Глава 8. Подарки для Дамы Сердца
Пока женщины шептались под навесом о своих маленьких тайнах, Дагмар с пристрастием допрашивал Ансельма насчет «голубоглазой дамы, которой ты, щенок, осмелился притащил драный веник». Через несколько минут грозный рыцарь был поставлен в известность о том, что чета де Альба поселилась прямо напротив его покоев.
Помня наказы Марин о соблюдении строжайшей тайны их отношений, Дагмар изо всех сил старался не смотреть в ее сторону, однако это было нелегко. А тут еще смазливый мальчишка, оказывается, с ней дружен и может запросто подбежать для беседы да еще подсунуть какую-то душистую траву.
Дагмар задумался, накручивая на палец кончик тонкой косицы.
"Неужели для женщин так важно любоваться растениями… где бы найти подходящий куст, что умудрился зацвести или не слишком громоздкое дерево для украшения ее спальни — как на беду ничего не приходит в голову… Что же особенно нравится взрослым девицам, уже познавшим прелести любви… Может, Ансельм знает?"
— Скажи-ка мне парень, если тебе приглянулась леди, какой следует преподнести подарок, чтобы получить благосклонный взор?
— Такая честь быть вашим поверенным в сердечных делах, я бы мог отнести даме записку от вашего имени… если позволите, я бы даже подсказал, как ее лучше написать. А насчет подарков… все женщины любят цветы…
«Проклятье! Это же ясно, как день!» — про себя Дагмар, конечно, выругался гораздо вычурней.
— … и еще красивые платья и драгоценности… Любят серенады и подвиги в их честь… — не в меру разошелся Ансельм, благоговейно вознеся руки к небесам.
Дагмар горделиво приосанился.
«За этим-то дело не станет, уж до вечера я непременно сшибу с коней пяток самодовольных баронов, лишь бы только заслужить улыбку прекрасной Марин. А вот и ее болезный муженек… С какой радостью я отправил бы его к небесным предкам уже сегодня, так ведь она, чего доброго, еще обидится на меня, не зря же говорила про долг и честь, про его жалкое именьице, которое отойдет злобному дяде…»
Дагмар внимательно оглядел худощавого мужчину в потертом камзоле, — запавшие глаза и бледность лица красноречиво свидетельствовали о хрупкости здоровья.
«Его удача, что Марин поклялась, будто они не спят вместе… такого я бы ему не простил, и плевать на все заслуги Белого Рыцаря перед королевством. Марин должна быть моей, я это понял, едва к ней прикоснулся и сделаю все, чтобы она осталась со мной. Ах, да еще же ребенок! Благословение кормящим соскам, у меня будет сын… ну, или сначала девчонка — ее я тоже научу скакать на коне и отвешивать затрещины любому обидчику, хотя как это… да кто же в здравом уме решится обидеть дочь Дагмара де Даркос? Разве что последний безумец в Дэриланд…»
Пока рыцарь Медведь предавался суровым мечтаниям, пылкий разум Ансельма строил куда более практичные планы.
— Хотел бы заметить, мой сеньор, за стенами Райнартхолла сейчас проходит большой торг, на который собрались лучшие мастера и перекупщики со всей округи. Возможно, на их прилавках вы могли бы отыскать достойный подарок для дамы вашего сердца.
— Слушай, парень, ты же знаешь, я в женских побрякушках вовсе не разбираюсь, да и не с руки мне глазеть на цепочки и кольца, еще начнут шутить местные трясогузки… Возьми-ка деньги и сам что-нибудь выбери для красавицы, ну… что бы могло прийтись ей по душе, на твое усмотрение.
— Так ведь надо знать вкусы и пристрастия вашей феи, хотя бы любимый запах или цвет ее глаз. Опять же — молода она или уже в возрасте, юная девица или благородная леди в статусе хозяйки поместья… здесь нельзя ошибиться, мой господин!
— Что ты ко мне пристал с такой ерундой? — заорал Дагмар, теряя терпение. — Будто мне больше нечем заняться! Она немного старше тебя и носит крохотные лепесточки в ушках, и ни одного золотого браслета на ней я не видел… Почем я знаю, что может понравится Марин…
— Вы сказали — Марин? Так зовут леди Тарлей… э-м-м… супругу Белого Рыцаря… — пролепетал Ансельм, кое-что смекая про себя.
— Слишком много пустой болтовни! Держи язык за зубами на счет этой леди, иначе я его тебе укорочу. Ты получил приказ купить забавную безделицу, так иди и выполняй.
В голосе рыцаря слышалось явное раздражение, но Ансельм был упрям, к тому же хотел выполнить задание с блеском.
— Позвольте последнее уточнение, вы дали мне очень много денег, я могу потратить половину?
— Я дам лично тебе половину этого сверх, если даме понравится мой подарок! Ты хорошо понял, знаток женских прихотей? Владел бы ты копьем так же ловко, как языком, тебе не было бы цены на ристалище. И не смей больше заигрывать с Марин, иначе я тебе голову оторву, щенок!
Пряча улыбку, юноша низко поклонился сердитому наставнику и побежал к воротам. Примерно через час он насилу отыскал Дагмара среди оруженосцев, которые готовили хозяина к первому поединку. Лицо Ансельма светилось неподдельным счастьем, ведь он выгодно приобрел пару прелестных вещиц, которые несомненно порадуют леди Марин.
У молодого рыцаря даже остались монеты на новый прекрасный букет и набор великолепных лент, а также на серебряные нити и жемчужные шарики для украшения прически.
В ответ на радостные возгласы Дагмар только прорычал нечто маловразумительное, но юноша понял, что должен сам передать подарки супруге Никоса. Странно… ну, сам, так сам. Когда Дагмар готовится к бою, женщины разом вылетают из его головы. Наверно, Ансельм и сам будет так вести себя лет через тридцать, когда пивная кружка и теплый очаг будут радовать больше, чем ласки милой чаровницы. Не раньше, не раньше…
И вот глашатай, разодетый словно попугай, возвестил о начале турнира в Райнартхолла, любопытные дамы из-под навеса во дворе потянулись на поле поближе к арене, где вскоре должны были начаться поединки.
Н сколько Дагмар не всматривался в пестрые ряды женщин на трибунах, свою дорогую Марин так и не нашел. Какое разочарование! Леди Тарлей вместе с мужем отправились обратно в круглую башню замка, потому что Никос, видите ли, почувствовал слабость и предпочел вернуться в постель.
Супругу он, правда, силой за собой не тащил.
— Ты вовсе не должна сидеть возле меня, как преданная нянька. Мне достаточно заботы Лиссы… Иди лучше, погуляй, да возьми с собой того мальчика, что помогал нам вчера заселяться в комнаты. Здесь много развлечений, музыки и красивых вещей на прилавках. Жаль, не могу дать тебе столько монет, чтобы ты смогла купить все, что пожелаешь — все, чего ты достойна на самом деле…
— Я останусь с собой и мне это вовсе не в тягость! Никогда не любила смотреть на мужские спортивные состязания, другое дело — танцы или фигурное катание на льду. Что забавного в том, как закованные в броню мужики будут скакать верхом на лошадках, пытаясь выбить один другого из седла?
И здешняя какофония мне не по душе, слишком громко и резко, у себя дома я закончила музыкальную школу и могу прилично играть на фортепиано. Знаешь, как мне это в детском саду пригодилось? У-у… я была самая очаровательная Снежная Королева, искренне любящая детишек, а вовсе не холодная злюка. Меня даже зануда — методист похвалила, что не так-то часто случается.
— Ты — светлый и добрый человек, Марин. Пусть Боги тебя вознаградят…
— Свались на меня удача, я бы с радостью поделилась с одним белокурым другом. Может, у нас еще получится отыскать какое-то лекарство — противоядие, способное поставить тебя на ноги?
Никос лишь грустно покачал головой.
— Я и так потратил на эти склянки целое состояние, больше не хочу… Каждому отмерен свой срок, мы должны принять его с достоинством, подавая пример другим.
Марина поправила покрывало, прятавшее худую фигуру супруга и прилегла рядом, поглаживая его руку. Они долго еще беседовали о разных пустяках, а когда пришло время обеда, посланник Райнбока затащил в покои целую корзину всяческой снеди: жареные цыплята, румяные булочки, розовое вино и глиняный горшок с запеченной в травах олениной и маленькими душистыми луковками.
Также через своего напыщенного слугу Райнбок сообщал, что не станет беспокоить больного гостя приказами являться на светские мероприятия. Белый рыцарь может спокойненько себе помира… тьфу! То есть отдыхать, а вот его прелестная леди обязана присутствовать на вечернем застолье при свечах.
Пока Марина с Никосом обсуждали пожелание Райнбока, в двери постучал Ансельм.
— Не соблаговолит ли госпожа отправиться со мной на прогулку у стен замка? Обещано представление знаменитой труппы «Крысоловы из Гальбурга». Король полгода назад выслал их за пределы столицы, надеюсь, впредь парни будут услаждать слух благородных дам только мотивами из собрания «Буковой рощицы».
— Что же они исполняли раньше? — беззаботно спросила Марина.
Ансельм даже зажмурился от удовольствия, но вскоре принял постный вид, давая понять, что сочувствует больше своему королю, чем наглым комедиантам.
— «Крысоловы» горланили на площадях жуткие байки на тему восставших мертвецов, заблудших монахов и развратных девиц, устраивали бесчинства на виду у большой толпы. Однажды вымазали рожи мукой, намотали на палки собачье… гм… собрали народ и прошлись по улицам, призывая горожан опорожнять ночные в сточные канавы, а не выливать прямо в окна на головы путников. Факельное шествие по ночным улицам возмутило старого Гальбо.
— Получается, они провели свой марш в пользу чистоты? — рассудила Марина. — За что ж их ругать?
— В Гальсбурге лучшие метельщики и золотари! Король издал указ прогнать с улиц свиней и запретить уткам плескаться в канавах.
— Утки сразу послушались? Не дождались пока их запекут с яблоками на королевской кухне? — спросил Никос, приподнявшись на подушке.
Переодеваясь за ширмой, Марина только посмеивалась. С приближением вечера у нее значительно улучшилось настроение.
Во время прогулки леди Тарлей непринужденно подхватила Ансельма под руку, поскольку хотелось обнять весь мир, включая мрачную стражу вблизи главных ворот Райнартхолла.
Настойчивый шепот спутника прервал приятные фантазии, доказав, как легко они могут обрести материальное подтверждение.
— Мне хотелось бы передать приветы от одного неравнодушного к вашим чарам рыцаря. Возможно, вам даже не известно его имя…
Но Марина торопливо и несколько грубовато перебила вычурную речь юноши.
— Тебя прислал Дагмар? Я велела ему не смотреть на меня днем, а он пялился как последний болван!
— Э-э-э…
Ансельм искренне растерялся, поскольку на его памяти ни одна дама не говорила о хозяине Черных камней в такой повелительной манере.
— Господин де Даркос выражает вам свое безмерное восхищение и обожание «должно быть так, иначе с чего бы ему тратиться на чужую супругу». Примите от него в дар эти скромные украшения…
Ансельм значительно откашлялся, прежде чем пояснить.
— Все вместе они стоят больше моей экипировки для турнира. "Эх, когда же я буду так богат, чтобы бросить к ногам возлюбленной целый ворох подобных безделиц…».
Усадив Марину на скамью под раскидистым дубом, он разложил на батистовом платке перед собой гарнитур с изумрудами: дивной работы серьги и колье, затем добавил пару тонких обручей на запястья и ароматную коробочку с лентами и нитями для волос.
При виде столь чудных украшений лицо Марины просветлело, окрасившись легким румянцем. Уж конечно, ей не мог не польстить мужской интерес, выраженный в столь искусных и ценных комплиментах.
— Это все купил для меня Дагмар? Правда?
— Несравненная леди Марин! Клянусь Щедрыми Небесами…
— Да уж… в щедрости им явно не откажешь. Но это стоит безумно дорого!
Ансельм ласково улыбнулся, пожимая плечами. Он был доволен, госпожа осталась рада подаркам, значит, можно смело рассчитывать на поощрение наставника.
— Мой сеньор богат и знатен, все в Королевстве уважают его и даже побаиваются. Про Дагмара одно время ходили слухи, что он… м-м-м… обрел силу огромного медведя, когда умирал от ран в Гнилом лесу.
— Да что ты говоришь?!
Марина ухватила Ансельма за руку и потребовала, чтобы он немедленно рассказал ей все, абсолютно все, что знает о рыцаре Черных камней, — от колыбели до сегодняшнего размера ноги, включая тайные пристрастия и вкусы. А также подноготную легенд о медвежьей силе.
— Мне нужно знать о нем все! Это важно.
И Ансельм вынужден был подчиниться, впрочем с большим удовольствием и верностью деталям, как будто лично сопровождал своего кумира в битве за Ничейную пустошь. Молодая парочка даже не подозревали, что за их горячими диалогами пристально наблюдает со стороны пара чрезвычайно заинтересованных холодных глаз Брайана де Верта.
Тот прибыл в Райнартхолл одним из первых, но, прекрасно зная о немощи Никоса, никак не ожидал встретиться здесь с его новоиспеченной супругой. Поведение леди Тарлей сейчас как нельзя лучше выдавало истинный характер ее отношений с "чахлым племянником".
А в это самое время на турнире доблестный рыцарь де Даркос отправлял отдохнуть на землицу уже седьмого по счету противника. Сегодня воину сопутствовала небывалая удача и равных ему не было на ристалище!
Но Дагмар равнодушно принимал восторженный рев толпы и даже позволил коню растоптать парочку одиноких роз, что заслужил от чувствительных дам, для которых мужская доблесть порой значила больше, чем внешняя красота.
Леди Марин не соизволила наблюдать даже за одной единственной его победой, а возможно ее не отпустил от себя супруг… наверно, расхворался ни на шутку… Дагмару повезет, если бедняга Никос уже этой ночью отойдет в мир иной.
Зачем вообще стоит жить мужчине, который не в силах сделать свою женщину счастливой? Остается одно из двух — либо скончаться, не привлекая большого внимания, либо отпустить страдалицу к другому, более заботливому хозя… хм… то есть мужу.
В свой красный шатер Дагмар вернулся крайне раздосадованный и немного уставший, поэтому сразу прикрикнул на Марко, чтобы тот поспешил избавить его от панциря, порядком помятого в двух последних схватках.
Соперники ведь тоже отнюдь не все были из слабаков. Например, с Харостом Косматым Дагмар окончил бой крепким рукопожатием, поскольку здоровяк из Гринсвуда даже не думал уступать.
Мужчины долго топтались на месте, славно утомив лошадей и собственные мышцы, пока наконец кинжал Хароста каким-то чудом не скользнул под кольчугу Дагмара и заставил того дрогнуть от прикосновения острой стали.
Рыцарь Черных камней не остался в долгу надолго — от мощного удара в грудь Косматый полетел навзничь, однако тут же поднялся готовый вновь отражать яростные атаки Дагмара. Как вдруг остановился, примирительно подняв руку.
— Ты ранен, Медведь… у тебя плечо в крови — бой окончен! Признаю, что ты славный воин, и я счел бы за честь встать рядом с тобой во славу Гальбо, если придется вновь оборонять подступы к Королевству. Не будем зря калечить друг друга, пожмем лапы и выпьем мировую сегодня вечером.
— Я бы, конечно, вытянул из тебя все жилы Старый Барсук, но боюсь это не одобрит твоя красотка — жена, я слышал вы с ней живете душа в душу… У меня тоже есть добрые планы на сегодняшнюю ночь. Пожалуй, новые борозды на моей шкуре вряд ли одобрит несравненная, которую я намерен любить до рассвета.
Харост оглушительно захохотал, напоследок сжимая руку Дагмара с нечеловеческой силой. Поединок был признан перенесенным на неопределенный срок, поскольку никто из соперников так и не признал себя побежденным, покуда лично не проехался задом по изрытой лошадиными копытами земле.