Глава 9. В парадной зале
Чтобы развлечь дам и галантных кавалеров, не слишком потрепанных в дневном турнире, а то и вовсе избежавших суровых мужских приключений, Райнбок задумал вечеринку с музыкой, сладостями и разносортным алкоголем.
Леди Тарлей тоже надлежало явиться в парадную залу на первом этаже центральной башни. Никос с легким сердцем остался в постели, пояснив Марин, что на такие «посиделки» обычно собираются прыщавые юнцы, охочие до шелеста дамских юбок.
Звучит кокетливый смех, летают смелые и колкие шуточки, пахнет всевозможными ароматами — духи и пряности, сладкая ваниль и фруктовые нотки…
Настоящие «взрослые» мужчины боятся таких вечеринок словно огня и никогда-то на них не задерживаются, соглашаясь даже на то, чтобы их томную супругу пару часиков забавлял какой-нибудь безусый мальчишка, еще не настолько вставший на ноги, чтобы обзавестись своей собственной… гм… домашней леди для индивидуального пользования.
Марину такие комментарии Никоса, конечно, не могли особенно вдохновить, но обижать, а уж тем более сердить грозного Райнбока ей также не хотелось.
Поэтому она принарядилась, используя роскошные ленты м золотую сетку для волос из того, что ей любезно преподнес Ансельм. По-правде сказать, Марина хотела отказаться от драгоценностей, но юноша заверил, что если что-то не подойдет, пусть растолкует это Дагмару при личной встрече, а сам он всего лишь посыльный.
В итоге ей пришлось забрать платок с подарками в свою комнату, и вот теперь украшения пришлись как нельзя кстати. Разумеется, леди Тарлей не стала навешивать на себя все блестящие камешки разом, тем более что великолепный гарнитур она искренне собиралась вернуть Дагмару.
«Пусть не думает, что мою благосклонность легко купить! Я и даром себя отдам… в надежные, чистые руки».
Благодаря помощи расторопной Лиссы, изрядно потрудившейся над прической госпожи, в гостиной Райнартхолла леди Марин выглядела скромно, но элегантно. Платье с завышенной талией из темно-синей ткани с простым округлым вырезом и свободно летящей юбкой с кружевной каймой подчеркивало природные достоинства ее статной фигуры и не нуждалось в дополнительных атрибутах.
Парадный зал впечатлял своими размерами и роскошью убранства. У стен, завешанных начищенным до блеска оружием, возвышались два огромных камина, с резных потолочных балок свисали яркие шпалеры и боевые знамена. А что касается публики, похоже, Никос был прав… Несколько молодых «гладиолусов» среди пучка юных «маргариток» и явно отцветающих «хризантем» с подкрашенными буклями.
Опираясь локтем на богато оформленный стол, в центре восседала истинная «Роза» с необъятным турнюром цвета свежайшей лососины. Вокруг представительной дамы на стульчиках и скамейках пониже расселась группа «незабудок» в шелках, бархате и атласе.
Леди щебетали и обмахивались веерами, с трепещущими птичьими перышками на концах, хотя в покоях не было духоты, — через раскрытые окна со двора веяло вечерней прохладой.
Марина попыталась как можно незаметней пробраться в тихий уголок, чтобы пересидеть там «собрание на городской клумбе». Но в ее сторону уже направлялась белокурая красавица — приятная собеседница перед началом турнира.
— Рада видеть леди Тарлей!
— Приветствую вас, Хильда из Борнхолла. Я правильно запомнила название вашего поместья?
— Вполне! Счастлива, что вы появились, а ведь могли бы до ночи просидеть у постели бедного супруга. Ах, мне так жаль Никоса, мы все вам безумно сочувствуем. Я рассказала вашу историю Миранде. Она жаждет лично вас обласкать, моя дорогая. Идемте же, идемте, я немедленно вас представлю!
Марина устало расправила смятые фестончики на левом рукаве платья и сникла, отсидеться в темном углу не получится, значит, придется «кудахтать» вместе с прочими кумушками. А если в разговоре она случайно упомянет микроволновку или фитнесс-клуб? И не сразу придумает удачное объяснение…
Хильда уверенно спешила к столу, таща Марину за собой, пока обоим не пришлось склониться в почтительном поклоне перед темноволосой "Розой" со взглядом знаменитой итальянской актрисы Софи Лорен.
Причем, у Марины сразу нашлись и отечественные аллегории.
«А что? Хороша чертовка — и гордый стан и голенькие плечи, этакая Элен из «Войны и мира», хозяйка светского салона, лишь бы не оказалась ехидной стервой».
Миранда королевским жестом отбросила веер на колени наперсницы и, протянув вперед белые руки, унизанные тонкими кольцами и массивными перстнями, обратилась к Марине:
— Моя Хильда только и говорит, что о прелестной избраннице Белого Рыцаря, будто вы остры на язык и смелы во взглядах. Притом ничуть не боитесь мужчин… Мне это нравится! Вы и правда такая, леди Тарлей?
— Надеюсь, что не разочарую! О вас мне тоже рассказывали много интересного, Миранда. Могу я запросто к вам обращаться?
— Она просто чудо!
Едва «Роза» вынесла вердикт, как ее цветочная свита, будто по команде, одобрительно замахала веерами. Со всех сторон раздались приветственные возгласы, Марину тотчас усадили за стол и наперебой стали предлагать разные вкусности.
Выбор был столь велик и красочен, что она в самых возвышенных выражениях отдала должное кусочку пирога с рыбой и занялась клубникой, утопающей в сливочном муссе.
В это время одна из «лилий» присела за музыкальный инструмент наподобие фортепиано и начала наигрывать веселую мелодию. Вечер грозил пройти в самой радушной обстановке!
Постепенно вокруг Марины образовалась и стайка юношей, готовых предложить себя в качестве танцевальных партнеров… ну и дальше, как уж разыграется фантазия и насколько позволит благочестие дамы.
Заметив растерянность на побледневшем лице гостьи, одним повелительным жестом Миранда разогнала всех.
— Вот пристали, мальчишки, даже не дадут «почирикать» спокойно!
Услышав пренебрежительное замечание, Марина застыла с винной ягодой во рту, похоже, королева клумбы не особенно церемонилась с вассалами. О чем незамедлительно поведала окружающим, чуть понизив голос:
— Знаешь, детка, я привыкла руководить мужчинами, когда-то у меня была собственная маленькая траттория близ оживленного паллацо, но конкуренция, конкуренция… потом муженек сбежал с худосочной иностранкой, на мне осталась куча долгов… банкротто фиаско… хоть в петлю лезь…
Но я схватила метлу и полезла в трубу, благо кое-кто подсказал путь, так весьма удачно попала сюда. Ах, какие здесь крепкозадые жеребцы… Мамма миа! Просто объеденье. Взять хотя бы моего Хароста, уж какой он поначалу был необъезженный мул, но после недельной дрессировки наконец осознал преимущество женской инициативы! Я нащупала между нами некоторые точки соприкосновения…
Озорно поглядывая по сторонам, Миранда поправила на круглом плече завитой локон и победно хихикнула. Спутницы жадно ловили каждое слово, кое-кто из «нежных фиалок» даже заготовил крохотные блокнотики с явным намерением записать на память особо пикантные фразы.
В душе у Марины шевельнулось некоторое предположение, но она решила пока оставить его при себе. Внезапно двери в залу широко распахнулись и взорам присутствующих предстала странная пара: рослый, мускулистый мужчина с черными, распущенными по плечам волосами, еще не совсем просохшими после мытья и миловидный юноша, чье пунцовое лицо свидетельствовало о легком смущении или наоборот нарастающем возбуждении.
Марина вздрогнула и прикусила язык, интерес к спелой клубнике моментально испарился. На пороге стоял Дагмар, собственной персоной. Среди дам незамедлительно пролетел шутливо-испуганный говорок:
— Ах, какая приятная неожиданность! Как видно, не все "медведи" Дэриланда решили игнорировать дамское общество?
— Кто этот великан? Какая громадина! Ах, ах… пожайте мне нюхательную соль.
— Что у него с лицом? Он пострадал в бою?
— Я слышала, рыцарь Черных камней поклялся остаться холостяком до конца своих дней.
— Уверяю вас, это полная чепуха! Он недаром сегодня здесь, верно, хочет присмотреть невесту.
— Милый! Большой…
— И очень богатый к тому же.
— Я слышала, он умеет обращаться зверем… Это правдивые слухи? Боги милостивые! А что, если вздумает стать медведем в первую брачную ночь? Я бы скончалась от страха!
— И пропустила все самое интересное… хи-хи…
— Вот это мужчина! К тому же герой!
— Мои дорогие, он же чудовище! Ни за какие деньги, даже за целое поместье я не легла бы в постель с таким уродом!
— Элоиза, он же не виноват…
Марина краем уха ловила шепотки пересудов и неимоверно страдала. Дагмара обсуждали, словно жеребца на ярмарке — породистого, но с изъяном. Как им не стыдно!
— Цыц! Довольно…
Миранда поднялась, выпрямившись в полный рост, и Марина с удивлением обнаружила, что здешняя «Роза» гораздо выше и пышнее, чем казалась. А уж каким царственным тоном она повела речь:
— Мы приветствуем вас, господин Дагмар, и надеемся, что вы хотя бы ненадолго украсите наше общество, а не сбежите, как в прошлый раз, когда нечаянно заглянули к нам вместо комнаты с петушиными боями.
Дагмар обреченно вздохнул и переглянулся со своим молодым спутником, причем Ансельм даже умудрился одобрительно ему подмигнуть в знак поддержки. «Я к вашим услугам, дорогой наставник! Валите все на меня…»
Так рыцарь и поступил — скрестил мощные длани на широченной груди и важно промолвил, откинув назад буйную голову:
— Пожалуй, сегодня я задержусь в вашем курятнике. Дело в том, что мой цыпленок ужасно робок, просто шагу не может ступить без надежной опоры и особенно боится дам, острых на язычок. Однако, если его как следует ободрить, парень может заставить трепетать не только врагов, но и ваши юбки. Верно, я говорю, цыпленок?
С этими словами Дагмар слегка подтолкнул Ансельма вперед и тот, влажно блестя красивыми глазами, галантно поклонился сразу всей «клумбе», так ловко это у него получилось. В ответ немедленно полетели озорные комплименты:
— Какой славный мальчишка, я бы взяла его под свое крылышко!
— Брунгильда, у тебя уже есть два явных поклонника и четыре тайных, а что, если узнает супруг?
— Не стоит волноваться, Хельмут занят только своими кобылами, вот у него их целый табун, я же не возмущаюсь…
Томно-язвительные голоса перекрыл густой рокот Миранды.
— Как ваше имя, прелестное создание? Вас уже посвятили в рыцари?
Ансельм едва рот открыл для достойного пояснения, но со всех сторон посыпались шутки:
— Какое там… он едва выбрался из пеленок!
— Леди, тише! Мы сами его посвятим! Юноша, не желаете ли стать рыцарем Шелковой Подвязки?
— Нет, лучше Алых Чулков!
— Вы обижаете юного красавца! Он все же мужчина!
— Мужчины обожают алые чулки…
— Конечно же — на своих женщинах! — тряхнула локонами благочестивая Хильда из Борнхолла.
— И не обязательно на своих… — перебила ее куда менее благочестивая Брунгильда. — Не смущайся, птенчик, лети скорей к нам, мы угостим тебя марципаном. Любишь сладости? Есть еще малиновое желе… хочешь, я сама покормлю тебя с ложечки, открывай-ка ротик…
Бедный Ансельм, вертя головой, чтобы охватить жадным взором сразу весь "цветник", и изо всех сил пытался говорить басом:
— Я предпочитаю мясо и вино, как положено истинному рыцарю! Мое имя Ансельм, я прибыл из Форлака…
— О дивный край! Борнхолл рядом, да мы, оказывается, соседи… иди же сюда, садись… Брунгильда, бросай свои шутки, парню неловко… Займись кем-нибудь другим наконец!
Даже Дагмар не сдержал кривой усмешки среди всеобщего гомона и смеха, но глаза его уже нашли Марин и надолго задержались на ее хмуром личике. Скорбно сжав губы, она теребила длинную бахрому скатерти на столес.
Марин и еще с пяток дам не принимали участия в общем веселье, предпочитая держаться с достоинством. Кровь закипела в Дагмаре, стремительными волнами бросилась в лицо и ниже ремня на поясе.
«Схватить в охапку и унести… Пусть думают, что хотят, меня никто не остановит. Проклятье! Она же мне этого не простит из-за своего чахлого муженька… Щедрые небеса, как дождаться ночи, когда мы останемся наедине и я смогу сжать ее в объятьях!»
Не выдержав нервного напряжения, Марина круто вскочила с резного стульчика и направилась в сторону музыкального инструмента в углу.
«Чего он опять уставился на меня, скоро местные «трещотки» внимание обратят, — нарядным куклам только дай повод посудачить, все косточки перемоют, с них станется… Стоит и смотрит… ну, точно Медведь на овечку! И почему лохматый такой?
Ни у одного здешнего рыцаря я не видела столь неопрятной прически. Все как на подбор выбриты и коротко подстрижены. Зато как сложен… какие у него крепкие мышцы на животе, какие сильные ноги и накачанные ягодицы… Ух, надо скорее отвлечься…»
Дрожащими руками Марина откинула крышку старенького клавесина и осторожно провела пальчиками по клавишам, исторгнув неожиданно чистое звучание.
«Здорово! Кажется, я смогу сыграть на этой раритетной развалюхе, что даже Моцарта не вспомнит…
Забыв на мгновение о своих тревогах, она запросто подобрала юбку и уселась за инструмент. Скоро зала наполнилась серебристыми, поистине яркими и блестящими звуками, которые заставили стихнуть самые громкие разговоры.
«Что-то они там подозрительно притихли, неужели заслушались… вот досада, я же просто хотела немного отвлечься…»
Марина играла совсем простенькую, легкую мелодию из спектакля про Бременских музыкантов, адаптированную версию для детского сада. К превеликому удивлению (и удовольствию) рядом с клавесином прямо на полу вдруг примостился улыбающийся Ансельм.
— Несравненная леди Марин, может быть, вы нам еще и споете?
Марина не без злорадства представила, как вытянутся лица местных «бутончиков» и запела:
— Ах, ты бедная моя, трубадурочка, ну смотри как исхудала фигурочка, я заботою тебя охвачу… (с)
— Очаровательно, — заговорщически шепнул Ансельм, выдавая истинного ценителя хороших мелодий, — но не могу узнать, чей репертуар…
— Знаешь, мой дорогой, это песенка — разговор короля и его непослушной дочки, которая решила сбежать из дворца вместе с бродячими музыкантами, папа — король отговаривает, конечно, а она ни в какую — хочу путешествовать с любимым и все дела…
— Какая романтичная история! Расскажите подробнее, леди Тарлей…
— Ах, просим… просим… как это интересно… волнующе…
Вскоре вокруг раскрасневшейся исполнительницы собралась компания из желающих послушать увлекательную и, наверняка, даже пикантную новеллу.
Марина оказалась в своей стихии. Сколько разных историй за последние годы рассказала она внимательным деткам, что точно так же окружали ее в детском саду…
Только Дагмар, Миранда и еще несколько пожилых «настурций» остались сидеть на диванчиках, обтянутых синим бархатом и атласом. Дагмар рассеянно слушал непривычную слуху мелодию и, не снимая кожуры, вяло жевал лимон. Подперев ладонью дебелый подбородок, Миранда смотрела на него с насмешливой улыбкой.
— Вы же пришли сюда не случайно, рыцарь, я полагаю, какая-то из этих «курочек» смогла таки зацепить ваше стальное сердце и вы не против ощипать ее белые перышки. Согласитесь… я же права? Никогда не поверю, что вы будете терпеть дамские посиделки из-за своего юнца, к тому же он совершенно не нуждается в вашей помощи. Чувствует себя здесь, как рыбка в воде, как самый упругий и пронырливый угорь! Видно, что из него будет толк и в бою… и на любовном ложе.
Дагмар сунул в рот второй лимон и скривился, даже медовый сироп не мог перебить природную горечь солнечного плода. Какая досада! При всей своей отваге и силе рыцарь Черных камней вынужден сидеть рядом с «перезрелой тыквой» из Гринсвуда вместо того, чтобы наслаждаться вкусом очаровательной «сочной груши», какой несомненно представлялось ему дорогая Марин.
Но вечер начал стал принимать более веселое направление. Дело в том, что своих «цветущих» гостей посетил сам хозяин Райнартхолла с немногочисленной свитой из наперсниц и постоянной охраны, которая больше свидетельствовала о его статусе, чем нужна была для защиты жизни.
Райнбок с удовольствием оглядел владения и благосклонно принял тысячу признаний в любви, большая часть которых, конечно, являлась шутливым воздаянием его высокому положению.
Грузный мужчина уверенно расположился на самом роскошном диване и вскоре был окружен толпой восхищенных дам. И вот маленькие колючие глазки Райнбока заметили мощную фигуру Дагмара, ссутулившегося над блюдом с лимонами.
— Хей, Медведь! Ты и правда здесь? Вот это чудо! Знать, скоро небеса обрушатся на землю в припадке! Что на тебя нашло?
— Я всегда был неравнодушен к музыке…
Райнбок громогласно захохотал:
— И к женским прелестям!
— Мужчине трудно обходится без женщин, вынужден это признать.
Какой тут начался переполох! Замелькали пышные веера, раздались преувеличенно страдающие вздохи:
— Кто же сумел так ранить душу непобедимого рыцаря?
— Дагмар, всего лишь один намек…
— Она рыжекоса или брюнетка, откройте уже свой секрет!
Марина до боли кусала губы, касаясь чувствительных клавиш, словно возбужденной мужской плоти, но даже не поворачивала головы в сторону пересудов.
«Ну, зачем он тут объявился? Выставил себя дураком! Все смеются и дразнят его, как он это терпит, ради чего?»
И вдруг неожиданная мысль словно обожгла ее грудь:
«Он хотел видеть меня! Он пришел ко мне! Только ради меня он терпеливо сносит все их шуточки… Ах, Дагмар, я сторицей расплачусь с тобой за все их насмешки, я буду целовать тебя и ласкать, потому что… потому что сама этого безумно хочу…»
И сейчас же отчаянное, невыносимое желание обнять этого растрепанного, но терпеливого человека, увести с собой подальше от насмешливых, пренебрежительных, изучающих женских взглядов заставило Марину обернуться.
На мгновение их взгляды встретились, в темных глазах Дагмара мерцала тоска загнанного зверя. Время будто остановилось для Марины, — исчезли звуки, очертания предметов вокруг расплылись, стали нечеткими.
И только мужчина со спутанными волосами, с лицом привычно суровым, но почему-то уже совершенно родным выделялся на фоне разноцветного, гудящего и подрагивающего пятна. Задыхаясь, Марина опустила глаза, поднялась со стула и направилась к Райнбоку.
— Милостивый господин! От всего сердца благодарю вас за приглашение и чудесный вечер, но я очень беспокоюсь о своем супруге, позвольте мне уже удалиться к нему.
Хозяин поместья внимательно оглядел побледневшую гостью, что стояла перед ним, комкая в руках кружевной платочек.
«В самом деле, не могу же я прямо сейчас приударить за женой умирающего Никоса, это было бы подло и недостойно памяти его славных деяний на благо отечества».
— Ваша доброта и забота тронули мое сердце, леди! Конечно, вы можете идти в отведенные вам покои, передайте дражайшему супругу наши глубочайшие соболе… тьфу… то есть, наши наилучшие пожелания.
Они обменялись вежливыми поклонами, с тяжелым сердцем Марина глянула в сторону Миранды, рядом с которой томился безутешный Дагмар.
Приличия требовали попрощаться со звездой вечера.
— Дорогая Миранда, я вынуждена сейчас уйти, спасибо за то, что хорошо меня приняли. Надеюсь, мы увидимся завтра, уверена, нам есть о чем поговорить.
— Должна вас огорчить, милая! Уже утром мы выезжаем из Райнартхолла, моего мужа ждут неотложные дела дома…
Миранда бросила быстрый взгляд в сторону Райнбока и, понизив голос, продолжила:
— Вот-вот должна ощениться любимая сука Хароста, он собирается присутствовать на этом грандиозном событии, только ни слова этому «бочонку с вином», он будет смертельно обижен… к тому же свой кусок славы мой муж здесь уже получил, поскольку сумел пустить кровь самому Дагмару де Даркосу, рада его представить.
Надеюсь, вы не сильно расстроены, мой друг? Клинок не коснулся легкого?
Едва устояв на ногах, Марина с ужасом посмотрела на рыцаря:
— Вы… вы были ранены, Дагмар?
Не поднимая головы, он хрипло пробормотал в ответ, что рана совсем пустяковая и не стоит волнений леди. Марина жалобно прошептала:
— Но я ужасно боюсь крови и всяких драк, вы здорово меня испугали… Хочу немедленно пойти к себе и пораньше лечь спать. Доброй ночи!
Миранда с любопытством наблюдала за этой короткой сценой, — взволнованная Марина стремительно развернулась и почти выбежала из залы, пока Дагмар провожал ее пылающим взором.
«Ах, вот оно что! Следовало бы догадаться раньше! Молодец, девчонка! Отхватить такого знатного жеребца при немощном муже — настоящая удача! А рыцарь-то наш уже удила грызет, готов мчаться за своей милой. Эх, мужчины, мужчины… всем вам только одно подавай… правда, порой это самое «одно» вам нужно лишь от одной, но это встречается, увы, так не часто… che peccato!