Эпизод 2.12 "Предательство"

Мне стало стыдно в пятницу. Вечером. За Аллу. За красную помаду на ее губах. И я перегнулась назад, чтобы взять с заднего сиденья упаковку влажных салфеток.

— Ты не испанка, — выдала я, копаясь в сумочке в поисках помады нейтрального цвета. — Держи. И вообще кого ты там решила шокировать?

Все оказалось намного хуже, чем шесть лет назад, когда народ решил впервые собраться всем классом. В тот раз я пошла на встречу только для того, чтобы увидеть нашу классную руководительницу. Нынче были только мы… Вернее, почти никого не было. В основном парни. И в основном пришли побухать. И какого фига в ресторане!

— Какие люди…

Мне хотелось ответить так же, хотя бы тем же тоном, но Димка слишком мило улыбнулся и даже отодвинул для меня стул.

— Что будешь? — он потянулся было за бутылкой шампанского, но замер в ожидании ответа.

— Ничего не буду. Я за рулем.

— А чего пришла тогда?

Ну нормальный вопрос. Ожидаемый. Мужской!

— В качестве водителя.

Дима не изменился. Удивительное дело, что Шилов потрепался слишком быстро и из красавчика к сорока годам превратился в нечто более-менее удобоваримое, а Димка наоборот приобрел какую-то солидность, что ли… Как у него сейчас дела, спрашивать не хотелось. Это Алла знает все и про всех, а я и в группе класса состою чисто номинально, а по профилям одноклассников точно не хожу. Кольцо на пальце имеется, рубашка чистая. Галстука нет — значит, нет и желания выпендриться.

— Хочешь потанцевать?

Он не выпил много. Во всяком случае съел намного больше. Еда удивила качеством, и я в какой-то момент поняла, что хочу расстегнуть пуговицу на джинсах. Оделась я достаточно затрапезно, чтобы в голове мужа не родилось лишних вопросов. Правду я ему так и не рассказала — последовал бы резонный вопрос: зачем лгала изначально? На который я могла ответить лишь так: ты меня разозлил!

Джинсы и кофта из тонкого кашемира, в которой почти сразу стало жарко, несмотря на воду со льдом, которую я пила стаканами.

— А пошли!

Я просидела почти весь вечер молча. Сначала говорила с Аллой, а потом она встряла в мужской разговор и понеслось. Я не нашла себе нового собеседника — и в общем-то даже не искала. Димка, хоть и сидел рядом, говорил не со мной.

Танцевать я так и не научилась. Даже чечетку, а ей меня исправно учили в одном ирландском пабе два подвыпивших приятеля сына и остальная такая же развеселая толпа. Здесь же все было чинно. Пусть и шумно. Но драку никто не заказывал. Медляк медляком, но Димка по-советски взял меня за руку. Пальцы с золотыми кольцами на уровне глаз — хорошее напоминание о том, что следует держать пионерское расстояние. Мне-то точно не хотелось делать его комсомольским, а Димка все же попытался прощупать под кашемиром топ. Или просто вытирал вспотевшую ладонь.

— А ты, Кузьмина, не меняешься.

— Я — Березова.

— Ну, у тебя на странице стоит девичья фамилия.

— У меня на той странице вообще ничего нет. Я ее создала специально под прошлую встречу. А вот на рабочем аккаунте моя настоящая. Только там нет ничего интересного. Можешь не искать.

— А с чего ты взяла, что я искал? Просто кликнул. Раз, два… Чтобы при встрече не обознаться. Подружку твою не узнать вон, а ты не меняешься.

— А ты стал лучше. И это не комплимент. Это констатация факта.

— Жалеешь?

Я не поняла намека, и тогда его рука отыскала прореху между ремнем и майкой — до меня сразу дошло, о чем он говорит…

— Ага, жалею… Что он не пристрелил тебя тогда. А мог… Хотя… Чего к тебе ревновать-то было…

Теперь не понял Димка.

— У меня парня действительно не было тогда. У меня был… мужчина… Дим, убери руки. И спасибо за танец.

Я демонстративно заправила майку обратно под ремень и вернулась к столу, где сразу достала телефон и уставилась в экран. Мишка прислал новую фотку. Они с Эйлин стоят на камнях, которые называют еще домами фейри.

— Последний айфон?

Я перевернула телефон экраном вниз.

— А какое это имеет значение?

— Никакого, — Димка отвернулся и попытался вклиниться в чужой разговор.

Я начала искать взглядом Аллу. И нашла. С Шиловым. Твою ж мать! Схватила телефон, отправила ребенку «спасибо» и переслала фотку мужу. Тут же пришел вопрос: «Вы там наговорились?» Почти.

Я встала. Резко, и чуть не поддала свою тарелку. Димка удержал скатерть — следил за мной, выходит. Да плевать! Мне сейчас надо…

— Кузьмина, ты чего?

Ничего, я просто скинула руку Шилова со спинки стула Аллы, чтобы протиснуться между ними и сказать:

— Ал, пойдем. Я что-то устала сегодня, — сочиняла я на автомате. — А мне еще до дома час добираться.

Алла подняла на меня глаза — осоловевшие. Что она пила, водку?

— Ну так езжай домой. Я сама доберусь.

— Куда ты сама доберешься?

Она не ответила, так как встрял Шилов — козел:

— Кузьмина, ты что, не поняла? Тебе русским языком сказали — вали домой.

Я развернулась и пошла к выходу. Бодрым шагом, но спускалась по лестнице уже тихо. Я не имею права обижаться на пьяную. Я должна вернуться и запихнуть ее в машину.

— Да, что?! — заорала я в телефон, отчего-то уверенная, что это нетерпеливый муж меня подгоняет.

Пауза. Потом тихий голос. Незнакомый.

— Яна, извините…

На «вы»? Кто это?

— Это Стас, муж Аллы. Я пытаюсь ей дозвониться, но она не отвечает. Вы все еще вместе?

— Вместе, — Блин, вокруг тишина. Сейчас попросит передать телефон Алле. — Только я покурить вышла, — Опередила я возможную просьбу.

— Вы еще там долго будете?

— Не знаю… А что?

— Ничего. Просто… Да нет, ничего. Отдыхайте. Извините, что позвонил.

— Да не проблема.

Еще какая проблема! Я сжала телефон. Черт! Какого хрена я наврала двум мужчинам? Любимому — ради дуры, бухающей с козлиной-одноклассником, и другому козлу… Пусть инфантильному козлу, но пока мужу, который отпустил жену со мной.

— Дать сигарету?

Я резко обернулась и уткнулась в Димку.

— Я не курю.

— А я слышал, что покурить вышла…

— Дай пройти.

И я пошла назад. Еще быстрее, чем до того на улицу. В зале хохот. И громче всех ржет моя дура — аж спасательный круг вокруг талии трясется. Но он ее сейчас не спасет.

— Стас не может до тебя дозвониться, — выдала я без прелюдии.

Кстати, Шилов при моем приближении сразу убрал руку. Уже с ее плеча, а не стула.

— Я в курсе, — ответила Алла медленно. — Я не хочу с ним говорить.

— Я тоже не хочу с ним говорить, но он мне звонит!

— Не отвечай.

— Слушай, Алла. Тебя отпустили со мной. Под мою ответственность.

— Кузьмина, ты бредишь? — усмехнулся Шилов нагло.

Мне аж съездить ему по роже захотелось. Один волос вырос в козлиную бородку, а на затылке я заметила плешину.

— Алла, пошли домой. Хочешь, я отвезу тебя на дачу?

— Яна, я никуда не хочу. Иди домой. Тебя там ждут. Меня — нет.

Сколько она выпила?

— Тебя ждут на даче!

— Меня там ждут завтра. Вот завтра я туда и поеду.

— Алла…

Но дальше мне сказать не дали. Шилов вскочил со стула, и я от неожиданности отступила на шаг.

— Кузьмина, тебя проводить до машины?

— Я сам ее провожу.

Я обернулась к Диме и вырвала руку, за которую тот попытался меня схватить. Хотя «взять», наверное, все-таки… Теперь путь до двери показался мне вдвое короче. Глаза были на мокром месте — тушь не помогла сдержать слез. Я стучала низенькими каблуками, точно била в барабан — сигнал тревоги.

— Что ты за мной идешь? — обернулась я на лестнице, вдохнув полной грудью ночную прохладу.

— Я не за тобой иду, а домой. По-трезвому сама видишь, как там…

Он трезвый? Может, и трезвый — понятия не имею, сколько Димка выпил. Я за ним не следила.

— Доброй ночи, — бросила я кратко и зашагала к внедорожнику, стараясь не размахивать рукой, в которой все еще держала айфон.

— Классная тачка…

Да он когда-нибудь отстанет?!

— Дима, что тебе надо?

Он пожал плечами.

— Ничего. Просто сделал комплимент.

— Машине?

— Тебе. Вернее, твоему мужу, раз смог купить тебе такой танк.

— Я купила его сама.

Димка хмыкнул. Нагло.

— Где живешь? Все там же? — спросила я его, и он кивнул. — Тогда могу подбросить…

Зачем я предложила? Меня просто колотило из-за Аллы. Я даже машину не открывала, все держала руку на ручке и не сгибала пальцев.

— Слушай, Дим. Может, мы ее заберем?

— Кого? А… — он расхохотался в голос. — Ты про Зуеву? Силой ее в машину решила запихнуть и муженьку отвезти? Комиссар полиции нравов ты наш!

— Чего ты ржешь? Она же в хлам пьяная. Это низко.

— Я ее напоил? Она сама набралась. Шилов потом уже подсел. И я тебе про него еще в школе говорил.

— Я не могу уйти.

— Позвони ее мужу. Пусть приезжает…

Один звонок и крест на дружбе. Зато спасенная семья. Но семья ли это?

— Ну…

Я раскачивала руку с телефоном, точно маятник. Что выбрать? Дима ждал. Смотрел мне в глаза. Я — сквозь него. Позвонить Березову? Спросить? Но о чем?

— Садись в машину, — бросила я Диме, наконец рванув дверь на себя.

Села, пристегнулась. Бабе сорок. У бабы своя голова на плечах. Я не полиция нравов!

— Далеко от школы? Какой адрес?

Он сказал, но я не стала вбивать его в навигационку. Тут не три сосны, только две — не заблудишься.

— Слушай, можешь люк открыть?

Он смотрел вверх, не на меня. Я нажала на кнопку, и открылась панорамная крыша. Жаль, что светло — звезд не видно.

— Чем занимаешься по жизни? На какие шиши танк?

— Всем понемногу, — ответила я уклончиво.

Он же не всерьез интересуется. Я же не из грязи в князи, ни за богатенького буратину выскочила… Звонок. К счастью, не Стас и не Березов.

— Кость, в чем дело? — это звонил совладелец почтового бизнеса.

— У нас пять щенов!

— Поздравляю! Но нам не нужно…

— Овчарочники хреновы! Мне нужно, чтобы ты завтра к половине двенадцатого на почту подъехала. Пару ребят на собеседование придут, а мы ну никак завтра… А переназначать ночью не хочется.

— Причем тут я? Звони Березову.

— Я ему позвонил. Сказал — звони директору.

— Слушай, Кость, ну я же не бум-бум в этом. Кого я вам выберу?

— Того, с кем бы тебе захотелось переспать.

Я чуть не впилилась в стоящую на светофоре машину.

— Ян, я серьезно. Того, кто посимпатичнее и похаризматичнее. Ну, по-бабски там реши. Нам его на прием-выдачу поставить надо. Больше ничего не требуется. Инструктаж Настя сама проведет. Договор стандартный. Не в службу, а в дружбу, сделаешь? А потом давайте к нам с ночевкой. Не делай бизнес с друзьями, как грится. Когда у нас были в последний раз? У меня квадроциклы простаивают. Внуков не пускают больше к нам, совсем не пускают. Эта дура скандал закатила, что угробим детей.

— Хорошо, я поговорю с Березовым.

— Чего с ним говорить? Запихнула в машину и делов. Давай, баня, девочки, все будет… Кстати, я их вчера вычесал. Можешь забирать целый мешок.

— Хорошо. Только наша девочка ваших боится. Так что нам отдельные апартаменты, пожалуйста.

— Так надо было хаски брать! А не немецкую дуру.

— Костя, отвали! До завтра! Отбой!

И я выключила громкую связь.

— Дим, извини.

— Там, во дворе налево.

— Я помню. Предки так здесь и живут.

— А ты где?

— Где придется, — бросила я, горя желанием высадить поскорее героя и вернуться… Да, я решила вернуться в ресторан и забрать Аллу. Пусть даже силой.

Дима не выходил. Хотя мотор уже автоматически заглох.

— Мои все на даче, — изрек он вдруг, буравя меня взглядом. — Зайдешь?

Я не стала спрашивать — зачем. Получила бы тот же самый ответ, что и двадцать пять лет назад. Поэтому просто расхохоталась. Слишком громко. Потому что нервно. У них что? Секс-встреча была?

— Дим, ты реально думаешь, что я буду с тобой спать?

— А почему нет? — он не сделал даже движения, обозначавшего бы его намерения покинуть мое авто. — Я уж явно лучше… — он на секунду замолчал, выстукивая по торпеде какую-то хрень, и с коварной ухмылкой продолжил: — … лучше целуюсь, чем твой муж…

— Да? — я снова нервно хохотнула. — Если уж мне нужен будет поцелуй, то я выберу себе завтра двадцатилетнего. У него явно с этим делом обстоят дела лучше, чем у сорокалетнего.

Теперь усмехнулся Димка:

— Да никогда… Кишка тонка будет подойти. Если, конечно, ты не заплатишь ему за это…

— Приплачу, не волнуйся. Давай, вали. Меня муж дома ждет и собака.

— А детей нет?

— Сын вырос. Живет отдельно. Давай, выходи! У меня тоже пистолет в машине имеется. И я не промахиваюсь. Мой муж отличный учитель.

Я лгала, но Дима поверил и вышел, шарахнув дверью со всей дури. У меня танк — выдержит любого дурака. А вот моя душевная конституция хрупкая, на козлов не рассчитана. И я газанула с места и вошла в поворот, не сбрасывая скорости. Белые ночи, дворы пустые… А я полная — нервов…

— А где Зуева? — спросила я в ресторане.

Не было ни ее, ни Шилова. Я отсутствовала двадцать минут. Не больше. Блин… Я так шарахнула ногой по последней ступеньке, что сломала каблук. Да и хрен с ним… Я, может, сейчас сломала Алле жизнь. Разулась, пошла по асфальту босиком. Джинсы и туфли все равно не носят вместе. Я просто балетки не нашла, а кроссовки были пыльные. Так и явилась домой — как с загула.

— Ты чего? — не понял Березов, открыв мне дверь.

Я тут же рухнула ему на грудь и разревелась.

— Яна, ну черт бы побрал твою подружку!

Овчарка прыгала рядом, повизгивая, пока Березов тащил меня на диван.

— Ну чего? — он присел на корточки, пока я откидывала с лица мокрые спутавшиеся пряди.

— Каблук сломала…

— Яна…

— Березов, я — сука, ты знаешь об этом?

Я смотрела на него глазами… Не знаю какими, но он на секунду зажмурился.

— Знаю, — выдал он уже с открытыми глазами. — Что ты сделала?

— Я тебе наврала про встречу с Аллой.

Он остался невозмутим.

— С кем ты встречалась? — голос пустой. Мерный. Как капающий кран.

— У нас была встреча одноклассников. Алла ушла оттуда с мужиком. А я сказала ее мужу, что она со мной.

Березов резко поднялся, толкнул собаку и сам шагнул за ней следом, будто забыл, что кресло в противоположной стороне.

— А об чью голову ты сломала туфлю?

— О лестницу. Со злости, что не сумела забрать ее домой.

— Почему ты не сказала мне, куда идешь?

— Потому что ты бы меня не пустил.

— С чего это вдруг?

— Не знаю… Ну соврала и соврала. Сейчас же сказала правду. А теперь скажи ты — что мне делать?

— С чем и что тебе надо делать?

— С Аллой. Я чувствую себя, точно помоями облитая.

— Сходи в душ, — усмехнулся муж зло. — Тебе налить выпить? Я специально купил амаретто.

Я подняла глаза к его лицу — до того буравила взглядом светлый ковер — не улыбается Слава, совсем не улыбается.

— Что мне делать? — не унималась я.

— Не врать мне больше. Никогда. И пойти в душ. У тебя ноги черные. Испортишь ковер.

Я поднялась и бочком прошла к двери в коридор. Но на пороге обернулась.

— Вот что бы ты сделал на месте ее мужа?

Слава молчал. А я ждала ответа. Я хотела его знать. Для себя.

— Я никогда не буду на месте ее мужа. Иди в душ. И не лезь в чужую семью.

Я вышла из душа с мокрой головой. Присела в кухне к столу, на котором стояли две стопки, безумно пахнущие миндалем. Запах и вкус детства. Да, да…

— Тебе Морозов дозвонился?

— Да. Я сказала, что мы приедем к ним с ночевкой. Но на почту я не пойду. Разберись сам, потому что я не разбираюсь в мальчиках, — В груди глухо ухнуло, и я поспешила добавить с притворной веселостью. — Мне всегда нравились мужчины постарше.

— Да? — Вот Березов улыбался открыто. — А я наивно полагал, что тебе нравился всего один… мужчина средних лет.

Я схватился рюмку и подняла ее над столом.

— За тебя, мой единственный мужчина!

— За тебя, моя девочка!

Звон стекла показался мне слишком громким. Это, кажется, от моего сердца откололся маленький кусочек. Наверное, тот, что я случайно подарила Адаму. Все, больше его нет и я о нем не вспомню. Никогда.