Глава 28

Дин

С самого утра земля то и дело уходила у меня из-под ног. И мне не следовало отмахиваться от этого.

Как только я перевел шестьсот тысяч на обнищавший банковский счет Нины, она написала название кафе через дорогу, где мне в полдень предстояло встретиться со своим биологическим отцом. И после этого оставалось достаточно времени, чтобы добраться до Хэмптонса. Даже если возникнут бесконечные пробки, дороги окажутся, заблокированы, а на город обрушится буря.

– Меня не будет до конца дня, а если кто-то спросит, куда я пропал, скажи, что отправился в ад, – бросил я Сью, проходя мимо ее стола.

Я влез в свое пальто с тропическим принтом от Valentino. Сью покосилась на меня и одарила говорящей улыбкой: «Чтоб ты подавился своим дерьмом».

– Хороших выходных, мистер Коул.

– И вам, мисс Пирсон.

Да пошла она. Если ей нравилось обращаться ко мне так, то и я в долгу не останусь. Меня это не волновало. В этот момент я воспринимал Сью как белый шум.

Выйдя из офиса, я направился в кафе на другой стороне улицы под проливным дождем. Что разозлило меня еще сильнее. Правда, так сильно, что мне казалось, я буду злиться перед встречей. Но стоило мне дернуть дверь, как над головой зазвонил колокольчик, такой же как в «Черной дыре», где работает Рози. И это помогло мне немного взять себя в руки. Вдобавок я вспомнил, что Нина не будет присутствовать, что тоже порадовало. Она получила то, что хотела, и у нее не осталось рычагов давления на меня. Так что к этому моменту она, скорее всего, уже позабыла мое имя. Приняла желаемое за действительное.

Кафе оказалось переполнено деловыми мужчинами и женщинами, пытавшимися перекусить сэндвичем во время обеденного перерыва, поэтому я обвел скептическим взглядом помещение, пытаясь понять, как мы узнаем друг друга. Может, мне следовало упомянуть, что я люблю чудаковатую дизайнерскую одежду? Вряд ли бы кто-то не заметил мое странное пальто.

Я прошел мимо барной стойки, вглядываясь в лица людей, которые смотрели в свои тарелки или на экраны телефонов, и отчаянно пытаясь определить, на кого из них я похож.

Трое молодых людей в костюмах. Нет.

Два студента, попивающих кофе перед ноутбуками. Дальше.

Восьмидесятилетний старик в костюме-тройке. Ага, конечно. Нина бы на него не клюнула.

Женщина чуть за тридцать, ответившая мне пристальным взглядом и растянувшая в улыбке ярко-красные губы.

Прости милая, но я счастлив со своей девушкой.

Мой взгляд скакал от одного стола к другому, пытаясь отыскать хотя бы одного подозреваемого, а сердце билось о ребра, как в тот вечер, когда Рози разделась и оказалась в моей постели.

А затем я узнал густую седую шевелюру, и тут же нахмурился, а с губ сорвался короткий смешок.

– Папа? – Я подошел к маленькому столику в углу зала. Мой отец, Илай Коул, сидел на стуле, уставившись в кофейную чашку. – Боже, почему ты не сказал, что приедешь? Это из-за дела Фарлона? – спросил я.

Отец оторвал взгляд от своего кофе и поднялся на ноги, но ничего не сказал.

Что за чертовщина?

Нет.

Нет, нет, нет, нет, нет. Я отступил на шаг.

– Где Нина? – выпалил я.

Я схожу с ума? Это самое больное и извращенное дерьмо, которое могло прийти мне в голову, после предположения о том, что Рози мне изменяет, когда она находилась в больнице. Ведь мой отец был счастлив в браке с мамой, когда Нина залетела. Наверное, мой биологический отец сбежал в последнюю минуту и Илай примчался, чтобы поддержать меня.

– Сядь, – сказал он.

– Нет. – Казалось, мое лицо застыло, словно маска. – Скажи мне, какого черта ты здесь делаешь и где Нина.

– Следи за языком, Дин.

– Да плевать, папа. – Я уперся руками в спинку стоящего передо мной стула. – Что происходит?

Паника растекалась по венам. И даже не помогал внутренний голос, твердивший, что я просто все выдумал. Папа придвинулся ближе и положил руку мне на плечо. Но его хватка оказалась не такой крепкой, как обычно.

– Я хотел рассказать тебе все, когда ты приезжал в Тодос-Сантос на День благодарения…

– Нет. – Я недоверчиво рассмеялся.

А затем оттолкнул его, чувствуя себя так, словно кто-то ударил меня по носу изнутри. Папа отлетел к стене, по пути задев рукой стоявшую в очереди женщину. За что мы удостоились осуждающего взгляда.

– Моя жизнь не какая-то гребаная мелодрама, и я не верю, что ты трахал Нину, когда был женат на маме.

Это прозвучало как утверждение, но на самом деле походило на принятие желаемого за действительное. Папа вскинул руки, признавая свою вину.

– Нам нужно о многом поговорить, сынок. Тебе следует присесть.

– Перестань, черт побери, говорить мне сесть! – вспылил я, хлопая обеими руками по его столу.

Одиннадцать лет назад Дональд Уиттакер все же отправился в отделение неотложной помощи после того, как промучился два дня от боли. Там ему помогли залечить сломанный нос, сломанные ребра и несколько порезов, оставшихся после встречи со мной. У него отсутствовала страховка, поэтому Филину и Нине пришлось выложить кучу денег за его пребывание в больнице. И вряд ли он понимал, что его спасло от смерти появление Тиффани, дочери проповедника.

И вот одиннадцать лет спустя я задавался вопросом, кто исполнит роль Тиффани и остановит меня от причинения вреда отцу. От того, что не получится исправить. Потому что мне хотелось хорошенько ему врезать. И я не собирался использовать тело своей девушки, чтобы выпустить пар.

– Я все могу объяснить. – Его голос звучал чуть громче шепота.

Люди смотрели на нас поверх своих чашек с кофе. Папа обхватил рукой мой бицепс и попытался усадить за стол. Но я не сдвинулся с места.

– Скажи, что это ошибка, Илай. – От холода, прозвучавшего в моем голосе, по телу побежали мурашки.

– Это не ошибка. – Он прищурил глаза, оставаясь все таким же спокойным и уверенным, как и всегда. – Ты не ошибка.

Я не знал, что думать. Не знал, что чувствовал. Не понимал, почему мама не развелась с ним, узнав, что он трахал ее старшую сестру.

А потом меня осенило. Ведь я тоже был таким.

Таким же засранцем. Тем, кто встал между двумя сестрами. Засранцем, который заслуживал только ненависти. Вот кем я стал.

– И ты решил сообщить мне об этом только сейчас? – выплюнул я.

– Ты отклонял мои звонки всякий раз, когда я пытался дозвониться.

Господи боже.

– Ты умер для меня. – И сейчас я ни капли не шутил. – Умер, черт побери. Не звони мне. Не разговаривай со мной. Даже не вспоминай обо мне. А я не стану вспоминать о тебе.

Резко развернувшись, я вылетел из кафе и хлопнул за собой дверью, после чего отправился в ближайший бар.

– Бармен. Бренди, – потребовал я, трижды ударив кулаком по стойке.

А затем отключился.

Рози

Распахнув глаза, я застонала и потянула руку, чтобы коснуться головы. В ухе тут же раздался раздражающий звук. Словно кто-то завел старый драндулет, который не предназначен для поездок. И именно в тот момент я поняла, что из моих вен тянутся трубки, отчего мои глаза распахнулись от удивления. Мне поставили капельницу. Я находилась в светлой комнате с лампами дневного света.

А значит, меня ждет большое больничное шоу.

Этот мрачный сценарий так часто проигрывался в моей жизни, что я начала уставать от него.

– Что происходит? – прокашлявшись, прохрипела я, хотя и не видела, находился ли кто-то рядом.

Расплывчатая картинка перед глазами прояснялась после каждого моргания. В комнате стояла невыносимая жара, и я задумалась, кто поигрался с термостатом. Казалось, воздух настолько жаркий и влажный, что я могла пожарить бекон на своем лбу.

Ммм, бекон. Я проголодалась. А это показалось мне хорошим знаком.

Но раздражающая машина продолжала тарахтеть рядом, действуя мне на нервы.

Прррршшш. Прррршшш. Прррршшш.

Кому-то следовало ее выключить, пока я не сломала ее.

– Ты в больнице. – Я услышала голос сестры, а затем почувствовала теплое прикосновение ее ладони к моей руке.

И хотя я вспотела, моя кожа казалась невероятно холодной по сравнению с ее. Я склонила голову набок и зажмурилась, а затем снова открыла глаза, чтобы посмотреть на Милли. Рядом с ней сидели родители. И все трое смотрели на меня внимательно, с широко открытыми глазами, как на животное в зоопарке.

Ее губы нежно прижались к моей щеке.

– Как ты себя чувствуешь?

– Ну, судя по вашим взглядам, лучше, чем выгляжу. Почему я здесь?

Я помнила многое. Как колотила в дверь дома в Хэмптонсе, пока не полопалась кожа на костяшках. Как звонила и писала Дину. Как пыталась поймать такси, стоя под дождем. Но остальное выпало из памяти. Наверное, мой организм разошелся и я упала в обморок или что-то в этом роде.

– Кто привез меня сюда? – спросила я, прерываясь на кашель после каждого слова.

– Таксист.

Ох. Задавая следующий вопрос, я чувствовала себя идиоткой.

– А где Дин?

Милли посмотрела на маму, та бросила взгляд на папу, а он повернулся к окну.

– Мы не знаем. – Милли поджала губы. – Вишес пытается до него дозвониться. Мы поехали сюда в ту же секунду, как узнали о случившемся.

Я обвела взглядом палату, но не узнала обстановку. А значит, меня привезли не в госпиталь Ленокс-Хилл. Мы находились в двух часах езды от Манхэттена. И там точно не было этой ужасной машины, издававшей такой раздражающий звук.

– У тебя сильная пневмония. – Мама оттолкнула Милли и села на мою кровать, а затем обхватила ладонью мою руку.

Я едва не расплакалась от этого жеста. А затем прижала пальцы к ее ладони, наслаждаясь кратким мгновением близости. Вот только она выглядела измученной.

– Инфекция распространилась по телу, а твоя простуда только все усугубила. Ты очень слаба.

Я похлопала ее по руку и выдавила улыбку.

– Не переживай, мама. Я постоянно лечусь от пневмонии.

– Но в этот раз пострадали еще печень и поджелудочная железа. – Милли облизнула губы и заморгала.

Папа подошел к окну и прижался лбом к стеклу, в которое громко барабанил дождь. Возможно, он сделал это потому, что не хотел, чтобы мы видели, как он плакал.

– Мы говорили, что этот парень принесет лишь проблемы, – вздохнул папа.

Он выглядел не злым. А скорее раздраженным. И полностью опустошенным.

– Не надо сейчас об этом, – упрекнула его Милли.

– Тебе следовало вернуться в Тодос-Сантос. – Мама вытерла слезы с лица.

И тут я поняла, что, возможно, моя самая большая проблема заключалась не в том, что я не знала, где сейчас находился Дин. Потому что мама очень редко плакала. Папа вообще никогда не плакал. А Милли?.. Я еще раз взглянула на нее. Сестра кусала кожу вокруг большого пальца и боролась со слезами.

– Кто-нибудь может выключить эту машину? – я сменила тему, стараясь разрядить обстановку. – Ну, которая жужжит так, словно вот-вот взорвется. – Я фальшиво рассмеялась.

Милли подняла взгляд со своего круглого живота и вздохнула.

– Она работает за твои легкие, Рози.

Я закрыла рот и прислушалась. Дерьмо. Она действительно помогала мне дышать.

Потому что раздражающий звук раздавался каждый раз, когда я делала вдох.

Прррршшш. Прррршшш. Прррршшш.

– Не понимаю, – пробормотала я. – Я же нормально себя чувствую. Серьезно.

Но так ли это было? Я попыталась сесть, но у меня тут же заболела спина и загорелись легкие. Милли подскочила ко мне и принялась поправлять подушки за спиной, пока мама придерживала за плечи, чтобы я не завалилась назад. Мой взгляд скользнул к моим ногам. А в голове всплыли слова доктора Хастингс, которые она сказала на одном из моих первых приемов: «Ты можешь жить полноценной жизнью, Рози. Если правильно разыграешь свои карты и будешь заботиться о себе. Большинство пациентов с муковисцидозом умирают от осложнений на легкие или становятся инвалидами. Но если ты станешь заниматься физическими упражнениями, ходить на физиотерапию и принимать лекарства, то все будет хорошо».

Так неужели мое здоровье пошло не по тому пути? Свернуло на указателе «Пневмония» и теперь направляется к городу «Инвалидность». Потому что сейчас мне казалось, что тело мне не подчиняется. И это напугало меня сильнее мыслей о смерти.

Когда мама отпустила меня, чтобы я прижалась спиной к подушкам, перед глазами потемнело. И я больше не пыталась успокоить своих родных. Теперь их очередь успокаивать меня.

– Ты хочешь чего-нибудь, Козявочка Рози? Может, шоколада?

Вот только мамина вымученная улыбка лишь разозлила меня. Мне было больно видеть, как она старалась. Неудивительно, что они умоляли меня вернуться в Тодос-Сантос. Хватило ровно четырех месяцев с нашего первого свидания с Дином, чтобы все полетело коту под хвост, а я оказалась перед закрытыми дверьми под проливным дождем, ожидая, пока Рукус откроет свое сердце.

«Глупая девчонка, – эти слова всплыли у меня в голове, как и несколько месяцев назад, после того как мы впервые переспали. – Глупая. Глупая. Глупая».

– Все в порядке, спасибо, – ответила я за мгновение до того, как в комнату с важным видом вошел Вишес.

То, что он появился здесь, удивило меня. Видимо, мое здоровье в полном дерьме, раз даже Вишес приехал. Он засунул телефон в брюки и наклонился, чтобы поцеловать Милли в лоб. От этой картины сердце сжалось в груди.

– Доктор Хастингс едет сюда. Она прервала свой отпуск, – сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Но в комнате тут же зазвучали слова благодарности. Насколько я помнила, она уехала из города по семейным делам. Хотя не удивлюсь, если ей просто хотелось отдохнуть от таких пациентов, как я.

– Как дела, Роза? – посмотрев на меня, спросил Вишес.

– Жить буду, – Я горько рассмеялась. – Или нет, кто знает.

– Мы не можем найти Дина, – признался он и, приподняв одну бровь, посмотрел на Милли, словно спрашивая разрешения продолжать.

Она коротко кивнула ему в ответ.

– Да говори уже. Я большая девочка.

Даже если со стороны так не казалось. Даже если я вела себя глупо и безрассудно, застряв под дождем в ожидании Дина.

Вишес потер затылок и медленно выдохнул.

– Никто не разговаривал с ним с утра пятницы. Чуть больше суток назад.

Отлично. Может, он мертв? Ох нет, я этого не говорила.

Беспокойство вспыхнуло внутри. Чем закончилась его встреча с отцом? Что натворила Нина? Куда он пропал и когда я перестану беспокоиться о нем и сосредоточусь на своих проблемах?

– Да плевать нам на Дина. – Милли оскалилась и встала на ноги, держась за спинку стула. – Пусть только появится здесь, я выскажу ему все, что о нем думаю.

– Сестренка. – Я закашлялась, и все посмотрели на меня, ожидая продолжения речи. Я же краснела под их взглядами от потока сухого лающего кашля. – Сначала убедись, что с ним все в порядке, а затем можешь высказать ему все, что хочешь.

– А если он захочет увидеть тебя? – спросила она.

– Ну, если он придет сюда пешком, то нет уж, спасибо. А вот если его доставят на носилках, так уж и быть, я его выслушаю.

– Рада, что у тебя еще остались силы шутить. – Ее ноздри раздулись. – А теперь успокойся и передохни немного.

Ей не требовалось просить меня дважды. Десять минут спустя я уже крепко спала, надежно укутавшись в объятиях забытья и обезболивающих. И хотя все присутствующие разговаривали вполголоса, а свет совершенно не мешал, звуки ускользающей жизни звучали на заднем плане, пока мои легкие боролись за каждый вздох.

Прррршшш. Прррршшш. Прррршшш.