Глава 12

Рози

Одиннадцать лет назад

Что помогает тебе почувствовать себя живой?

Моя семья. Их недостатки. Их неистовая любовь. Их беспокойство. Их преданность, несмотря на безнадегу. Преданность мне.

Вечер перед отъездом Милли в Нью-Йорк мало чем отличался от любого другого. Мы, как обычно, легли спать на одну кровать, хотя у каждой из нас была своя комната. Ноги на стене, взгляд в потолок и в объятиях подушка либо мы сами. Эту позу мы считали своей фирменной. Иногда мы выбирали мою кровать. Иногда кровать Милли. Меня злило, что я предпочитала спать в ее кровати, потому что она пахла им. Они не занимались здесь сексом, но его запах ощущался повсюду.

На ее простынях. На ее столе. В моей душе.

Но в этот вечер мы выбрали мою комнату, и сейчас на нас с темного небосклона смотрели звезды. Я всегда любила звезды. Они напоминали мне, насколько малы мои проблемы в огромной вселенной.

– Мы переспали с Дином, – хриплым голосом сказала она в полумраке, взяв меня за руку.

Я невольно напряглась и закрыла глаза.

Думай о звездах.

Мир замер. Легкие опалило огнем, тело скрутило от боли, а слезы обожгли кончик носа. Дыхание стало тяжелее, а перед глазами потемнело. Она не знала. Моя проницательная сестра, знавшая все обо мне, о моем теле, здоровье, друзьях и предпочтениях в музыке, даже не догадывалась, что ее парень делал со мной. Что от одного его имени у меня защемило сердце, все перевернулось внутри, а волны жара одна за одной обрушились на мое тело. Но сестра конечно же осталась слепа к моим чувствам. Потому что ее слишком заботили свои.

– Тебе понравилось? – Я натянула фальшивую улыбку.

Хотя сейчас ненавидела ее. Ненавидела его. Но больше всего ненавидела себя.

Милли пожала плечом, задевая меня.

– Мы совершили ошибку.

– Ты так думаешь?

– Знаю. – Мы продолжали смотреть в потолок, а не друг на друга, что очень радовало меня. – Наши отношения ошибка. Думаю, Дин начал встречаться со мной, чтобы попытаться защитить от Вишеса. Но он не понимает, что это лишь разжигает огонь в этом парне.

– А ты? – удалось выдавить мне сквозь комок слез, подступивший к горлу.

– И я… – Ее хватка на моей рука стала сильнее. – Мне нравится Дин. Да и кому он может не нравиться? Он – само определение веселья. Но я не…

Люблю его. Как я.

– Мы пытаемся выстроить наши отношения, но чего-то не хватает. Магии чувств. Он говорит, что отдается мне на все сто. И ведет себя соответственно. Хотя никогда не спрашивал меня о Гарварде. Нет, я его не виню, но он просто подал заявление на поступление и выстроил без меня все планы. Не подумай… это круто. И не сказать, что я хотела бы поехать с ним. Рози?

– Да?

– О чем ты мечтаешь?

Я моргнула раз, потому второй. Милли не знала, но в этот момент я боролась со слезами, и не только потому, что она лишилась девственности с парнем, которому удалось поселиться в моем сердце.

– Я ни о чем не мечтаю, – ответила я через несколько секунд, наконец, уняв свой пульс.

– Почему?

– А какой в этом смысл? Вряд ли у меня будет время реализовать мечты.

Милли не стала спорить со мной, а вместо этого выбрала другой подход. Она повернулась ко мне и, проведя большим пальцем по моей щеке, спросила:

– А если бы время тебя не ограничивало?

– Тогда… Наверное, мне бы хотелось стать матерью. И, о да, стать финансово независимой. Выучиться на графического дизайнера, или медсестру, или кого-то еще. Но чего мне действительно хочется, так это полюбить кого-то всем сердцем и заботиться о нем. Ну и, конечно, поселиться в более прохладном климате.

– Думаю, ты была бы хорошей матерью. Где бы ты жила, если бы тебе представился шанс выбирать? – с улыбкой спросила она.

Я не знала, куда Милли собиралась поехать. Вообще не знала, что она уезжает.

– Наверное, в Нью-Йорк, – подумав, ответила я. – Да. Кажется, это прекрасное место, чтобы затеряться.

– Значит, именно туда я тебя и отвезу. – Она улыбнулась в темноте.

Дин

Одиннадцать лет назад

Мы с Мэттом Бертоном стукнулись кулаками после игры и принялись счищать комья земли с обуви. Футбольный сезон закончился несколько месяцев назад и уже неделя прошла с выпускного, но мы иногда уезжали поиграть в соседние города. Чаще всего с другими частными школами, которые входили в безумно дорогую футбольную программу, на которую каждый год подписывалась Школа Всех Святых. На этот раз мы ездили в Саусалито. И победили. Но так как Трент все еще наблюдал за игрой со скамейки запасных – его гипс пожелтел и пах ужасно, – то именно мне пришлось тащить команду Всех Святых за собой, чтобы наверстать разрыв в двадцать пять очков против «Рейнджеров» Школы Сент-Джон. Это казалось невозможным, но нам удалось заработать девятнадцать очков в последней четверти. Мы выложились по полной. И выглядели чертовски фантастично. Но как главный квотербек, игравший свой последний матч за старшую школу, тут же отметил, что отсутствие Вишеса – из-за каникул на Гавайях – никак не повлияло на нашу игру.

Из-за его вспыльчивого характера и прочих выкрутасов он скорее отвлекал бы нас, чем реально помогал зарабатывать очки. Причем я мог даже привести пример. Мы проиграли предыдущий матч в флаг-футбол[9] в Монтерее, в котором он не только участвовал, но и вел себя как полнейший придурок.

– Люблю хорошие схватки. – Бертон хлопнул меня по спине, и я ответил ему тем же.

Джейми подошел ко мне и, обхватив меня сзади за шею, притянул к себе. Его светлые волосы увлажнились от пота, который стекал на лоб и портил боевую раскраску.

– Потрясающий бросок. – Он вытер темные полосы с моих щек, словно вдруг стал моей гребаной девушкой.

– Потрясающий я, чувак. С ног до головы.

Я поцеловал оба своих бицепса, с совершенно серьезным видом, хотя явно дурачился. Рассмеявшись, Джейми ударил кулаком мне в грудь, после чего мы направились к тренеру Роланду. Двадцать минут спустя мы уже принимали душ перед тем, как загрузиться в автобус для возвращения в Тодос-Сантос, где нам придется трястись девять часов. Но это казалось нам небольшой ценой за успех.

Выйдя из душа, я достал чистую одежду из спортивной сумки, чтобы поскорее натянуть ее. Но из складок одежды вдруг выпал листок и полетел на пол. Мне удалось поймать его до соприкосновения с кафелем, где он бы сразу намок. А затем я разглядел на нем почерк своей девушки. Милли написала мне письмо на удачу? Это совершенно на нее не походило. Но она всегда вела себя так чертовски мило, что иногда это казалось излишним. На моем лице появилась легкая улыбка, и я начал читать.

«Дин,

Мне никогда не было так трудно, как сейчас. И я даже не знаю, с чего начать. Но главное, что ты должен знать, прежде чем продолжишь читать, – дело не в тебе. Я так сильно беспокоюсь о тебе. Ты дал мне то, чего никто и никогда не давал в этом городе. Безопасность, уважение, время и любовь».

Улыбка на лице сменилась хмурым взглядом. Прочитанное никак не походило на письмо с пожеланием удачи. Кто-то хлопнул меня по спине, проходя мимо, а кто-то крикнул в ухо. Но я ни на кого не обращал внимания.

«Я должна уехать. Поверь, я действительно должна. Случилось то, чего я не могу исправить. А поскольку мне совершенно не хочется усложнять тебе жизнь, мне придется разорвать наши отношения. Пожалуйста, не пытайся меня найти. Это лишь усугубит ситуацию. Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью и следовал за своими мечтами.

Я не заслуживаю твоей преданности, Дин. И никогда не заслуживала».

Сделав глубокий вдох и сильнее стиснув бумагу в руках, я принялся за последний абзац.

«Ты самый понимающий человек из всех, кого я знаю. Мне тяжело с тобой расставаться, но оставаться в Тодос-Сантосе еще труднее. Надеюсь, ты поймешь меня и даже сможешь простить со временем.

Я встретила другого.

С любовью, Милли».

Дин

Одиннадцать лет назад

Зачем я стучал в их двери и какую из сестер надеялся увидеть, Милли или Рози? Я знал ответ на этот вопрос. Но чувствовал себя каким-то гребаным болваном, признаваясь в этом.

Мы с Милли расстались. И это к лучшему. Я видел, как выглядит любовь. Видел, как она проявляется у Джейми и Мэл, нашей учительницы по литературе. Это словно вы облили друг друга бензином, а затем сгорели вместе в огне. Словно вы танцуете в темноте безумства, наблюдая за его яркими всполохами. Словно ты хватаешь ртом воздух, в то время как твои легкие наполнены кислородом.

Любовь. Совершенно. Другая.

И сейчас, когда Милли бросила меня, мои мысли тут же переключились на ее сестру. Но хуже всего то, что я совершенно не злился на Эмилию. Конечно, это меня немного расстроило. Но по большей части я испытывал…

Не говори «облегчение». Даже не думай об этом, тупица.

Черт побери. Именно это я и испытывал.

Двери мне открыла Шарлин ЛеБлан. Она даже не пыталась скрыть, что ждала моего появления на крыльце их дома в семь утра в воскресенье. Хотя, судя по всему, она плакала последние несколько часов.

– Могу я увидеть вашу дочь?

Я специально не стал называть имени Милли, решив предоставить все судьбе. Не считая случайных встреч в школе, когда Рози дефилировала, покачивая бедрами в короткой джинсовой юбке или читала людям лекции о британской истории панк-рока, мы не общались с ней последние несколько месяцев. Хотя с Милли виделись постоянно. Правда, я не уверен, что она действительно видела меня. Скорее всего, она вообще никогда меня не видела по-настоящему.

– Она уехала. – Шарлин промокнула нос платочком, который следовало отправить в стирку еще два часа назад. – Я всю ночь просидела над телефоном. Что случилось? Вы поссорились?

Я покачал головой. В последний раз, когда мы разговаривали с Милли, то обсуждали, какой фильм пойдем смотреть в кино. Мы не занимались сексом с того первого раза, когда переспали в день ее восемнадцатилетия. Думаю, мы оба не чувствовали желания, но ни за что не признались бы в этом вслух. К тому же через несколько недель я собирался уехать в Гарвард.

– Нет, мэм. Я удивлен не меньше вас.

Она пригласила меня войти, а затем попросила рассказать обо всех наших встречах с Милли за последний месяц. Правда, опасаясь за свою жизнь, я не стал рассказывать о том, как лишил ее дочь девственности. Шарлин выглядела такой расстроенной, словно находилась на грани сердечного приступа. Через какое-то время к нам из спальни вышел ее муж и задал еще несколько вопросов, пытаясь вытянуть из меня какие-то признания, потому что не верил, что я ничего не знал.

Наконец, спустя тридцать минут, из своей комнаты вышла Рози. И именно с ней мне хотелось поговорить. Если у кого-то и были ответы или какие-то подсказки, то только у нее.

– Могу я поговорить с тобой пару минут? – поднимаясь со стула, спросил я.

Она все еще не проснулась до конца, а на тело накинута лишь огромная футболка с логотипом рок-группы New York Dolls, которая практически не прикрывала ее длинные красивые загорелые ноги. Я старался не смотреть на них и отводил взгляд, чтобы мой член не решил отсалютовать ей при родителях.

– Давай встретимся у бассейна? – добавил я.

Все еще борясь со сном, а теперь еще и с удивлением, Рози кивнула.

И через несколько минут вышла к бассейну, добавив к футболке лишь шлепанцы. Мне нравилась ее преданность этому виду обуви, хотя каждый раз, когда они шлепали о плитку, мне хотелось сжечь их дотла. Я поднялся с шезлонга и, сцепив руки за шеей, принялся расхаживать из стороны в сторону.

– Где Милли? – спросил я.

Рози опустила глаза, но ничего не ответила.

– Ладно. Давай так. Ты не обязана мне ничего говорить. Но ты знаешь куда она уехала?

– Да, – кивнула она. – Она написала мне.

– У нее все хорошо? – мой голос звучал сдавленно.

Я беспокоился о Милли, но также беспокоился и о Рози. Они с сестрой всегда держались вместе. Но я, если честно, не сомневался, что забуду свою бывшую в мгновение ока. Мое эго никак не пострадало.

– У нее все хорошо, – приглаживая руками всклокоченные ото сна волосы, подтвердила Рози.

– Ты знаешь, почему она это сделала?

– У меня есть предположение.

– Тебе нужно специальное приглашение, чтобы поделиться своими мыслями?

Она покачала головой, не обращая внимания на мое идиотское поведение.

– Мне очень жаль, Дин. Знаю, ее поступок ставит тебя в ужасное положение, но я не могу. Ты знаешь кому я преданна.

На пару коротких мгновений между нами повисла тишина, а затем наши руки встретились, и мы заключили друг друга в смертельные объятия. И я называю их «смертельными» не потому, что мы сжимали друг друга изо всех сил, словно пытались выдавить правду, ложь и все, что стояло между нами, из наших тел, но и потому, что этот момент казался роковым в наших судьбах.

Я не хочу, чтобы ты умирала.

Я не хочу даже думать о том, что не смогу видеть тебя после окончания школы.

Я влюбился в твою дерзкую задницу с тех пор, как ты открыла мне двери, а теперь мне так больно, словно ты переехала меня на машине. И я понятия не имею, как исправить все то дерьмо, что творится с нами.

Прошло несколько минут, прежде чем мы отступили друг от друга. Когда я посмотрел на ее лицо, то увидел, как по ее щекам текут слезы. Я понимал, какая это была редкость. В школе она вела себя как отъявленная стерва, с которой никто не хотел связываться.

– Спасибо, – поблагодарил я за объятия. А может, даже и за слезы.

Она провела рукой по моей груди.

– Ты заслуживаешь ту, что станет принадлежать тебе. Только тебе. И никому другому.

– Рози, – окликнул ее я, когда она направилась к дому прислуги.

Это походило на прощание, чего мне совершенно не хотелось. Я хотел поставить точку в этой встрече. Она повернула голову и посмотрела на меня.

– Не веди себя словно незнакомка.

Она улыбнулась.

– Дин, именно незнакомцами мы и должны быть.