-парни симпатичные…

– А вы разве включили в меню алкоголь?

– Нет, но ты не п-представляешь, какой у нас чай! Его даже чаще, чем к-кофе заказывают. А п-пирожные какие вкусные! Я всё тебе расскажу, п-покажу и научу… х-хочешь, завтра начнём? Ой, то есть уже сегодня.

– Хочу! – радостно пискнула Наташа и порывисто меня обняла. – Спасибо, Стеш! И не обижайся на меня, ладно?

Не знаю, с какими мыслями засыпала Наташа, но мне хочется верить, что с сегодняшнего дня её жизнь заиграет новыми красками – конечно, позитивными!

А у меня сегодня экзамен по вождению (помоги мне, Господи!), а ещё вечером прилетает Сашка – как же я успела по ней соскучиться! Надеюсь, нас всех ждёт потрясающий день!..

И действительно – трясти нас всех начало с самого утра.