Эпизод 2.11 "Медовый месяц с ложкой дегтя"

Сказать, что все у нас сказочным образом наладилось — неправда, как неправда и то, что все осталось по-старому, то есть плохо. У нас получалось, пусть не через раз, а реже, зато без помощи посторонних предметов. Разве это не волшебно? У нас действительно начался второй медовый месяц, как я и мечтала…

Или нет, скорее свадебный мандраж — мы сто лет не целовались в таком количестве и качестве, в которое, наверное, довольно быстро и перешло это самое количество. Везде: не только в постели, но и на кухне, на диване, на прогулке с собакой. Седой Березов и целуется на улице, как подросток! Это даже не нонсенс. Это фурор! Это победа! Моя победа над его здравым смыслом.

Что такое счастье для супругов? Стареть вместе. Вот и будем делать это вместе, но чуть позже. Я стареть не спешу…

Сколько прошло времени с нашего возвращения в Питер? Две недели? Нет, не две, а чуть меньше. Моя Анюта еще не вернулась с Тенерифе. Молодой человек повез ее в отпуск — может, попросит руки? Было бы здорово. Безумно хочется погулять на чьей-нибудь свадьбе…

Пока же мы гуляли по набережной — так странно: поздним вечером при свете фонарей, отражающихся в реке, нога за ногу, рука под руку, иногда останавливаясь у парапета, чтобы взглянуть на блестящую воду и поцеловаться. Да, именно… Мы словно решили наверстать упущенное — то, что люди обычно делают в молодости. Беззаботной… Моя прошла в материнских заботах, а о своей Березов никогда не рассказывал. Говорил — ничего интересного.

Мы посетили оперу… Правда, пришлось один раз пихнуть мужа локтем в бок. Но на джазе, в маленьком старом клубе, он не уснул. Все наблюдал за парой, подсевшей к нашему столику за неимением свободных. Я пару раз даже пихнула его под столом ногой, но Слава всякий раз пинал меня в ответ.

Она — чуть старше меня. Он — явно под пятьдесят, с брюшком и бесцветными глазами. Ссутулившийся на манер… Ну да, братков! Локти на столе. Лопатник тоже — на столе. Зачем — не знаю. Она… Мне хотелось узнать мнение мужа, но я не рискнула его спросить. Крашеная под естественный цвет — видимо, чтобы скрыть седину. С довольно сильным слоем тональника — чтобы скрыть морщины? Помада лишь кое-где — съедена от нервов, нетронутой осталась лишь карандашная подводка. Челка слишком длинная, постоянно падает на глаза, и она откидывает ее назад, то и дело стукаясь рукой о край стола. Думает небось — подстригу под корень. Не надо, дура! Он только это в тебе и запомнит.

На парикмахерских курсах нам рассказали историю — выдуманную или нет, неважно, но тогда, девочкой, я в нее поверила. Пришла как-то раз к нашему мастеру подруга за сорок. Сказала — еду на море, последний шанс. И та подстригла ей ассиметричное каре. Подруга вернулась довольной — у курортного романа оказалось продолжение. Только попросила убрать челку — надоела. И вместе с челкой ушел тот самый «последний шанс», заявив, что в даме полностью пропал шарм: ему, типа, нравилось следить за ее рукой…

Я тоже следила, как завороженная, забывая оборачиваться к сцене хотя бы для имитации заинтересованности концертом. Как же она хочет ему понравиться, а он впечатлить — хотя нечем, вот и пытается сделать это деньгами. Заказал бутылку самого дорогого в меню вина. Смех и грех — испанского!

Я все время крутила в руках пустой стакан из-под глинтвейна. Наверное, очень нервно, потому что девушка-официантка сцапала его у меня прямо из рук и спросила, хочу ли я еще?

— Она хочет, — ответил за меня Березов, уже не в силах сдерживать улыбку.

Мужик глянул на него с какой-то злостью, а баба — с презрительной усмешкой — на меня. И я нарочно протянула через столик правую руку, заставляя мужа вынуть из-под стола свою, чтобы показать шумным соседям по столику наши чуть потускневшие золотые кольца.

Эти двое говорили о чем-то совершенно бессвязном: о какой-то работе, каждый о своей, и прочих вещах — из серии «о погоде», как принято у людей впервые встретившихся. И временами он спрашивал — чего не пьешь, налить еще, новую бутылку заказать? Дурак, чего ее спаивать? Она уже и так твоя. Все сделает, чтобы только не ушел.

— Яна, это было некрасиво, — сказал Березов, когда мы решили прогуляться пешком до Невского проспекта и только там взять такси.

— Это было пошло, — буркнула я, сильнее сжимая его тонкий итальянский джемпер.

— Я не про них говорю, а про тебя. Яна, ты же не в цирк пришла.

— Ты сам на них смотрел! — почти обиделась я за незаслуженную отповедь.

— Я смотрел на тебя, пытаясь понять, что тебя так веселит в этой паре? Может, ответишь?

— Да ничего меня не веселило!

Я прибавила шагу. Березов тоже, чтобы удержать мою руку у своей. Даже накрыл ее теплой ладонью.

— Мне было ее жалко: говно пытается выловить в проруби голыми руками. Не знаешь, что хуже — быть одной или, как Алла, мучиться замужем за идиотом. Я ей сказала — разводись. А сейчас вот подумала: ну разведется, а потом? Потом-то что? Когда взвоет от одиночества, вот так же будет собачкой смотреть в рот козлу, который выбирает вино по ценнику?

— Будто ты выбираешь вино как-то иначе?

Березов, я с тобой серьезно, а ты меня высмеиваешь — как всегда!

— Слав, я выбираю вино для семейного ужина. Это нечто другое. Я его выбираю для тебя.

— А, ну да… Тогда давай прекратим покупать алкоголь. Смотри, я до тебя не пил вообще. Это ты меня споила. Спрашивается, зачем? Ты же и без вина мне нравишься.

Я замерла. Нет — встала как вкопанная.

— Слава, твоя шутка глупа!

Он поймал мой взгляд и перестал улыбаться.

— Яна, я сейчас не шучу. Я налил тебе один раз, для храбрости. Я не собирался наливать тебе каждую ночь.

Я сжала ему руку, даже ущипнула, но он остался серьезным.

— Отлично! Теперь ты меня в алкоголички записал! Я не пью одна. А вообще, знаешь что, я хочу амаретто! Прямо сейчас. Так что пошли в кофейню за Тирамису!

— Яна, ты сейчас придуриваешься или тебя так вынесло с двух бокалов?

Слава резко рванул меня на себя, позволяя прохожим пройти мимо.

— Что я делаю не так? — шепнула я ему в лицо, чувствуя перебор Армани, полфлакона сегодня на себя вылил?

— Для начала, орешь на всю улицу, — Слава по-привычке нагнулся лбом к моему лбу. — Ян, купить тебе кофе? Немного.

— Если я и пьяная, то не хочу трезветь. Мне хорошо. Но если тебе нужен кофе, чтобы не уснуть сегодня, то я куплю тебе две чашечки.

— Ян, если ты думаешь, что ты мне нравишься вот такой, то ты ошибаешься. Взрослость — это не алкоголь в неограниченном количестве, а умение вести себя после него так, чтобы на утро не было стыдно. Кажется, с этим у тебя проблемы.

Я вскинула голову.

— Что еще вас, Вячеслав Юрьевич, во мне не устраивает? Сегодня или вообще. Огласите весь список, пожалуйста.

Шутка не удалась. Березов решил ответить серьезно:

— То, что в сорок, ты пытаешься вести себя, как подросток. Хочешь Тирамису, я куплю тебе Тирамису, только не надо вести себя так, как та дура за столом. Прекрати на мне висеть! Один вечер — даже приятно. Второй — ну ладно… Яна, люди вокруг. Ты не замечаешь, что на нас оборачиваются?

Он одернул на мне кофту, хотя та и не задралась вовсе и, взяв меня за руку, как ребенка, потащил дальше. Я что, действительно пьяная? Даже если так, что я сделала не так? Именно сейчас. Даже не поцеловала ни разу. Раньше на нас да, оборачивались, но сейчас… Столько мужиков в сорок седых или вообще лысых. В остальном мой муж на пенсионера не похож. Да и я, увы, давно не девочка.

Ну что так смотришь? Не договорил? Так не на ходу же!

— Слав, к черту Тирамису! — я не шептала, цедила сквозь зубы. — Давай уже такси вызовем и поедем домой. Еще с собакой гулять…

Не, я же соображаю, как трезвая. Может, вино дерьмовое с фруктами намешали? Хотя надо было брать третий стакан, чтобы не вспомнить наутро этот разговор. У меня — медовый месяц, а у него — бочка с дегтем, оказывается. Может, для поцелуев на улице ему в Париж нужно попасть? Кто там из советских писателей в почтенном возрасте удивлялся, впервые оказавшись в городе любви, а? В школе нам еще говорили… Про метро там было: на эскалаторе в обнимку едут и без стеснения взасос… Завидовал писатель просто, что ему слабо!

Не хочешь, не надо. Я даже в такси сейчас отсяду подальше, а то в машине зеркало заднего вида имеется. В динамиках какая-то западная хрень, а в голове — Аллегрова, снова, как наваждение: «Давай поедем в Мулен Руж, куда с женой своей законной, ходить считают моветоном, ты это правило нарушь…» Нет, Березов если и нарушает, то только скоростной режим. На красный — ни-ни, никогда… «Кончай молчать, зачем ты мелешь, что ты мой муж на самом деле, ну кто поверит в эту чушь…»

Я даже не поворачивала в сторону Березова головы, смотрела в окно, жалея, что еще не август и по-прежнему светло. Все видно, и главное — мои глаза на мокром месте… Перепила, да? «Давай поедем в Мулен Руж, ты там напьёшься и докажешь, что ты не скучный муж со стажем, а искуситель женских душ…» Какой Мулен Руж, я вообще ни разу не видела Березова пьяным! За чужим столом ни стопки, всегда за рулем. И теперь своей правильностью ты упрекаешь меня? Что-то ты, милый, всегда спокойно сводил дебет с кредитом в обход налоговой морали…

— Яна, тебе нехорошо?

— Да, мне не хорошо…

Спросил он меня не в машине, а уже у подъезда.

— Я в порядке, не надо меня держать, — добавила я тут же, чтобы он не вздумал хватать меня под руки.

Пусть уберет руки, мне они неприятны…

— Не жди меня, ложись, — бросил он, пристегивая Стелле поводок.

— Не буду…

Не буду ждать… Ничего хорошего. Испортит все одной фразой. Я хочу в Мулен Руж, одна…

— Ян, ты Вконтакт проверяешь? — это мне неожиданно позвонила Алла. В одиннадцать. Что-то случилось? Мы не общались с ней с Барсы…

— А чего там?

Нет, со вчерашнего дня я точно в соцсетях не была. Сегодня у меня выходной от арт-студии. А лучше бы кошек рисовали! Мой воздушный замок целее бы был…

— Наш класс снова решил собраться. Спонтанно. В эту пятницу. Недалеко от школы, там ресторанчик есть. Выпивку можно с собой. Только за банкет заплатить…

— По какому поводу? Еще и летом… Все же по дачам…

— Не все. Даже ты не на даче. Пойдешь?

— Нет, — ответила я, не раздумывая. — Зачем?

— За компанию. Со мной.

— А тебе зачем?

— Чтобы из дома выйти. И на дачу не ехать.

— Ну так иди без меня…

— Без тебя меня не пустят. И без тебя я не хочу туда идти. Давай? Неужели не отпустит? Со мной же. Янка, ну пожалуйста… Я даже за тебя заплачу. В кой-то веке.

— Вот не надо только за меня платить. Я тебе завтра дам ответ. Поговорю со Славкой, есть ли у него планы…

Планы будут, даже если он решит просто почитать. Нафига мне одноклассники? Алкоголь с собой — нажраться решили? Встречались бы дома с друганами. Кто-то там до сих пор дружит. Причем тут только Алла? И, тем более, я…

— Ну куда ты с грязными лапами?!

Березов сумел вытащить собаку из спальни до того, как та запрыгнула на кровать. Я тоже с грязными — вернее, в одежде.

— Яна, тебе плохо? Нет? Чего тогда не разделась?

Я покрутила в руке телефон.

— Алла звонила.

Муж вышел без дополнительных вопросов. Потом вернулся и спросил, когда возвращается Аня?

— В среду.

Зачем ответила, дура!

— Тогда в пятницу утром поедем в Финку.

И снова вышел. До августа, что ли? Была ни была!

— Слава, я не могу в пятницу. Обещала Алле сходить с ней выпить…

— Скажешь, что не можешь.

Даже в комнату не заглянул! Собака вернулась ко мне, но я вытолкала наглую в коридор и пошла на шум льющейся воды: Березов брился.

— Нет, не скажу. У нее проблемы в семье, — Я ведь не вру, да? — И о таких вещах с мамами не говорят, понимаешь?

Он обернулся от зеркала — наполовину в пене.

— Об ее проблемах только ленивый не говорит.

— Дурак ты, Березов! — Я действительно сейчас разозлилась и еле удержалась, чтобы не шарахнуть дверью ванной комнаты. — Это я тебе все рассказываю, а она не в курсе, что ты знаешь… Короче, я иду.

— Ты меня что, не поняла? Мы уезжаем в пятницу. Утром. Так ей и скажи. Встреться с ней завтра или в четверг. В чем проблема?

— В том, что утром на работу.

Березов бросил бритву в стакан, но не умылся.

— А нельзя поговорить, не напиваясь?

— О таких вещах нельзя.

— О каких таких вещах? Может, стоит попробовать, а?

Боже, он невыносимый зануда!

— Давай прямо сейчас проведем эксперимент. Ты трезвый?

Он молчал.

— Ты ходил от меня налево?

Молчит. И даже руку с крана убрал, так и не пустив воды.

— Почему ты молчишь?

— А смысл реагировать на твои глупости? Скажу нет, не поверишь. Скажу да — совру.

— Почему же сразу не поверю? Что тебе еще надо было? Ты научил меня всему, что тебе нравилось…

Внутри вдруг сделалось пусто и холодно. Я пьяная, да? Зачем я завела подобный разговор? Само вырвалось… Я не хотела… Блин…

— Что замолчала?

Слава схватил полотенце и вытер с лица остатки пены — прямо так, без воды. Хотел повесить обратно на крючок и промахнулся, но поднимать полотенце с пола не стал. Для этого надо было отвести взгляд от меня.

— Можешь продолжить, мол всю жизнь обслуживала меня по полной.

Я ничего не ответила. Только отошла в сторону, поняв, что Слава хочет выйти из ванной комнаты. У двери в нашу спальню он обернулся:

— Ты вернулась из Испании сама не своя и снова намылилась куда-то с Аллой. Я, честно скажу тебе, ненавижу твою подружку. Зачем только отпустил тебя на ту встречу. У тебя же никогда не было в школе друзей…

— У меня их и сейчас нет, твоей милостью. Ты не умеешь дружить. Ты только бизнес со всеми делаешь…

Глаза в глаза. Долгое мгновение.

— Иди спать.

И он отошел от двери.

— А ты?

— А я почитаю на диване.

Вот как замечательно! Даже если я дала повод, никто не просил его брать. Как и разбрасываться полотенцами. Я сунула его в стиральную машину и уставилась на себя в зеркало. Ты чего ревешь, дура? Зачем? Кому это надо? Хочет спать на диване, пусть спит. Когда-то же надо начинать спать порознь!

— Яна, ты чего ревешь?

А ты чего вернулся? Чтобы обнять, ткнуться подбородком в плечо, смять грудь…

— Умывайся, чисти зубы и спать. Утром будешь человеком. Пригласи Аллу сюда. Я уйду с собакой далеко-далеко. В пятницу так в пятницу…

— Не хочу дома, — шмыгнула я.

— А я не хочу, чтобы ты напилась. Ты пить не умеешь. Не ждать же мне под окнами, когда вы, подружки, наговоритесь.

— Я возьму машину и не буду пить вообще. Ей просто нужно поговорить.

— А тебе нужно помолчать, — он потерся гладкой щекой о мою мокрую. — И со мной, и с ней. Главное, с ней. В каждой избушке свои погремушки, и ты тут не советчик. Это только счастливы все одинаково. Янусь, я тебя жду, давай…

Я умылась и почистила зубы, а потом сорвала с себя всю одежду и вошла в душевую кабинку. Захотелось включить гидромассаж, чтобы отмыться от всей грязи, которой я себя облепила. Ну зачем я врала? Ну почему было просто не сказать про встречу, на которую приспичило пойти Алле… Побухтел бы, как всегда, и отпустил. Пить я там не собиралась и так. Буду за рулём. Отвезу потом Аллу к ее козлу. Изменяет он ей? Вряд ли, кто на такого посмотрит!

Слава действительно читал, но в нашей кровати. Собака лежала на коврике и тоскливо смотрела на хозяйские тапочки. Одеяло в ногах примято. Снова пыталась занять мое место, дрянь!

— Оставь ее здесь, — Березов почувствовал мое желание выгнать собаку в коридор. — Будет же в голос вздыхать под дверью…

Я сдернула с волос резинку. Шапочка для душа не спасла. Волосы были чуть влажными на затылке. И я расправила их по спине… Выгнулась, чтобы расслабить позвоночник, и почувствовала как концы волос щекотнули копчик.

— Яна, лови!

Я обернулась: пижамные штаны угодили прямо мне в руки, а вот футболка упала к ногам.

— Одеваться? — не поняла я.

— А ты что-то другое хочешь?

Я мотнула головой.

— Чего тогда спрашиваешь?

Я быстро нагнулась за футболкой. Да пошел к черту! Типа его обслуживать не надо! Какого черта бреется тогда? Поиграем в воздержание? Отлично! Только попробуй обнять меня, только попробуй…

— Янусь, ты чего дергаешься?

А я действительно дернулась, когда отложив книгу и выключив ночник, муж по привычке решил притянуть меня к себе. Я же сама сказала, что мне сегодня не надо. Слишком неприятный осадок от вечера. Точно ничего не получится.

— Волосы влажные. Замерзла, — солгала я, и Березов проглотил мою ложь.

Доброй нам ночи. И пусть утром никому из нас ни за что не будет стыдно.