Глава 24

Можно ли назвать меня слабохарактерной? Уверена, что можно. Можно даже посмеяться, глядя на своё отражение в зеркале и можно даже плюнуть в него.

Я бы могла это сделать… если бы не была такой слабохарактерной. Что произошло? Почему всё перевернулось с ног на голову? И почему я не узнаю саму себя с тех пор, как познакомилась с ним?!

Сейчас я стояла посреди кухни с тряпкой в руке и пялилась на то, как Егор, склонившись над раковиной, колдовал над моим смесителем. Или над тем, что от него осталось.

Жалкая картина, если смотреть с его стороны…

— Я утром съезжу за новым смесителем. — Выпрямившись, он повернулся ко мне лицом. Оно было мокрым, почему-то грязным, и слегка уставшим.

Но вода больше не била фонтаном, и не превращала мою кухню в миниатюрное озеро. Хотя, воды было достаточно для того, чтобы слышать хлюпанье под босыми ногами.

— Спасибо. — Промямлила я, чувствуя облегчение и смущение одновременно.

— Должна будешь, — отшутился Егор, усмехаясь.

Опустив голову, он посмотрел на насквозь промокшую футболку, прилипшую к широкой мускулистой груди. И, оттянув ткань, слегка встряхнул её. Он снова прилипла, очерчивая грудные мышцы и кубики пресса. Окончательно выводя меня из равновесия.

Резко втянув воздух, я отвела взгляд и тихо прокашлялась. Меня будто встряхнули.

— Я… — Я почувствовала лёгкий сердечный спазм. Или это нервы? Что-то сжалось в груди. Скрутило, словно пружину, и замерло. Дыши, Руся… — У меня нет ничего, чтобы ты переоделся. И сушильной машины тоже нет.

Егор несколько секунд молчал. Смотрел на меня в упор, и я видела как его взгляд мечется по моему лицу. Этот взгляд, кажется, мог лишить воли.

Поэтому я отвернулась. Перевела дух и внимание.

Бросила тряпку в ведро и, не зная, куда деть руки, просто сложила их на груди.

Мне нужно было переодеться. Моя пижама тоже была насквозь мокрой. И он это видел. Поэтому старался концентрироваться на моём лице. Поэтому его взгляд не находил себе места.

Как благородно…

— Ты ящик не убирай далеко, — Егор кивнул на небольшой чемодан с инструментами, который папа засунул в шкаф на балконе. Я с трудом вспомнила, где нужно его искать. — Он ещё понадобится. Я воду перекрыл пока…

— Везде?

— Только здесь. На кухне. — Он тряхнул головой, и несколько капель, разрезав воздух, приземлились мне на лицо.

Стерев их, я тяжело вздохнула и посмотрела себе под ноги. Нужно как можно скорее собрать воду, пока та не просочилась на нижний этаж, к Борису. У меня нет лишних денег на ремонт.

— Я пока воду соберу. — Сосредоточенно произнесла я, опускаясь на колени. Сглотнув ком, возникший в горле, я снова потянулась за тряпкой.

— Я соберу. — Послышалось у меня над головой. — А ты иди переоденься. Простудишься…

Вырвав тряпку из моих пальцев, он опустился на корточки и слегка подпихнул меня плечом, сдвигая в сторону. Занял моё место, и добавил:

— Я вижу твою грудь, Руслана. Я серьёзно. Лучше смени одежду на сухую.

Он произнёс это тихо, но твёрдо. И я, стиснув зубы, резко поднялась на ноги и отступила.

Что мне делать дальше? Попросить его уйти? В мокрой одежде?

Он ведь может вызвать такси. В мокрой одежде…

У него где-то неподалёку кто-то из знакомых живёт. Он же может попросить принести ему сухую одежду. Или всё же не живёт? Не удивлюсь, если он и здесь солгал.

Захватив с собой первую попавшуюся сухую пижаму, я заперлась в ванной и стянула с себя мокрые шорты. Залезла в сухие и расстегнула пуговицы на рубашке.

Влажная кожа покрылась крупными мурашками, и я задержала взгляд на груди. Соски стянуло прохладой. Я прижала к ним ладонь, слегка растирая затвердевшие горошины.

— Чёрт!

Меня слегка потряхивало. Мысли о том, что Егор находится у меня дома выводили из равновесия. Будто я стояла на краю пропасти, но кто-то с изрядным постоянством пытался толкнуть меня в спину.

Кто?

Егор, конечно же.

Он всё это время был там? В подъезде? Никуда не уходил? Почему?! Чего ждал?

Кажется, он заснул прямо там. Под дверью.

— Русь? — в дверь постучали, и я, вздрогнув, оглянулась. — Ты там как? Надолго?

От его голоса тонкие волоски на теле встали дыбом. Внутри что-то надломилось. Хрустнуло, вызывая дрожь в руках.

Стиснув челюсти, я часто задышала.

Ты же не мазохистка, Руслана. Никогда ей не была. И не трусиха. Чего же ты сейчас боишься? Себя? Его?

— Да! — Выдавила я, отрекаясь от нахлынувших чувств.

Я хотела. Я безумно хотела его и не могла вынести собственной слабости перед ним.

Что он делает со мной?!

Дверная Ручка опустилась вниз. Дёрнулась пару раз и снова замерла. Как и моё сердце в эти секунды.

Я стянула с себя рубашку и влезла в майку. Тонкая ткань обтянула ноющую грудь, выделяя соски ещё больше.

— Блин! — Снова выругалась я, озираясь на дверь.

Это какая-то пытка!

— Егор? — Позвала я его через дверь.

— М?

— Зачем ты пришёл? — я подошла и положила пальцы на ручку. — Зачем всё это? Я ведь всё тебе сказала. У нас ничего не получится…

— Открой, Руслан. — Произнёс он уставшим голосом. — Хватит на сегодня разговоров через дверь. И туалетов тоже хватит. Ты можешь выйти?

Это против правил. Это нечестно по отношению ко мне. Это тяжёлая артиллерия, которую он внаглую использовал против меня.

Я старалась не смотреть на обнажённый торс. Мой взгляд лихорадочно блуждал по его лицу, а мысли неслись в опасном направлении.

— Куда ты дел свою одежду? — Я требовала объяснений там, где их не должно быть. Всё и так ясно.

— Снял. Она мокрая. — Констатировал очевидный факт Егор, делая шаг ко мне.

— Стой! — Выставив перед ним руку, я смотрела на него широко открытыми глазами, и чувствовала как пол ускользает из-под моих ног. Будто превращается в рыхлый песок, поглощая мои стопы и забирая у меня точку опоры. — Хватит, Егор. Остановись. Перестань, слышишь?

Застыв напротив, он тяжело вздохнул. И, усмехнувшись, покачал головой.

— Мне сейчас гораздо более неловко, чем тебе. — Тихо произнёс. — Я в одних трусах. Я почти безоружен…

— Никто не заставлял тебя раздеваться.

— Я бы поспорил, но…

— Тебе лучше уйти, Егор. — Запальчиво выдохнула я, и едва не подавилась собственными возмущением. Я так сильно боялась. Я не была готова к тому, что маячило на горизонте.

— Ты мне скажи… — на секунду прикрыв глаза, он ударился затылком о стену. Я вздрогнула, ощущая тугой узел в области солнечного сплетения. — Что у вас с Артёмом?

— Почему ты не спросишь это у Артёма? Я ведь уже не раз говорила тебе, что не сплю с ним. И никогда не спала. Между нами никогда не было ничего, кроме дружбы. И… — Я поморщилась, чувствуя беспомощность. — И я не обязана перед тобой отчитываться, Егор! Ты мне кто? Никто! Почему тебя это так волнует? Я говорила тебе, что то, что произошло — ошибка. Моя ошибка! Не твоя. Ты получил, что хотел. Ты в выигрыше! Я признала ошибку. Дура. Недалёкая.

— Что не так? — Он снова дёргается вперёд, но натыкается на мою ладонь. — Блядь, да что не так, Руслан?! Я что, прокажённый какой-то?!

— Нет… нет, мы просто закончим этот разговор. Хорошо? — Запальчиво потребовала и попыталась обогнуть Егора, но он перехватил мою руку и притянул к себе, резко дёргая и срывая шипение с моих губ. — С-с-с!

— Чёрт! — Тут же ослабил хватку, но не отпустил. — Тогда просто объясни!

— Объяснить что? — Я едва сдерживалась, чтобы не закричать от бессильного гнева. От раздражения, которое испытывала по отношению к самой себе.

— Что не так? — Склонившись надо мной, произнёс мне прямо в губы, вызывая дрожь по всему телу.

Всё так. Всё было на своих местах. Кроме моих мозгов, которые плавились под прессом его близости.

— Я знаю таких, как ты, Егор. — Заговорила я, шипя. — Я знаю, каково это: связаться с человеком, вроде тебя. И знаешь? Мне не понравилось. Я с самого начала сказала тебе, что думаю.

— Таких, как я? — Переспросил он, снова сжимая пальцы на моей руке. — Не прояснишь?

— А ты сам не знаешь? М? — Его вопросительный взгляд говорил о том, что без объяснений он от меня отстанет. — Озвучиваю ещё раз: ты лживый манипулятор. Токсичный и незрелый. Самодур и…

Я перевела дыхание и снова взбрыкнула. Безрезультатно.

— И? — процедил он сквозь плотно стиснутые зубы. — Что ещё?

Сердце ухнуло к ногам, когда он притянул меня почти вплотную к себе. Моя грудь врезалась в его обнажённый торс. Дыхание оборвалось.

Я знаю, каково это. Меня целый год раскачивали на этих качелях. Останавливали, а потом резко подбрасывали в воздух… делали солнышко, заставляя хвататься за поручни и крепко смыкать веки. Чтобы не видеть. Не замечать. Обманывал, а потом говорил, что это я себя накручиваю. Срывался, а потом ползал в ногах. А потом случилось то, что меня, наконец, отрезвило окончательно.

И я не хотела повтора. Я боялась его как огня…

— Что ты хочешь, Егор? Секса? — Устало спросила я. — Если да, то лучше брось эту затею. Как бы я не хотела того же, я вполне разумна, чтобы не допустить этого…

— Можно по пунктам? — Он перебил меня, продолжая стискивать пальцы на моей руке. Как ни странно, больно не было. — По порядку? Что я сделал не так и почему такие заключения? Незрелый? Это спорный вопрос. Самодур? Хорошо, тут ещё можно согласиться… хотя, я не согласен, но уступлю. Токсичный? — Прищурившись, он провёл кончиком языка по губам. — Это потому что наше знакомство не задалось? Потому что я не припомню, что ещё могло послужить…

— Всё. Абсолютно всё. Ты же только и делаешь, что пытаешься меня поддеть. Ты не можешь без этого! Ты постоянно намекаешь мне на то, что я шлюха!

— Что?! Что за бред? Я прямо сказал тебе, что ты мне нравишься! Я открыто заявил об этом! Я разве веду себя как ублюдок?

— Ты обманул меня! Разве нет?! И не единожды! — Должно быть, мои глаза превратились в две маленькие щелки. Я едва не заскрипела зубами, слушая его вопросы. Несколько секунд. Мы просто смотрели друг на друга. Молча прожигали дыры в лицах друг друга. Дышали на износ. — Ты обманом затянул меня к себе домой. Специально спрятал мои ключи и прикинулся хорошим парнем. Так ведь? А потом как ни в чем не бывало положил их на стол. И как трус свалил из дома, чтобы не смотреть мне в глаза!

И снова пауза. Тишина, от которой гудели барабанные перепонки. Сердце гулко билось о рёбра. Я хотела бы отмотать время назад и не встречаться с ним вовсе.

— Ч-что?! — Выдавил из себя Егор после мучительно долгой паузы. — Спрятал ключи? Что за фантазии? Свалил? Ты что несёшь?

— Вот только не начинай, ладно?! Я знаю таких, как ты! И знаешь, что ещё? — Я поднялась на мыски, бездумно приближая к нему своё лицо. — Я не стану твоей очередной подстилкой, пускающей на тебя слюни. Я тебя насквозь вижу, Егор.

Я заметила как он напрягся. Пристально смотрел на меня. На полных губах мелькнула нервная усмешка.

Я тяжело сглотнула.

Я хотела задеть его. Хотела уколоть. Но почему мне показалось, что ненароком я задела и саму себя?..

— Как интересно… — хриплым голосом произнёс он, отпуская мою руку. Отступил на шаг и пальцами сжал переносицу, тихо посмеиваясь. Будто я сказала что-то забавное. — Вот как, значит?

В эту секунду я пожалела о сказанном. Возможно, я наговорила лишнего. Возможно, я погорячилась. Возможно, не стоило так распаляться. Можно было просто сказать, что он мне не интересен. Совсем. Сказать, что я остыла после той близости. И это бы наверняка задело его гораздо больше. Его эго не выдержало бы этого.

— Я тебя понял. — Кивнув, он поднял согнутые в локтях руки, показывая мне свои ладони, и отступая ещё на шаг. Капитулируя. — Даже не знаю, как мне оправдываться перед тобой… и есть ли смысл?.. — Я слышала сарказм в его голосе.

— Я благодарна тебе за кран. И думаю, что на этом мы подведём черту…

— Не вопрос.

Сказав это, он отвернулся и скрылся в гостиной. В моей гостиной. Я слышал лязг металлической бляшки и шелест одежды. Меня потряхивало. И что-то внутри меня жалобно выло. Словно пыталось достучаться до меня. Сказать мне о том, что я могла совершить ошибку.

Нет, Руслана. С ним ты будешь страдать. Как тогда. Не смей наступать на эти грабли снова.

Он вышел, одетый в джинсы и мокрую футболку, которая всё ещё липла к его телу. Замер на пару секунд, глядя на меня. Его взгляд заскользил по моему телу, начиная от ступней и заканчивая моими глазами. И я, нервничая, громко сглотнула, пытаясь смочить слюной пересохшее горло.

— Я тут подумал, — начал он, сделав навстречу мне несколько шагов. — Раз уж я такой гондон в твоих глазах… — ещё один шаг, и он припирает меня к стене, тут же блокируя руками пути к отступлению. — Тогда что мне терять? М?