Глава 37

— Простите, что мешаю вам обниматься, — злобно процедил Седрик сквозь зубы, — но нам пора ехать.

Эстер приподняла голову и посмотрела на него. Его плотно сжатая челюсть и яростно пронзающие ее глаза сказали ей, что она выбрала правильную тактику. Седрика съедала ревность. Ему не нравилось видеть ее в объятиях другого мужчины на той самой лавочке, где он так умело соблазнял ее.

Почувствовала ли она при этом удовлетворение, Эстер не могла сказать. Ей все равно было плохо. Если она и испытывала радость, то только от того, что ее никто больше не обманывал и она перестала быть жертвой подлеца.

— А мы и правда засиделись, — повела она сладко плечами. — Как же незаметно пролетело время.

Вместе с Адамом она поднялась с лавки и, подхватив жениха под руку, отправилась к коляске.

Седрик шел впереди и передвигал ногами отрывисто и тяжело. Эстер видела и его сжатые кулаки и напряженную спину. В ее душе пробились ростки жалости к нему, но она тут же задавила их. Играя ее чувствами, Седрик не жалел ее. Он ей пользовался. Так что его гнев был не больше чем естественная реакция на отставку. Но скоро его гнев испарится. Скарлетт быстро утешит его.

В карете царила гнетущая тишина. Лицо Седрика было таким напряженным, что на нем заострились все черты. Казалось, будто он ненавидел весь мир, а особенно тех, с кем ехал, хотя Адам и вел себя прилично. Он не заигрывал с Эстер и даже не бросал на нее кокетливые взгляды. Он просто сидел рядом и был ее соседом. Но Седрик все равно был недоволен и, скрестив на груди руки, кривил рот в презрительном оскале.

Холл театра встретил Эстер ярким светом от множества зажженных ламп и свечей, вычурным убранством и гулом людей.

Ее появление в обществе с бывшим и нынешним женихом привлекло к их троице всеобщее внимание. Гул затих, уступив место шепоту, который с молниеносной скоростью распространился по холлу. Было очевидно, что уже весь Лондон в курсе странных отношений герцога Лавкрафта, его друга, графа Чедвика и мисс Дэвис. Наверняка все обсуждали, что эти два привлекательных, знатных и богатых джентльмена нашли в бедной и некрасивой девушке? Что побудило сначала одного, а потом другого сделать ей предложение.

На себе Эстер ловила осуждающие взгляды, мол, за что это ей досталось такое счастье — женить на себе если не герцога, то графа, в то время как на Седрика смотрели с пониманием и где-то даже одобрением, что он отказался от неё, а на Адама с жалостью, так как теперь ему выпало несчастье стать мужем самой незавидной невесты столицы.

Помня о цели посещения театра, все трое натянули на лица беззаботные улыбки и с гордой поступью отправились в самую гущу людей.

Эстер с Адамом получали поздравления в основном от мужчин, а вот женщины, большей частью которых составляли девушки, все свое внимание направили на Седрика, но в их лицах не было жалости. Все они пытались привлечь его внимание призывными взглядами и завлекательными улыбками. Но Седрик никак не реагировал на их флирт и целенаправленно шел в свою ложу.

Даже не поворачивая головы и не поднимая на него глаз, Эстер видела все что он делал. Ей не стоило радоваться его равнодушию к другим девушкам, но она радовалась.

Правда радость ее продлилась недолго и закончилась ровно в тот миг, когда ступила на балкон.

Оказалось, что в ложе герцога сидела Скарлетт.

Эстер была к многому готова, но не к настолько скорому появлению маркизы. Седрик вместе со Скарлетт будто дали ей пощечину.

Чтобы справиться с разочарованием, Эстер на миг прикрыла глаза, а потом открыла их и постаралась выглядеть равнодушной.

Седрик не изменял себе. Он всегда был тороплив и быстро шел к своей цели, так что ей нечему было удивляться. Какой ему был смысл оттягивать ухаживания за Скарлетт, если он мог делать это уже сейчас? Некрасивую невесту он пристроил, так что можно было заняться и своей личной жизнью.

Замечая все вокруг, Эстер не заметила главного — удивленный взгляд Седрика. Но словесно выразить это удивление он не успел, так как его опередил Адам:

— Леди Фриман, что вы здесь делаете?!

Она обернулась и уверенно произнесла:

— Что вас так удивляет, мистер Чедвик? Седрик сам обещал мне, что одно место в его ложе всегда остается за мной. Я бы не осмелилась появиться в ней, если бы он сам мне это не предложил. Но если вам неприятно мое общество, то я могу…

Она уже привстала, как Адам торопливо замахал руками и примирительным тоном произнес:

— Нет, нет, что вы, я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Оставайтесь, пожалуйста. Это ложа Седрика, и только он решает, кого в нее пригласить. Могу вас заверить, что не имею ничего против вашего присутствия.

Скарлетт вопрошающе посмотрела на Седрика.

— Конечно, леди Фриман, это место ваше по праву. Я не отказываюсь от своих слов.

Последней целью маркизы была Эстер, которой и досталась ее победоносная улыбка.

Эстер словно еще раз получила пощечину. Эти два чудовища продолжали измываться над ней.

Адам усадил ее на стул между собой и Седриком. Скарлетт же оказалась сидящей по правое плечо от хозяина ложи, после чего не переставала наклоняться к нему, прикрывая их лица веером, и что-то шептать ему на ухо.

Они вели себя как два голубка — влюбленные и счастливые. Эстер не могла сидеть и бездействовать. Она незаметно нашла руку Адама, взяла ее и положила к себе на колени. Она искала у него помощи и хотела, чтобы он понял, как ей нужна его поддержка. Она буквально молила его не сидеть бревном!

И тут Адам отреагировал. Он просунул пальцы между ее пальцев и нежно сжал их.

Моментально глаза Седрика оказались устремлены на ее колени, где соединились мужская рука и женская. Но долго наблюдать эту картину ему не пришлось, так как через секунду по всему залу погасили свечи и лампы. Теперь Седрик мог только догадываться, какими нежностями весь этот вечер собирались обмениваться его друг и бывшая невеста.

На сцене раздвинули занавес и началось представление. Актеры играли роли на сцене, а Эстер играла роль на балконе. Ей было хорошо и плохо одновременно. Хорошо — потому что она не дала себя в обиду, и плохо — потому что ничего кроме мучительной боли не испытывала.

Она смотрела на сцену, но все ее внимание и слух были направлены на парочку справа. Скарлетт продолжала что-то нашептывать Седрику, а он ей отвечать. Вдруг послышался смех. Один высокий, а другой низкий. Седрику было весело. Он развлекался!

Не в силах это выдержать, Эстер быстро шепнула Адаму, что ей нужно выйти, разжала его руку и выскочила в холл.

Она срочно должна глотнуть свежего воздуха, а иначе задохнется!

Вдоль дальней стены висели портьеры, за которыми находились открытые окна. Эстер скользнула под одну из них и подставила лицо вечернему воздуху, пропитанному сырой землей и душистыми травами. Она не дышала, она ела этот воздух, с шумом запихивая его в себя. Она хотела стать такой же легкой и свободной, чтобы избавиться от своих тяжелых чувств.

Эстер сделала еще один глубокий вдох, как неожиданно портьера позади нее шевельнулась, а на ее плече оказалась рука, которая стремительно развернула ее к тому, кто бессовестно воврался в ее убежище.

Тут же глаза Эстер столкнулись с глазами Седрика, в которых не было ничего кроме злости. Он стоял с видом, будто винил ее во всех грехах мира. Это моментально взбесило ее. Взбесило, потому что виноват здесь был только он!