Глава 39

Барнеби был недоволен всеми этими многочисленными встречами и вечерами. На предложение Адама о приеме в их доме ответил, что устроит его не раньше чем через неделю. Приготовления к свадьбе были намного важнее, и пора уже было ими вплотную заняться. Времени осталось совсем немного.

Он согласился принять у себя гостей только ради репутации семьи. То, как откликнутся люди на его приглашение покажет, насколько общество готово простить и принять его дочь.

Прием был назначен на субботу следующей недели. Про себя Эстер посчитала, что Седрика она не увидит целых одиннадцать дней.

Для помощи в подготовке к свадьбе и в качестве главного советника из своего поместья была вызвана двоюродная тетка Адама — пятидесятилетняя вдова, леди Хемсворт. Она взяла на себя ту часть хлопот, которую должна была выполнять мать или родственница невесты. Она всюду таскала за собой Эстер и вместе с ней посещала салоны и магазины. Она настояла на том, что у будущей жены графа непременно должно быть не менее трех дюжин сорочек, чулков, панталон, шляпок, перчаток и других женских вещей. Несколько дней она подробно обсуждала с мистером Дэвисом меню, количество гостей, столы на цветах, цвет скатертей и во что будут одеты слуги. Она стремилась не упустить ни одну деталь или мелочь.

Спустя неделю Эстер уже казалось, что леди Хемсворт была неотъемлемой частью её жизни и стала членом ее семьи. Обладая неуемной энергией, вдовушка контролировала не только процесс подготовки к свадьбе, но и всех, кого эта свадьба касалась. Она никому не давала отдыха и постоянно раздавала Адаму, Эстер и Барнеби задания.

Полностью отдав себя в ее руки, Эстер все больше осознавала, что за всей этой суетой старалась убежать от себя. Встречаясь с Адамом в его или своем доме, она не испытывала желания сблизиться с ним. Она не звала его в сад, не стремилась остаться с ним наедине и не мечтала о поцелуе. Она оставалась к нему равнодушной. Впрочем, Адам тоже вел себя слишком холодно для влюбленного мужчины. В любую свободную минуту он запирался в своей мастерской и рисовал. Он говорил, что это его способ отдохнуть от суеты и восстановить силы. Эстер, конечно, могла делать вид, что обижается на него, но ее это не трогало. Все эти дни она ждала встречи только с одним человеком — Седриком.

В короткие минуты одиночества она сжимала в кармане его кольцо, которое так и не вернула ему, и думала о нем, а когда знала, что ее никто не видит, плакала. Нет, она не отказалась от своего намерения показать ему что он слаб, но, в то же время надеялась, что это откроет ему глаза на его чувства. Он вдруг осознает, что любит только ее. Он не сможет удержать это в себе и признается ей. Он скажет, что забыл Скарлетт и хочет быть только с ней, только с Эстер.

* * *

На прием в дом Дэвисов съехалось множество гостей. Почти никто не отказался от приглашения. Все выглядели так, словно собрались на очередное представление. По обрывкам доносящихся до Эстер фраз, она поняла, что все ждали приезда герцога Лавкрафта. Он был гвоздем программы. И где-то гости были правы, только представление ждало не их, а его. Это для него Эстер надела струящееся легкое голубое платье, юбкой которого можно было красиво играть. Для него ее прическу держало всего несколько шпилек, которые легко вынимались из волос. И для него в малой гостиной стояло большое зеркало прямо напротив двери.

Эстер все рассчитала с математической точностью. Но большее внимание она уделила своему танцу, много раз репетируя его, чтобы движения не выглядели заученными, а походили на случайную импровизацию.

Эстер исполняла первый танец с Адамом, когда в дверях большой гостиной появился Седрик. Она тут же сбилась с шага и наступила жениху на ногу. Но из ее уст не последовало слово извинения. Взгляд ее тоже не выражал сожаление, а был направлен в сторону, туда, где несколько джентльменов и молоденьких девушек окружили нового гостя и завладели его вниманием.

Он простоял в этой компании до конца танца, а затем переместился к столику с напитками и плеснул себе самый крепкий напиток, после чего направился к Эстер и Адаму, которые уже шли ему навстречу.

Эстер знала что от нее ожидалось, но ее улыбка выходила натужной, а во взгляде вместо радости сквозила тоска. Хотя в зале было душно, но ее пробирал холод. Она чувствовала дрожь во всем теле.

Адам с Седриком выглядели как обычные друзья и поздоровались друг с другом без какого-либо неприятия, но к себе Эстер увидела совсем другое отношение. Седрик ни разу не посмотрел ей в глаза, торопливо поцеловал ее руку и сразу же переключился на Адама. Больше он не уделил ей ни секунды внимания и вел разговор исключительно со своим другом, а если Эстер и вставляла слово, то вынужденно замолкал, при этом смотря в зал, а потом продолжал разговор. Она будто не существовала для него.

Эстер коробило от его явного пренебрежения к ней. Ей было до глубины души обидно. Но это чувство не побудило ее опустить руки. Наоборот, Эстер только сильнее захотела заставить Седрика замечать ее. Думать о ней. Смотреть только на нее!

После еще трех танцев мистер Дэвис пригласил всех на ужин, а затем предложил игры на выбор. Часть гостей села играть в карты, а часть предпочла развлечься пантомимами.

Эстер не удивилась, увидел Седрика за карточным столом. Зная о ее нелюбви к картам, он был уверен, что она не присоединится к нему. И в этом он был прав. Но жить спокойно ему осталось недолго. Совсем скоро он не сможет отвести от нее глаз. Да и все время сопровождающий его бокал только играл Эстер на руку. Так ему будет труднее контролировать себя.

В свои союзники она взяла Бет. Когда всем надоели пантомимы и девушки вызвались по очереди играть на фортепиано, Эстер, под предлогом, что ей нужно отлучиться по деликатной проблеме, прошмыгнула в малую гостиную.

Для еще более таинственной и завораживающей обстановки, она зажгла несколько свечей и расставила их так, чтобы свет был направлен на нее и на дверь. Она хотела видеть когда появится главный зритель.

Закончив с подсветкой, Эстер встала у зеркала и начала танцевать.

Бет уже должна была сказать Седрику, что для него принесли письмо и оно лежит в малой гостиной на столе.

Первые движения вышли немного нервными и скованными, но постепенно Эстер расслаблялась и отдавалась внутреннему ритму. Она то представляла себя восточной красавицей, которая плавно покачивала бедрами, то извивающейся змеей, которая создавала красивые волны по всему телу. Подняв руки вверх, она поглаживала их по всей длине, при этом не забывая незаметно посматривать на приоткрытую дверь.

Наконец она заметила Седрика. Он стоял там. Он пришел и смотрел на нее!

«Только не уходи!» — тут же взмолилась она и задвигалась еще соблазнительнее.

Она должна приковать к себе его внимание, чтобы он не смог уйти.

Наступила очередь волос. Продолжая танцевать, она запустила пальцы в прическу и поочередно вытащила пять шпилек, а затем встряхнула головой, давая им рассыпаться. Но вскоре они были подхвачены и сплетены между рукам. Эстер играла им, не забывая о груди, талии и бедрах. Все двигалось в едином ритме.

Опустив одну руку, она взяла юбку и приподняла ее до середины лодыжек, а потом, играя тканью, задвигала ножками так, чтобы выгодно подчеркивать их стройность и красивые линии.

Она не переходила черту приличия. Она хотела, чтобы воображение Седрика разыгралось настолько, чтобы он больше не смог просто стоять и смотреть на нее. Чтобы его терпение лопнуло. Чтобы он сделал решительный шаг и признался, что для него существует только она!

Эстер продолжала танцевать, все сильнее увлекая его и себя в чувственный ритм движений. Она испытывала особое удовольствие делая это на глазах любимого человека. От нее исходила волна невероятного притяжения и магнетизма. Она без слов звала к себе Седрика.

Ее призыв был настолько мощным и сильным, что дверь яростно распахнулась, Седрик влетел в комнату и схватил Эстер. Он держал ее как в тисках, даже не замечая, что причиняет ей боль. Бешеными как у зверя глазами он смотрел на нее и шумно дышал. Прижав ее к себе, он чуть ли не рычал.

От его мертвой хватки Эстер не могла пошевелиться. Руки оказались зажаты между телами. Она смотрела в его перекошенное от страданий лицо и про себя молила его сказать, что он любит ее. Смотря в его обезумевшие глаза, она повторяла их все снова и снова.

Седрик не отрывал жадного взгляда от ее лица, дольше всего задержав его на ее губах. Эстер видела как в нем горело желание поцеловать ее, но для нее было важнее, чтобы в нем горела любовь.

Несколько долгих молчаливых секунд показались ей целой вечностью. Но вот его взгляд изменился. На смену пылкому желанию пришло раскаяние, смешанное с сожалением, хватка ослабла, руки перестали больно впиваться в ее тело, а плечи опустились. Он будто протрезвел, пришел в себя и осознал, что делает что-то неправильное. А потом ее оглушили его слова:

— Я никому не расскажу о том, что произошло в театре. И о том, что сейчас произошло. Можешь не бояться. Эстер, будь счастлива!

Он буквально отпихнул ее от себя и пулей вылетел из гостиной.

Он с такой силой хлопнул дверью, что стены задрожали, а Эстер вздрогнула. Но закрыл он дверь не только в гостиную, но и к своему сердцу. Он не пустил ее внутрь. Разум победил желание. Любовь к Скарлетт победила сиюминутную слабость к дурнушке.

Все кончено… Все кончено…

Слезы потекли по щекам Эстер, но она боролась с ними, смахивая их. Она не могла сейчас раскиснуть.

Чтобы успокоиться, она села на диван и безжизненным взглядом уставилась в темное окно. Она просидела так достаточно долго, а потом собрала волосы в пучок, кое-как закрепила их шпильками и вышла к гостям.

Она сразу заметила отсутствие Седрика. Об этом же сообщил ей и Адам, который подошел к ней с растерянным видом:

— Представляешь, перед уходом Седрик сказал мне, что уезжает в Италию и не сможет приехать на нашу свадьбу. Он не хочет смущать нас и ему лучше появиться в Лондоне после нашего отъезда в Испанию. Честно говоря, я был удивлен его планам, но наверное он прав. Так для всех будет лучше.

Все внутри Эстер окончательно рухнуло вниз. Она ощутила себя придавленной к земле. Это была жирная точка в ее отношениях с Седриком. Теперь у нее остался только один выход. Только один путь.

Она не попрощалась с гостями, не попрощалась с Адамом, не попрощалась с отцом или Бет. Как зомби она поднялась к себе, прошла в гардеробную, достала шар и, опустившись на пол, откинула крышку. Она решительно приложила палец к выемке и быстро надавила на нее.

Если вокруг царила давящая тишина, то в груди Эстер бешено колотилось сердце, все более громкими ударами отдаваясь в висках. Вскоре появилось головокружение, тошнота, жар. Спина, руки и ноги ослабли. Она не могла держать осанку и легла на мягкий ковролин. Стук сердца сменился шумом в ушах. Глаза сами собой закрылись, сознание окутал туман, а в голове разрослась черная дыра, которая окончательно затянула ее в свое пространство, заставив ее разум отключиться.