Глава 40

Шумный глубокий вдох молниеносно привел Эстер в чувство. Она словно вынырнула из воды. Грудь вздымалась и опускалась, чтобы наполнить легкие живительным воздухом. Эстер хорошо помнила и эту тяжесть в теле, и головокружение, и слабость. Ей пришлось ждать, когда появятся силы, чтобы открыть глаза. По царящей вокруг тишине она не могла понять, получилось ли у нее вернуться домой.

Наконец, тело начало слушаться ее и она открыла глаза.

Эстер думала, что находилась одна, но какого же было ее удивление, когда прямо над ней склонился Адам и внимательно смотрел на нее. Он сидел рядом, и, расставив руки по бокам от нее, вглядывался в ее лицо. На этом Адаме была коричневая футболка, а на шее болталась цепочка с двумя прямоугольными табличками. Это определенно был Адам из двадцать первого века.

Дома! Она все таки дома!

Эстер громко выдохнула и закрыла глаза.

Ей было легко и тяжело одновременно. Она вернулась туда, где ей все было знакомо, где ее жизнь зависела только от нее и где от нее ничего не требовали. Но здесь не было Седрика, которого она никогда больше не увидит. Которого потеряла навсегда.

— Эстер, ты меня слышишь? — спросил ее Адам и тыльной стороной ладони нежно провел по ее щеке.

Ей пришлось снова посмотреть на него. И тут Эстер напряглась. Неужели она вернулась в тот самый день, когда Адам позвал ее в свой дом и показал шар? Неужели со времени ее жизни в девятнадцатом веке прошло не больше минуты? Это предположение почему-то напугало ее.

Эстер всмотрелась в Адама и тут же поняла, что одет он был не так, как в прошлый раз. В тот день на нем была черная футболка, а не коричневая. Более того, стоило ей кинуть взгляд в сторону, как от обстановки повеяло родным теплом. Она лежала не в его доме, а в своем, и на своей постели! Она во всех смыслах была дома!

— Я… Я… Я вернулась! — с трудом выдохнула она и громко сглотнула. В горле ужасно пересохло, будто в него насыпали песок. — Пить. Дай мне пить.

Адам все понял и за считанные секунды принес ей стакан воды, а затем помог утолить жажду. Эстер откинулась на постель и уставилась в потолок. Мысли крутились в голове как целый рой пчел. Она хотела спросить у Адама, что происходило здесь без нее, но не знала с чего начать.

Сумела ли другая Эстер скрыть, что была в чужом теле? А если нет, поверил ли он что она не сошла с ума?

Пока Эстер решалась заговорить, Адам опередил ее и спросил:

— Это снова ты?

Она побоялась сразу признаться и решила убедиться, что правильно поняла его вопрос.

— О чем это ты?

— Ты — Эстер Уильямс, сестра моего друга Гилла?

— Так ты все знаешь?! — воскликнула она и подскочила на кровати. — Ты понял, что на моем месте была другая Эстер?!

Адам разочарованно усмехнулся.

— Нужно быть идиотом, чтобы не заметить такое сильное различие в ваших характерах. Сначала я подумал, что ты тронулась умом, но прожив с тобой… с ней неделю, я понял, что ты — это не ты, а другая девушка из девятнадцатого века. Эстер слишком подробно и обстоятельно рассказывала мне о своей жизни. Да и на портрете она себя узнала. А ведь на нем было и твое имя с датой рождения. Оказывается, она знала моего предка — Адама Чедвика, с которым сначала спутала меня. Для сумасшедшей она рассуждала слишком здраво.

— Вы жили вместе неделю?! — поразилась Эстер.

Адам вдруг покраснел.

— А что мне было делать?! Она оказалась не приспособлена к нашей жизни, всего пугалась и не знала как пользоваться обычными вещами. Мне пришлось жить с ней до возвращения Гилла.

— Так мой брат тоже знает, что я это не я?! — продолжала Эстер вскрикивать, все больше осознавая, с чем пришлось столкнуться не только другой Эстер, но и Адаму, и ее брату.

— Это невозможно было скрыть.

— И как он отреагировал?

— Как любой брат. Переживал за нее и за тебя. Расспрашивал, что у Эстер за отец и какими воспитательными мерами обычно пользовался.

— У Эстер хороший отец, — заверила его Эстер. — Он и для меня был отцом. Он хотел для дочери только самого лучшего.

— Она тоже так сказала.

— А где сейчас Гилл?

— На работе. Он обрадуется, когда вечером придет и узнает, что ты — это ты.

Эстер услышала грусть в голосе Адама.

— А ты? Ты рад?

Он замешкался и отвел глаза.

— Я рад, что теперь знаю, что в прошлом с тобой все было хорошо, но… Понимаешь… Мы с Эстер встречались.

— Что?! — второй раз подскочила Эстер и вылупила глаза. В голову полезли всякие неприличные мысли. — Ты же не того?! Ты же не воспользовался ей?! Мной?!

— Ну от моих поцелуев она не отказывалась. А больше ничего и не было.

Подозрительно прищурив глаза, Эстер как врач пытливо всмотрелась в Адама, не скрывает ли он от нее правду. Но его глаза не врали ей, хоть и смотрели с неловкостью.

И тут до Эстер дошло, что другая Эстер пусть и лишилась этого Адама, но получила другого. Ей повезло не только в этом времени, но и в прошлом. Только там ей все знакомо, а здесь приходилось справляться в лавиной информации. Этот Адам мог так и не жениться на ней, а тот совершенно точно станет ее мужем!

Поняла ли Эстер Дэвис что все дело в шаре? Но если и поняла, то смысла пользоваться им у нее не было. Ей при любом раскладе было хорошо. А при нынешнем раскладе еще лучше.

Эстер почувствовала себя использованной. Она устроила чужую жизнь, а свою разрушила. Она разлюбила Адама и как дура влюбилась в Седрика. Другая Эстер теперь снимала сливки, а она осталась с разбитым сердцем. Нет в этой жизни справедливости.

— Хорошо, я тебе верю, — вернулась она к разговору с Адамом. — Но Эстер Дэвис больше нет. Есть только я — Эстер Уильямс.

— Да, я это уже понял. Мне снова предстоит привыкать к тебе.

— А мне к тебе. Ты полная копия своего…

Но не успев договорить, Эстер резко замолчала. Нет, она ничего не будет рассказывать Адаму о его прадеде, и особенно о том, что тот собирается жениться на его девушке.

Состроив страдальческое лицо, Эстер тяжело вздохнула.

— Адам, я так устала. Я долго не была дома и хочу побыть одной. Вечером мне еще предстоит разговор с Гиллом. Давай мы поговорим в другой раз.

Он все понял и сразу же ушел, а Эстер поднялась с кровати и встала перед зеркалом.

Это была она — современная девушка одетая в джинсы, обтягивающую майку, с густой копной распущенных волос. Она заново оценила и свое милое личико и красивую фигуру.

Как же ей захотелось, чтобы Седрик увидел ее такой! Тогда бы он ни за что не вернулся к Скарлетт! Тогда бы он влюбился в нее по-настоящему!