Глава 24

Дин

Ужин на День благодарения прошел не так уж и ужасно.

А может, и ужасно, но я этого не заметил, потому что Рози ЛеБлан несколько раз признавалась мне в любви, и я весь вечер думал о том, как надену бриллиант на ее палец. Это было импульсивное решение, но обычно именно такие решения самые верные. Если подумать, то все, основанное на страсти – похоть, любовь, насилие, ненависть, – происходит спонтанно. Так почему не это?

Я бы писался от счастья, если бы женился на ней в ту ночь, когда мы поднимались вместе в лифте, а рядом со мной крутились Наташа и Кеннеди. Я просто не знал тогда, что это возможно. А теперь, когда мне это известно, мне хотелось решить все как можно скорее. Вишес ошибался. Он всегда говорил, что я слишком люблю разнообразие, чтобы довольствоваться одной девушкой. Но правда заключалась в том, что ни одна из женщин не привлекала мое внимание настолько, что мне бы захотелось перестать их менять. И как только я встретил такую, мне сразу перехотелось заглядывать на сайты знакомств, заниматься сексом втроем и трахаться с незнакомками в грязных барах, чтобы забыться, потому что случайный секс больше не приносил удовольствия. И в отличие от алкоголя, я ни капельки не скучал по этому.

Но вернемся к ужину.

Мы разговаривали и ели. В общем, проводили время с семьей. Родители Рози все еще приставали к ней с уговорами вернуться в Тодос-Сантос, несмотря на то что я доказал, что не полный придурок. Это, похоже, не успокоило их, но, по крайней мере, ее отец перестал смотреть на меня так, словно я каждый час насиловал его дочку.

После ужина нам позвонил Джейми, и мы отправились на джипе Вишеса на север Лос-Анджелеса. Очные встречи совета директоров всегда проходили в офисе. Мы не хотели рисковать и выплескивать свое дерьмо на публике, что случалось довольно часто, когда мы вчетвером оказывались в одном помещении.

Атмосфера в машине накалилась еще до того, как мы перешли к вопросу, из-за которого собрались. Я сидел за рулем, потому что оказался единственным, кто не притрагивался к алкоголю. Вишес сидел рядом с мрачным видом. Наверное, догадывался, о чем мы его попросим – сложил два и два, – а Трент с Джейми заняли задние места и обсуждали футбол.

– Как дела у Луны? – спросил Вишес, когда мы проезжали примерно одиннадцатый километр по пятой автомагистрали.

Все тут же заткнулись, а Трент прочистил горло и посмотрел сначала на Джейми, а затем на меня в зеркало заднего вида.

– Не очень.

– А что случилось?

– Она не ест. Не разговаривает. Не ходит.

– Она же умеет ходить и говорить? – Стоило отдать должное Вишесу, его голос не звучал ни жестко, ни грубо. А вполне обычно.

– Умеет, – встрял в разговор я. – Я сам видел, как она ходила, когда мы приезжали в Тодос-Сантос в августе.

– Хотите знать мое мнение? – Я увидел через зеркало заднего вида, как Трент почесал голову и тяжело вздохнул. – Думаю, у нее депрессия. Я не уверен до конца, что происходит, но мы уже обратились в больницу.

– Мама Трента в Чикаго. – Джеймс встретился взглядом с Вишесом через зеркало. – Она помогает ему с Луной, но его отец не может уехать отсюда. Ему приходится заботиться о собственной матери.

И именно в этот момент я осознал всю сложность жизни. Мы тоже когда-нибудь состаримся. И у меня вдруг возник вопрос, а буду ли я, черт побери, со своими родителями? Потому что мне бы этого хотелось. Это напомнило мне о том, что я обещал отцу заехать к нему после того, как мы закончим собрание в Лос-Анджелесе.

Я припарковался на месте Вишеса, и мы направились в его офис. На мой взгляд, он выглядел минималистично, холодно и безлико. Когда мы менялись филиалами год назад, я сделал здесь ремонт, приказав выкрасить одну из стен в зеленый цвет и заменить мебель, только чтобы позлить Вишеса, когда он вернется.

И теперь каждый раз при виде зеленого цвета он вспоминал обо мне.

Вишес с Джейми уселись на черный кожаный диван, стоящий перед большим стеклянным столом Вишеса. Я плюхнулся в кресло и засунул руки в карманы. Трент остался стоять посреди кабинета, сложив руки на груди. И все мы смотрели на Вишеса. А того это явно злило.

– Ну? – Он приподнял одну бровь и стал выглядеть более задумчивым, чем обычно. – Выкладывайте уже, черт возьми. Вы же умирали от желания сказать это мне и теперь вам не терпится посмотреть на мою реакцию, ведь так?

– Ты должен поменяться филиалами с Трентом. – Мой голос прозвучал резко и безэмоционально.

Я всегда выступал против Вишеса. Думаю, Джейми становился совершенно беспомощным, когда доходило дело до этого ублюдка, а Трент перенес столько дерьма, с которым никто из нас даже не сталкивался, что, вероятно, убил бы его, если бы Вишес отказался выполнить его просьбу.

– Ни за что. – Вишес дернул плечом и, сцепив руки за головой, устроился поудобнее. А когда он закинул ногу на ногу, то стал выглядеть настолько расслабленным, насколько это вообще возможно в данной ситуации. Я подался вперед с беспечной улыбкой на губах.

– Мы не спрашиваем. А даем тебе время закончить дела и упаковать вещи.

Возможно, я вел себя слишком напористо, но сейчас этого требовали обстоятельства. Трент оказался в полнейшем гребаном дерьме, и ему нужно было находиться здесь сильнее, чем Вишесу. И с этим согласились все.

– Черт возьми, Коул. У тебя что, закончился алкоголь, чтобы в нем утопиться? Взрослые пришли сюда, чтобы поговорить. – Слова Вишеса оказались настолько пропитаны ядом, что он разлетался по комнате даже от его улыбки.

– Еще один такой комментарий, и я засуну тебе в задницу бутылку с алкоголем, – тут же бросился на мою защиту Трент.

– Послушай парней, Вик. – Джейми поджал губы. – Думаю, ты и сам понимаешь, что Тренту необходимо вернуться сюда.

– И мне тоже необходимо находиться здесь, Джейми. У Трента есть ребенок. Но и у меня скоро появится ребенок. Так что нам обоим необходимо находиться рядом с нашими семьями.

– У тебя есть Милли. Она может позаботиться о ребенке.

– Находясь вдали от семьи? После стольких лет, которые она прожила на другом конце страны? Не делай этого с ней. И я не стану слушать ваши мотивационные речи, которых, кстати, не хватает.

– Она уехала отсюда из-за тебя, ублюдок. – Я рассмеялся.

Я даже перестал злиться. Мне просто стало интересно, что, черт побери, происходило в его больной голове. Его странная логика очаровала меня. Вишес зевнул, достал толстую сигарету и, раскурив ее, сделал глубокую затяжку. Я не так много курил в последнее время – из-за Рози, любительницы вечеринок номер один в Америке – и умирал от желания сделать несколько затяжек, но промолчал.

– Это не имеет значения. Я не собираюсь уезжать. И вы прекрасно это понимали еще до того, как переступили порог этой комнаты. Но Трент может вернуться, если захочет.

– А кто станет управлять Чикаго? – Джейми нахмурился. – Зубная фея?

– Мы можем нанять человека со стороны, – предложил Вишес.

– Какого черта? Я горбачусь по семьдесят часов в неделю не для того, чтобы какой-то незнакомец пришел на все готовенькое и начал управлять этим, – фыркнув, возмутился я. – Это наша империя. И мы здесь правим. Мы ее возглавляем. И никаких посторонних. Мы сами обозначили это правило, когда все начиналось.

– Это должно было случиться рано или поздно, Дин, – голос Вишеса звучал так спокойно, что я с трудом узнавал его. – Как думаешь, сколько еще ты сможешь продолжать в том же духе? Рози обязательно заболеет, – сказал он. Джейми тут же вскочил на ноги, готовый растерзать его жалкую задницу, а Трент сделал шаг по направлению к Вишесу, но я поднял руку, останавливая их. И он продолжил: – Это правда. На хрена вы пытаетесь приукрасить реальность для него? Когда-нибудь Рози заболеет. Я видел, в каком состоянии она находилась в прошлом году. И Милли говорила мне, что зимой ей всегда становится хуже. Но даже если она не заболеет, ты же хочешь детей, верно? Семью? Свадьбу? Все это причудливое дерьмо. Я знаю, что ты ее любишь, Дин. Я, черт побери, вижу, каким ты становишься рядом с ней, чувак. Ты втюрился по уши. И как думаешь, сможешь ли ты тратить по столько времени на работу через год? А через два? Не дури, чувак. Вот, может, это поможет тебе мыслить здраво. – Он встал и передал мне сигарету.

Я взял ее и, закрыв глаза, позволил едкому дыму проникнуть в горло.

Черт, я скучал по этому.

– А ты, Джейми? – Вишес продолжил расхаживать по кабинету. Он явно все спланировал с самого начала. Знал, что мы собираемся загнать его в угол. Хитрый ублюдок. – Разве тебе не хочется вернуться в Тодос-Сантос? Чтобы Дарья росла с Луной, моим ребенком, ребенком Дина и рядом с бабушкой и дедушкой? Неужели не хочешь?

Джейми зарычал.

– Так ты что-то уже придумал, борец за добро и справедливость? Или просто решил потыкать нас в наши проблемы?

– Придумал, – заверил Вишес и, неторопливо обойдя мое кресло, открыл свой ноутбук. – Последние шесть месяцев я обдумывал нашу ситуацию. Я женился, и моя жена ждет ребенка. У Трента возникли проблемы. Джейми живет на другом конце света. А Дин начал встречаться с девушкой, проблем со здоровьем которой хватит на всю гребаную жизнь, – перечислил он, печатая что-то на клавиатуре. – Так какого хрена мы надрываем свои задницы? Мы уже заработали гребаную кучу денег сверх тех, с которыми родились. И это больше, чем мы сможем когда-нибудь потратить. На мой взгляд, мы не делаем чего-то немыслимого или чрезвычайно сложного. И мне, например, не нравится такой образ жизни. Мне хочется проводить время со своей женой, трахать ее по три раза на день, как раньше, больше тренироваться и меньше напрягаться, ездить в более длительные отпуска и наслаждаться жизнью. И в отличие от большинства людей в мире, я могу себе это позволить. Так почему я до сих пор торчу здесь? Почему мы все торчим здесь?

Он, наконец, объяснил свою точку зрения, но его предложение звучало безумно. «Чемпионс Бизнес Холдингс» стала нашим детищем. Мы очень быстро привлекли к себе внимание как инвестиционная компания с высокой доходностью и минимальными рисками. Главным образом потому, что работали двадцать четыре на семь. И мысль о том, чтобы не работать или работать меньше, беря на себя меньше ответственности, никогда не приходила мне в голову.

– То есть ты хочешь уйти на пенсию? Стать филантропом в нежном тридцатилетнем возрасте? – поинтересовался Джейми.

Вишес развернул к нам ноутбук, и мы все уставились на страницу из «Википедии» без фотографии. Джордан Ван Дер Зи.

– Нет, конечно, черт побери. Я буду приходить на работу, но не чаще двух-трех дней в неделю. А в остальное время стану потакать своим желаниям. Вести себя как бог, которым и был рожден.

– Плохое курево. – Трент указал на Вишеса и закатил глаза. – Ты говоришь, как Наполеон под кайфом. Почему мы вообще слушаем Вишеса? И что еще важнее, ты забыл, что я не родился с золотой ложкой во рту? Я не могу взять и все бросить.

– Ты уже миллионер, – напомнил Джейми, и это означало, что он на самом деле задумался над идеей Вишеса.

И что бы ни предлагал он, Трент выступил против. А Джейми за.

Так что все теперь зависело от меня.

– Миллионер или нет, но я не собирался уходить на пенсию в тридцать лет. – Трент практически выплевывал каждое слово, а его глаза сузились. – У меня нет жены. И даже девушки. Зато есть дочь, и прямо сейчас она переживает кучу проблем. Мне нужно решить их, но и хочется отвлечься. И, черт побери… – Он пнул кофейный столик, стоящий перед ним. – Я здесь единственный ублюдок, которому нравится работать?

– Ты можешь и дальше работать, – возразил Вишес и указал на экран. – Этот чувак скупает все инвестиционные компании в этом районе. Первую сделку он совершил в Сан-Франциско три года назад, и уже добрался до Южной Калифорнии. Мультимиллиардер, мать его. Любимчик «Forbs». Чертовски сообразительный мужик, с глубокими, как и у нас, карманами. Очень глубокими.

– Мы знаем, кто такой Джордан Ван Дер Зи, – перебил я. – Ты не единственный, кто заглядывает в бизнес-журналы раз в полнолуние, Вишес. Но спасибо за бесполезную информацию.

Я учился в Гарварде. Как и Ван Дер Зи. Не в одно время конечно же. Он намного старше нас. Но там его считали легендой, потому что он относился к тем редким людям, которые сделали себя сами. Он заработал стипендию в университете Лиги плюща, надирал задницу на стажировке, а затем стал магнатом. Я смотрел документальный фильм о нем, когда окончил бизнес-школу. Чувак вырос в голландской семье рабочих. Да его отец чистил обувь, черт побери.

– Ты хочешь продать акции ему? Свою долю? – уточнил я.

– Я хочу продать большую часть из них, и предлагаю вам сделать то же самое. Оставим себе пятьдесят процентов. Мы сейчас находимся на том этапе, когда можем заключить очень выгодную сделку. Если Трент все еще хочет работать, не будем его отговаривать. Я тоже не собираюсь совсем отходить от дел.

– И я не хочу на пенсию, – сказал я.

– Я тоже, – голос Джейми прозвучал неубедительно.

Вишес обвел нас взглядом и улыбнулся.

– Так почему бы нам не расширить филиал в Лос-Анджелесе, чтобы хватило работы на всех нас?

– Предлагаю начать с самой очевидной причины – он захочет выкупить у нас пятьдесят один процент акций. – Трент прислонился своим мощным плечом к стене.

Вишес фыркнул.

– Это довольно очевидно, вам не кажется?

Чересчур очевидно. Прям как в книге «Бизнес для новичков».

Мы нетерпеливо уставились на него. А Вишес ухмыльнулся.

– Но, как я говорил, он умен. Ему бы хотелось контролировать нас, но на самом деле его не волнует «ЧБХ». Поэтому он купит и пятьдесят процентов.

После этих слов сразу стало понятно, что этот ублюдок уже общался с Ван Дер Зи. Он выглядел слишком самоуверенным для таких предположений. И взгляды, которыми мы обменялись с Трентом и Джейми, сказали, что они тоже пришли к этому выводу.

– На подобные переговоры могут уйти месяцы, даже годы, – возразил Джейми.

– Ван Дер Зи уже интересовался, не хотим ли мы встретиться, – продолжил Вишес, и мы тут же повернулись к нему.

Я закашлялся от смеха и передал Вишесу сигарету.

– Как давно ты знаешь, о чем мы собирались тебя попросить?

– Достаточно давно, чтобы продумать вполне реалистичные планы.

– Почему этот гребаный ублюдок пришел к тебе? – Трент выхватил сигарету и затянулся, а его брови сошлись над переносицей.

Вишес откинул голову и выпустил кольца дыма в потолок, а в его прищуренных глазах мелькнула злость.

– Я в Калифорнии. Он в Калифорнии. И в «ЧБХ» именно я занимаюсь юридическим дерьмом. Да кого волнует почему? Ты получишь то, что хочешь, Трент. Так что сотри уже это жалкое выражение со своего гребаного лица.

Мы переглянулись. Я улыбнулся, хотя сам не понимал чему. Никто не мог гарантировать, что Рози захочет вернуться в Тодос-Сантос. На самом деле, она любила Нью-Йорк, и именно поэтому уехала так далеко от своих родителей. Но возможность предоставить ей выбор, меня несказанно обрадовала.

– Я в деле, – решился я.

– С правильно составленным контрактом – и кучей денег – я тоже в деле, – добавил Джейми.

Трент со смешком выдохнул дым.

– Луна станет девушкой из Калифорнии.

Вишес усмехнулся:

– Давайте сделаем это, черт побери.

Рози

Что помогает тебе почувствовать себя живой?

Быть любимой. До безумия. Под открытым небом. Под проливным дождем. Под чарами, которые никогда не развеются.

«Прости, Рози, но не мне хочется, чтобы кто-то бросал меня», – сказал Дин, когда я спросила его о просьбе Эмилии никогда не уходить. В то время я считала его самоуверенным придурком. Но теперь я понимала, как ошибалась.

Его уже бросали.

Его бросила мать, а затем еще и бросила Милли.

Плюхнувшись на кровать после ужина в честь Дня благодарения, я вспомнила, как проходил день и наш поцелуй под дождем – мы словно оказались в «Дневниках памяти», Дин стал Райаном Гослингом, а я явно бредила – и начала хихикать. Но смех быстро сменился кашлем, что совсем меня не удивило.

А вот кашель закончился кровью.

Сплюнув комок кровавой мокроты, я долго сверлила взглядом платок в руке.

И в голове тут же возникла мысль не рассказывать никому об этом. Я просто не видела в этом особого смысла. Мы с Дином улетали домой через несколько часов. Он находился в Лос-Анджелесе со своими друзьями, и мне совершенно не хотелось вынуждать семью включать режим сверх заботы и тащиться в ближайшую больницу. Доктор Хастинг принимала меня и без записи, в загруженные дни и даже в выходные. Я всегда могла связаться с ней в Нью-Йорке, если это случится снова.

Я перекатилась на кровати с одного бока на другой, не в силах уснуть, хотя так в этом нуждалась. И снова закашлялась. После этого похрипела немного. Поменяла позу, в надежде найти ту, в которой не буду задыхаться от слизи, блокирующей дыхательные пути. Смешно, но моя потребность в Дине душила не его, а меня.

И как бы сильно я ни радовалась нашему признанию в любви, тело не оценило его из-за того, что это происходило под дождем.

Он сказал, что любит меня.

Это вызвало у меня такой восторг, который не ощутить ни за какие деньги в мире. Но счастье тут же омрачилось страхом. Потому что я понимала, когда-нибудь – в не таком уж далеком будущем – я умру. Умру посреди той прекрасной жизни, что он распланировал для нас.

А вдруг я оставлю его тридцатилетним вдовцом с детьми, о которых нужно заботиться? Позволю ли я ему взвалить это на себя? Сколько сердец я разобью и почему перестала сопротивляться желанию не допустить этого?

Он рассказал мне о Нине.

Вот еще одна причина, из-за чего мне не спалось. Дин вырвал мое сердце из груди, а я даже не представляла, как его вернуть. Он околдовал меня. И сейчас я чувствовала себя совершенно раздавленной, но при этом в невероятно приподнятом настроении. Я услышала, как скрипнула дверь в мою комнату, и вновь закашлялась в скомканный платок. Прищурившись, я посмотрела на кусочек ткани и увидела еще больше темных пятен крови. От тяжелого вздоха мои плечи опустились.

Спасибо, реальность. Сегодняшний день оказался таким классным, но ты опять все испортила.

– Милли? Закрой за собой дверь. Дует, – прохрипела я.

Но дверь открылась еще шире. А проем заполнил Дин, затмевая своим присутствием все мои страхи и сомнения. Он скользнул в постель в одежде, обуви и даже в пальто, а затем натянул на нас одеяло. Я взглянула на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. Красные цифры показывали шесть утра.

– Что ты делаешь? – Я сжала платок в кулаке и спрятала под одеяло, чтобы он ничего не увидел.

Ему не следовало знать. Дин бы сразу потащил меня в неотложку, а я ненавидела туда ездить. Потому что всегда считала отделения неотложной помощи в больницах местом, куда ваша душа отправляется умирать, хотя тело продолжает функционировать.

– Какой смысл раздеваться, если через час нам выезжать, – пробормотал он мне на ухо, прижимаясь стояком к моей заднице.

Хотя сам Дин казался слишком сонным для секса. Удивительно, но меня это не разочаровало. Я чувствовала себя просто ужасно, а с Дином не получится заняться сексом вполсилы или притвориться бревном.

– Как прошла встреча? – прохрипела я.

– Хорошо, – ответил он спустя несколько секунд.

– Трент переезжает в Тодос-Сантос?

– Через какое-то время. И мы со временем тоже.

– Что?

– Приоритеты, Рози. Они меняются. И мы меняемся тоже.

– Ты говоришь, как они, – возмутилась я, хотя не злилась на Дина так сильно, как на родителей.

– Нет.

Он обхватил мой подбородок пальцами и повернул к себе для нежного и медленного поцелуя. Такого, каким одаривают жену после свадьбы, а не соседку, с которой иногда занимаются сексом.

– Я говорю, как я. И мне плевать, чего хотят они. Но я знаю, что ты уехала в Нью-Йорк по неверным причинам. Здесь ты тоже сможешь стать независимой. Люди имеют над тобой только ту власть, которой ты сама их наделишь.

Я сглотнула и сменила тему.

– Ты заезжал к отцу?

– Не успел. Я высадил Трента у дома его родителей десять минут назад. Папе придется подождать. А ты почему не спишь?

– Слишком много мыслей в голове.

И это не ложь.

Зато, казалось, мои слова успокоили его. Я подавила новый приступ кашля, опасаясь обнаружить новые капли крови. А когда мы наконец добрались до аэропорта, сразу же отправилась в туалет.

И кашляла. Кашляла. Кашляла.

Приземлившись в Нью-Йорке, я тут же позвонила доктору Хастинг, но секретарша сказала, что у нее возникли неотложные семейные дела и она уехала за город. Девушка предложила приехать в больницу на обследование.

И мне следовало это сделать, но я захотела еще немного выйти за границы реальности, не думая, что что-то может пойти не так.

Но я ошибалась. Потому что все полетело коту под хвост.