Глава 7. Мой ласковый и нежный зверь

— Разве уже рассвет… Послушай, я не могу оставаться здесь долго, мне давно пора идти.

Марина выскользнула из рук Дагмара и он, будучи в полусне, даже не успел ее удержать. Теперь же, облокотившись на локоть, рыцарь с сожалением наблюдал, как женщина, подарившая ему столько блаженства, торопливо натягивает сорочку и кутается в плащ.

— Мы увидимся днем? Где вас разместил Райнбок?

— Дагмар, я прошу… Нет, я настоятельно требую, не ищи меня днем! Я не хочу, чтобы о нас поползли слухи, эта встреча должна остаться в тайне. Так нужно для меня… понимаешь?

Марина уже хотела присесть на край постели и поцеловать его на прощание, но в последний момент передумала.

«Еще ухватит своими огромными ручищами и вовсе никуда не отпустит, а скоро проснется весь каменный улей, по коридору забегают слуги, не хочу, чтобы честное имя Никоса трепали на каждом углу. Может, как его жена, я и делаю скверные вещи, но раз уж все грустно у нас получается… хоть бы дать ему умереть под родимым кровом. И с моей стороны разве большая жертва провести волшебное время с таким мужчиной, как Дагмар — он же просто чудо… ласковый и нежный зверь в человеческом облике».

— Когда я снова тебя увижу? — угрожающе спросил «ласковый зверь», приподнявшись так, будто собирался броситься вдогонку ночной гостье.

И неожиданно для самой себя Марина выдохнула:

— Когда снова стемнеет, я так же приду к тебе, только не запирай дверей, чтобы не пришлось стучать. И обязательно будь один! А также условие — не вздумай искать меня до того времени, и если случайно увидишь на турнире — немедленно отвернись!

Она замешкалась у дверей, накидывая на растрепанную голову капюшон старенького плаща:

— Это мой приказ! Ясно? Если все исполнишь, как прошу, то сегодня ночью мы снова… э-э… возляжем… да. Я тоже буду с нетерпением ждать.

Когда за Мариной тихо прикрылась дверь, Дагмар глубоко вздохнул, с тоской глядя на кувшин, полнехонький отменного вина, — Райнбок никогда не скупился на хорошую выпивку для дорогих гостей.

— Я ведь у нее даже не спросил, можно ли мне наконец напиться… Проклятье! Когда же снова стемнеет?! Солнце только встает и впереди томительно длинный день! А, может, она вообще не женщина, а лесная фея, решившая позабавиться с человеком? Что, если я больше не увижу ее? О все Могры Сумрачной долины, я же с ума сойду, если больше не встречу мою сладенькую красавицу…

Дагмар сделал несколько жадных глотков из кувшина и ничком рухнул на постель. Через полчаса, измучившись сомнениями, он забылся сном. Его постель пахла Марин… в его черной гриве запутались несколько ее русых волосков… она обещала прийти к нему ночью.

А если же нет — о-о-о, Дагмар и сам ее найдет, даже на краю земли, даже если для этого придется объехать Дэриланд и спросить совета у вилл Ледяных пещер, если, конечно, сонные боги Локмора не снизойдут до ответа.

Он отыщет желанную даже в Другом мире. Веймар де Лостан рассказывал ему о лазейках, через которые можно туда попасть без особых хлопот. Надо бы навестить Ульфенхолл и повидаться с хозяином волчьих земель, поместье Веймара как раз на пути в Черные камни.

Слуга разбудил рыцаря ближе к обеду, впрочем, Марко пытался сделать это и раньше, но в его сторону полетел тяжелый подсвечник, отчего оруженосец поспешил улизнуть. Во дворе уже вовсю трубили рога, Райнбок созывал гостей подкрепиться перед началом состязаний.

Дагмару следовало вместе с прочими гостями предстать перед грозными очами владельца Райнартхолла, дабы выслушать приветственную речь, обсудить последние королевские указы, а то и помочь разобрать претензии рыцарской элиты в общем кругу. Заслышав громкие возгласы и бряцание оружия под окном, Дагмар вскочил с постели и начал одеваться, осыпая слугу громкими проклятьями, к которым Марко давно привык.

Примерно в это же время проснулась и Марина, хотя никто ее не будил специально. Она бы еще немного понежилась на ложнице, протирая глаза, а потом обнаружила, что Никос уже одет и о чем-то тихо беседует с Лиссой, сидя в кресле у разгорающегося камина. Не годится жене валяться в постели, когда супруг бодрствует на ногах.

Сложно описать всю гамму чувств, что сейчас бушевали в груди Марины. Запоздалый стыд и досада, легкая вина и тайное предвкушение… Мысли ее невольно возвращались к событиям прошлой ночи, к большому и суровому на вид мужчине, что оказался послушен перед ней, как малое дитя. Они непременно увидятся снова, если все случившееся ей не приснилось.

Но чуть припухшие губы и несколько синеватых отметинок на коже от чересчур страстных поцелуев «медведя» подтверждали полнейшую реальность произошедшего.

— Ты хорошо спала, милая?

Марина опустила глаза перед Никосом, придумывая подходящий ответ, но Лисса дерзко заметила:

— Уверена, что госпоже снились самые приятные сны!

Марина глянула на девушку неодобрительно, но слова ее подтвердила, и Никос добавил, что также провел спокойную ночь после измотавшего его путешествия.

Вскоре служанка забрала волосы Марины в аккуратную прическу, и чета де Альба вышла во двор, где уже собралась целая толпа, готовая воздать хвалу организатору сборища и вполуха или же напротив заинтересованно выслушать последние новости из столицы.

Стоит добавить, что прочие-то солидные мужчины восседали отдельно за накрытыми столами, поближе к постаменту, на котором было установлено огромное кресло вместе с подобием трибуны. Внимательно оглядевшись и оценив обстановку, Никос коснулся поцелуем руки супруги и попросил позволения оставить ее одну, чтобы самому присоединиться к «знатному коллективу». Конечно, эта просьба была всего лишь проявлением галантности…

Марина расправила спину и принялась искоса поглядывать на нарядных соседок, которые фыркая, тут же закрылись от нее роскошными веерами.

«А вот и местные индюшки! Можно подумать, я жажду завести с ними знакомство! А почему бы нет, собственно, надо использовать каждую возможность расширить сведения о мире, куда нечайнно попала».

И вдруг на ее колени опустился небольшой букет лесных фиалок. Марина подняла удивленные глаза и увидела рядом довольного Ансельма.

— Счастлив снова видеть прекрасную леди! Я сейчас беседовал с вашим добрым супругом, он просил меня скрасить ваше одиночество. Вам не скучно? Могу развлечь остроумной притчей и даже что-нибудь спеть… Я, правда, еще только учусь по-настоящему угождать дамам и, возможно, у меня пока плохо получается, но…

— … дорогу осилит идущий! — рассмеялась Марина, радуясь простодушному собеседнику.

— Должна сказать прямо, вы — очаровательный юноша! Милый и непосредственный.

Ансельм слегка покраснел и отвел взгляд в сторону, а потом мгновенно став серьезным, приложил правую ладонь к груди и тут же направил ее вверх, будто приветствуя кого-то очень значительного.

«Наверно, у него здесь целая отара цветущих дам, с которыми нужно здороваться, прибегая к пышным комплиментам…» — слегка загрустила Марина, проследив взглядом в том направлении, куда был обращен жест Ансельма.

Но там… там у стола, в сорока метрах от навеса стоял высокий, широкоплечий мужчина с длинными волосами, частично заплетенными у лица в две тонкие косы. Марина вздрогнула и, трепеща, снова отвернулась.

"Просто неприлично, что он на меня глазеет! Неужели не понимает, что это вызовет ненужные сплетни! Вот свалилось лохматое чудище на мою голову!"

Марина справилась с первым волнением и одарила Дагмара ледяным взором, а после чего решила и вовсе не обращать на него никакого внимания, занявшись разговором с открытым и немного наивным юношей.

Однако продолжить увлекательную беседу о последней столичной моде им попросту не дали. К Ансельму подскочил несуразного вида здоровенный парень с перебитым носом и велел сейчас же подойти к наставнику.

— Мой господин сказал, что свернет шею, если не явитесь… я только не понял кому именно — мне или вам — все одно дело дрянь. Придется поспешить!

Прехватив уничижительный взгляд Дагмара и весьма вдохновленный его красноречивым обещанием, Ансельм поклонился Марине и убежал. Осталась она в некотором замешательстве, а тут и ближайшая соседка начала потихоньку двигаться по скамье в ее сторону, явно желая поговорить.

— Вы прибыли издалека? Я — Хильда из Борнхолла и никогда прежде не видела вас на приеме у Райнбока.

— Очень приятно! Леди Марин де Альба, я из Тарлей. Благодарю, что начали разговор. Я бы не осмелилась познакомиться первой.

— Де Альба? Вы находитесь в родстве с Белым Рыцарем?

— Я недавно стала супругой Никоса.

— Милость Богов на его плечи! Невероятное известие! Все думали, что Никос так и уйдет в Небесный Чертог, не оставив после себя ни жены, ни… детей. Вы, верно, хотели бы стать матерью?

Марине показалось, что барышня спрашивает безо всяких подвохов, а хорошенькое личико Хильды отражало искреннее сочувствие. Сразу захотелось перейти на игривый тон.

— Мы давно работаем в этом направлении, могу вас заверить! Я родом из страны, где хорошо развита наука приготовления целебных эликсиров. Один из них, восстанавливающий здоровье и дарующий долголетие, я привезла с собой. М-м-м… по дороге на наш караван напали разбойники, и я чудом смогла укрыться в лесу со своим саквояжем.

— Вам пришлось многое пережить! — сочувственно кивнула соседка, нервно стиснув кружево корсажа на груди.

Марина перевела дыхание и продолжила сочинять легенду:

— Моя охрана была перебита, я долго пробиралась через лес и вышла к стенам старого замка. Никос на руках отнес меня в свои покои, и я не смогла устоять перед его обаянием. Я предложила ему свои снадобья и свою невинность… В ту же ночь мы соединили наши тела и души. Ах, об этом не стоит говорить вслух, но прежде я не встречала столь деликатного и благородного человека, довольно искусного в постели. Я принадлежу ему вся без остатка и надеюсь, что скоро, ну, конечно, не очень скоро, а в положенный срок — подарю наследника Тарлей.

Марина говорила быстро, горячо, убедительно… Она прижимала руки к груди и закатывала глаза, словно кающаяся монахиня. Хильда слушала сей страстный монолог с огромнейшим интересом, то и дело прикрывала пышным веером розовый ротик и округляла глаза.

«Эта курица хоть что-нибудь поняла?»

Словно в ответ на мысли Марины рядом раздался приглушенный голосок Хильды:

— Какая вы откровенная! Я бы хотела побеседовать с вами еще наедине. Вы кажетесь старше и опытней, наверняка, дали бы мне пару ценных советов. Понимаете, супруг совсем мало обращает на меня внимания. Он был любезен всего пару месяцев после свадьбы, а потом снова занялся охотой, к нам стали часто съезжаться гости, и Морис стал покидать Борнхолл, несколько дней от него даже не бывало вестей. Я так волнуюсь, что уже успела надоесть…

Марина устало вздохнула, а что тут скажешь — мужчины они в основной своей массе одинаковы. Интересно, а Дагмар тоже бы стал к ней равнодушен, поселив у себя и вдоволь наигравшись.

Она не выдержала и снова посмотрела туда, где прежде стоял ее «сладкий сон», но рыцари уже окружили постамент Райнбока, толкались и задирали друг друга, шумно что-то обсуждали, подтверждая свои слова бросанием монет в начищенный до блеска медный таз.

"Должно быть, так у них проходит голосование, вот же средневековые дикари! Хотя и в некоторых современных парламентах случается всякое, даже депутаты дерутся в прямом эфире, чему же здесь удивляться… тоже мне — сказочный мир…"

— И ваш супруг находится в этой свалке?

Марина небрежно кивнула в сторону шумного мужского собрания, и Хильда скорчила унылую гримаску.

— Морис любит покричать, привлекая внимание. А еще обожает славные пиры и танцы… хм… мясистых деревенских красоток.

Теперь соседка вовсе закрыла пунцовое лицо веером, и Марина сердито фыркнула, «было бы от чего страдать по большому счету…»

— Ну, о чем теперь сокрушаться? Хильда, слушайте… Он все-таки мужчина, не может вечно возле вашей юбки сидеть, это ему по статусу не положено! Остались одна, так найдите себе приличное занятие!

— Я не люблю вышивать, я пробовала и только исколола себе пальцы, к тому же это невероятно скучно… — хныкала собеседница.

— Господи! Я же не заставляю вас сидеть за прялкой или пяльцами, в конце-то концов! Неужели больше заняться нечем? Книжки читайте, рисуйте на стенах, да хоть битву при Ватерлоо… ну, то есть какую-нибудь вашу битву, может, супруг, наконец, оценит.

Начните моделировать одежду, придумайте новый фасон шляпки или веера, может, станете законодательницей новой моды и откроете в столице бутик… я бы вам даже подсказала пару деталей… Я, например, всегда мечтала о магазинчике детской одежды. Ах, Хильда, я очень люблю детей, так хочу маленького… ммм… крошка моя! Сами ляльку себе родите, кто вам не дает! Как у вас тут дело обстоит с… вообще, вы сейчас предохраняетесь? Какие-то меры принимаете или вовсю планируете малютку?

— Это… это значит, сколько раз в неделю меня посещает супруг, да? — наморщила гладкий лобик Хильда, силясь понять суть вопроса новой знакомой.

«М-да… как же им далеко до прогресса!» — вздохнула Марина, энергично потирая ладони.

— Я только хочу сказать, что вам совершенно не нужно скучать в отсутствии мужа, пусть себе ездит по гостям, зато вернувшись домой он увидит, что вы ничуть без него не страдали, а занимались… детьми, книгами, музыкой, спортом, ремонтом, нарядами, садоводством, подругами… Много у вас подруг? Созовите их на пижамную вечеринку, устройте себе праздник, выгоните мужчин… ну, хотя бы на ночную охоту, а сами всласть обсудите все их достоинства и недостатки, сообща вы непременно придумаете как разнообразить свою однообразную жизнь.

Хильтда из Борнхолла широко раскрыла глаза, жадно внимая новым веяниям далекого феминизма.

— Вы такая… такая… удивительная! Я непременно должна вас познакомить с Мирандой, она говорит что-то похожее, но у нее очень грозный супруг. Харост Косматый ее никуда не пускает, держит чуть ли не под замком, хотя она даже пару раз от него убегала…

Тут Хильда вспыхнула, как маков цвет, наклонилась к самому уху Марины и захихикала, вспомнив что-то весьма пикантное:

— У них очень странные отношения с Харостом. Он будто бы даже сквозь пальцы смотрит на ее проделки, позволяет улизнуть из замка, а потом ловит ее в лесу или на постоялом дворе и… ведет себя так, словно они совсем не знакомы. Будто бы его жена — это бедная поселянка и он может брать ее, как господин… ох, у меня даже язык не повернется все пересказать… Миранда прислуживает ему, словно простая коровница, выполняет все пожелания, даже самые непристойные. А потом…

— Что же бывает потом? — Марина давилась от смеха, искренне сожалея, что у нее нет веера под рукой, чтобы прикрыть лицо.

— Потом они будто бы меняются ролями! И Харост сам ведет себя, словно слуга… Миранда как-то сказала, что он разрешает ей бить себя плеткой, которой погоняют лошадей… Но я в это, конечно, не верю! Видели бы вы Хароста! Он же давно не мальчишка, а очень опытный воин и никому не уступит на поединке, все это знают… и как он может позволять женщине подобное обращение… не понимаю.

Марина только покачала головой, глубокомысленно заметив:

— Возможно, даже закаленному в боях воину хочется порой почувствовать на своей шее ярмо из нежных женских ручек… ну, или ножек… лишь бы все по согласию.

— Что вы говорите? О, леди Марин, вы невероятная женщина! А кто этот славный юноша, не друг ли рыцаря Медведя? Они сейчас оба смотрят сюда. Вы их знаете?

Марина с досадой стиснула зубы, кинув испепеляющий взгляд в сторону несносных мужчин.

— Парня зовут Ансельм, мы вчера только познакомились, он-то как раз не против поухаживать за симпатичной дамой! Может, вас свести для невинных встреч… для поднятия тонуса, так сказать.

В ответ на недвусмысленное предложение Хильда лукаво улыбнулась, обнажив ряд мелких, желтоватых зубов.

— Это ведь Ансельм преподнес вам букет, я наблюдала… Какая прелесть! Мой супруг никогда не подносил мне цветы, зато дарил различные украшения, вот посмотрите, правда, очень красиво?

Марина с легкой грустью оценила великолепные серьги и кольца молодой женщины, а также парочку браслетов, инкрустированных драгоценными камнями. Понятно, что Морис из Борнхолла очень богат и не заморачивается насчет цветочков, считая, что лучший вклад в супругу — это золото, которое никогда не завянет, хотя сама Марина предпочла бы парочку розовых карапузов и полный холодильник полезной и вкусной еды. Еще двухэтажный домик в окружении яблоневых садов… и добродушного щенка, с которым можно гулять по округе.

Она никогда не была завистливой, но зрелище роскошных «блестяшек» соседки заставило несколько приуныть. Внешний вид женщины всегда говорит о статусе ее супруга, жена — обложка семьи, а по виду Марины всем станет ясно, что дела в Тарлей идут худо, поместье едва может прокормить своих хозяев, тут уж не до роскоши, не до нарядов и украшений.