Глава 36

В сопровождении Бет, в дом Седрика, Эстер отправилась с боевым настроем. Ей хотелось побольнее задеть и высмеять его, сказать или сделать что-нибудь такое, отчего он почувствует такую же боль какую чувствовала она. Он заставил ее полюбить его, и должен за это расплатиться!

Но стоило Эстер увидеть его, как месть уступила место отчаянию. Пока он направлялся к ней, она не знала как себя с ним вести, куда смотреть и что делать.

В коляске Адам еще раз попросил ее сделать вид, что она виновата перед Седриком, но сейчас, встретившись с ним лицом к лицу, Эстер уже не требовалось притворяться. То, что другие могли счесть за раскаяние, на самом деле было уязвленностью. Горечью и разочарованием.

К сожалению, предал ее не только Седрик, но и она себя. Вместо того, чтобы стоять с гордо поднятой головой и смотреть на него с вызовом, она стояла с потухшим взглядом.

— Здравствуй, Эстер, — поприветствовал он ее безэмоционально и холодно. — Я рад, что ты согласилась приехать и помочь мне исправить ситуацию, в которую я тебя втянул. Я не буду долго затягивать и минут через десять сделаю официальное заявление о вашей помолвке.

Эстер не могла вымолвить ни слова: если она откроет рот, то от бурлящих внутри нее эмоций ее голос будет похож на комариный писк, поэтому предпочла молча кивнуть. Она вдруг поняла, что трудно мстить мужчине, который в тебя не влюблен. Что такого она могла сделать Седрику, чтобы испортить ему не то что жизнь, но хотя бы настроение? Ответ был один — ни-че-го.

Но сильнее ее задевала другая мысль. Десять минут. Всего десять минут, и Седрик избавится от нее. Да, она тоже освободится от обманщика, но это освобождение будет внешним, а в ее сердце он по-прежнему будет сидеть занозой.

— Нам лучше пройти в гостиную, — сказал Седрик и указал рукой направление. — Там собрались все гости и ждут только нас.

Он отвел ее и Адама в большую комнату, где было человек двадцать, а затем вызвался принести напитки.

Пока Седрик ходил, Эстер пытливым взглядом осмотрела гостиную в поисках счастливой соперницы, но Скарлетт не оказалось среди гостей. «Очень благоразумно с его стороны не приглашать ее на этот вечер», — со злостью проговорила она про себя.

Предложение своей маркизе он сделает в более подходящее время, когда на его шее больше не будет камнем висеть некрасивая невеста. Скарлетт не откажет ему, так как сделала все, чтобы разрушить их помолвку. Эти двое стоили друг друга.

Вновь в душе Эстер начала расти злость, которая была для нее спасением, и которая помогла ей стойко выдержать объявление Седрика о том, что по взаимному согласию его помолвка с мисс Дэвис расторгнута. Расторгнута, чтобы позволить соединиться двум любящим сердцам. Для него, герцога Лавкрафта, это не жертва, а награда — помочь влюблённым не иметь препятствий на пути к долгому счастью. Он ни в коем случае не должен вставать между ними непреодолимой преградой. В конце Седрик высоко поднял бокал и торжественным голосом произнёс:

— Дамы и господа, прошу вас не сдерживать себя, и от всего сердца поздравить мистера Чедвика и мисс Дэвис с помолвкой! Пусть всегда побеждает любовь!

Он поднес бокал к губам и одним залпом опустошил его, но сделал это как-то нервно. Дергано. Эстер увидела, как на его шее проступили вены, как напряглось его горло, как замер кадык и как шампанское с трудом прошло внутрь.

Седрик заметно нервничал, и для Эстер это послужило знаком того, что его самолюбие было задето. Все мужчины собственники, и никому из них не нравилось проигрывать, даже если девушка была не больше чем средством для достижения собственных целей. Все таки она могла немного подпортить ему жизнь, умело воспользовавшись его уязвленной гордостью. Эстер вновь почувствовала в себе силы проучить его.

Уступив место гостям, которые принялись поздравлять новоиспеченную пару с обручением, Седрик отошел в сторону и больше не подходил к ней и Адаму. Когда же церемония поздравлений закончилась, пригласил всех отужинать в столовой.

За столом Эстер не могла как-то проявить себя, да и после тоже. Седрик сел играть в карты с еще тремя джентльменами, и провел с ними время до самого ее отъезда. Но проводить ее с Адамом он все таки вышел.

— Одного раза будет недостаточно, чтобы убедить всех, что между нами нет вражды или натянутых отношений, — сказал он на крыльце. — Эстер, если ты согласна, то завтра все вместе мы посетим театр и будем смотреть представление из моей ложи. Так мы покажем, что остались друзьями.

Эстер сразу ухватилась за его идею как за возможность поиграть на его самолюбии. В голове моментально созрел план.

— Если это необходимо, то я не возражаю, — равнодушно повела она плечом. — Мы с Адамом будем ждать тебя у меня дома.

— Ты хочешь, чтобы я заехал за вами? — удивился Седрик.

— Ну ты же сам говорил, как важно всем показать, что мы остались друзьями. Легко вести себя приветливо среди сотни людей, где не нужно сохранять близкую дистанцию, но если все увидят, что мы не избегаем более тесного общения, это будет выглядеть еще убедительнее. Или я не права?

Мужчины согласились с ней и Седрик пообещал заехать в шесть часов.

Уже в коляске Эстер обозначила Адаму время, в которое ему нужно было к ней приехать. Он должен был появиться в пять.

Для театра Эстер выбрала тяжелое вечернее платье глубокого синего цвета. Она долго просидела перед зеркалом, трудясь над своей внешностью. Она сделала все, чтобы превратиться в прехорошенькую особу, и чтобы Седрик увидел, что потерял не уродину, а вполне себе привлекательную девушку.

Адам появился в гостиной без опоздания, разместился в кресле и увлекся беседой с мистером Дэвисом. Эстер подждала пятнадцать минут, а затем встала и попросила жениха прогуляться с ней по саду, дабы размяться перед долгим вечером. Отцу же она сказала, что когда приедет Седрик, то не нужно посылать за ней и Адамом слуг. Пусть герцог сам придет. Дорогу до лавочки он отлично знает.

Направляясь к скамейке, Эстер преследовала две цели, и к первой приступила сразу же как только села.

— Адам, хочешь взять мою руку? — спросила она и демонстративно положила кисть на колено. — Это очень романтично сидеть вдвоем и держаться за руки.

Адам не возражал против ее предложения и взял ее руку в свою, но, вместо того, чтобы как Седрик провести по ней пальцами, найти чувствительные точки и надавить на них, просто сжал ее и уставился на растущие по другую сторону дорожки деревья и кусты.

Проходили минуты, а Адам молчал.

— О чем ты думаешь? — спросила Эстер, чтобы понять причину его молчания.

Если бы тоже самое она спросила у Седрика, то обязательно бы услышала, что он думает о поцелуе. Подобных мыслей она ждала и от Адама, но, глубоко вздохнув, он с восхищением сказал:

— Посмотри, какой дивный зеленый цвет у этого дуба! Стоит только ветру тронуть его листья, как их цвет начинает переливаться и менять оттенок. Мне никогда не удавалось добиться подобного эффекта на бумаге.

Что?! Листья! Его волнуют листья?! А как же она?!

Нет, ей не стоит сразу судить Адама. Все таки он настоящий джентльмен в отличии от…

— Мне тоже нравится наблюдать за листьями, — соврала Эстер. — А еще мне нравится быть с тобой. — Она теснее прижалась к нему плечом. — Если хочешь, можешь поцеловать мою руку. Я не возражаю.

Как послушный ребенок Адам поднял ее кисть и целомудренно припал к ней губами, а потом снова опустил.

Эстер еле сдержала вздох разочарования. Неужели именно так должны вести себя джентльмены?!

Она хотела сказать Адаму, чтобы он был смелее, как услышала приближающиеся шаги. Боже! Это шел Седрик!

Если он увидит их просто так сидящих на лавочке, то ничего не почувствует. Его это никак не заденет.

Эстер стремительно наклонилась к Адаму и, зашипев как змея, потребовала:

— Целуй! Быстро целуй мою руку! Ну же! Давай!

Но вместо того, чтобы побудить его к действию, она только привела его в ступор. Адам непонимающе заморгал и растерянно уставился на неё.

— Господи, ну почему мне все приходится делать самой! — возмутилась она и, схватив его руку, перекинула через свое плечо, а затем прижалась к жениху, положив голову ему на грудь.

В таком положении их и застал Седрик.