22

— Значит… эти туфли обошлись мне в восемь золотых? — поинтересовался Макс, кивнув на обувь Эвы. Из кожи шафрийского питона, а как же.

— Серьёзно? — усмехнулась она, покачивая в руках бокал с вином. — Тебя сейчас мои туфли интересуют?

Ну а почему нет, собственно? Вот крайне любопытно, как она умудряется в них ходить, да ещё и в такую погоду? О женщинах вообще стоит беспокоиться, особенно если одна конкретная — твоя бывшая жена и мать твоего сына, среди премилых черт которой числятся неуемное любопытство и ещё более неуемная энергия.

Одно только «но»: заговорить зубы в Эрмегаре и за его пределами можно кому угодно, только не Эве Гордон.

— Ма-акс, — протянула она таким тоном, что стало страшно. Сильнее, чем в первое посещение учебного морга при Академии. — Так когда свадебка?

— Не раньше, чем ей исполнится хотя бы лет сорок, — буркнул Макс, на всякий случай глянув в сторону, куда ушла Билли. — Пока мне только хочется запереть её в доме. Чтоб ни одна сука даже смотреть на неё не вздумала.

— Ох, а я и забыла, какой ты у меня собственник, — рассмеялась Эва, за что в неё тут же захотелось бросить чем-нибудь тяжелым. — Хотя постой, я этого даже не знала! И это за столько лет!

— Ну вот не надо, я всегда был готов тебя защищать. Еще в Академии, когда к тебе клеился этот, как его…

— Люк, — Эва поморщилась. — Сразу ведь сказала придурку — с боёвкой не путаюсь, не мой уровень. Так он разве услышал? Пришлось ещё по яйцам врезать пару раз. И почему мужики вечно думают, что женское «нет» означает «возможно»?

— Я не думаю.

— Если бы думал, я бы не пошла за тебя замуж. Ладно, — Эва на всякий случай подцепила бутылку, удостоверилась, что она пуста, и тяжело вздохнула, — так чего звал-то? Неужто ради адресочка Лори?

Макс покачал головой — адрес заклинательского ублюдка он мог узнать и в управлении.

— Хотел попросить об одолжении. О нескольких, точнее, — Эва с любопытством сверкнула глазами. (И с предвкушением — наверняка уже примерялась, сколько денег содрать с него.) — Защиту на квартире Билли разнесли в хлам. Надо бы обновить до того, как она решит туда вернуться, а лучше тебя никто с этим не справится. И… вразуми её. Чтобы не лезла на рожон хотя бы некоторое время.

— Шило у неё из жопы мне не вытащить. Ну а с защитой разберемся, — деловито кивнула Эва, откидываясь на стуле и закуривая. — Как раз и узнаю, где эта мелкая пакостница живет. Уж теперь он не отвертится. С ума спятить, Макс! Я её два года выловить не могла, а тебе само в руки упало! — она возмущенно всплеснула руками, едва не выронив сигариллу, и тут же одарила Макса самой гаденькой из своих усмешек. — Бездна, Эгертон, видел бы ты сейчас свою рожу! Как будто беднягу Билли сожрать хочешь. Не вздумай, кстати, она мне живой пригодится.

— На стол, — поправил Макс и пояснил в ответ на вопросительный (и до Бездны насмешливый) взгляд: — Билли-шельма упала мне на стол. И нет, вот как раз гастрономического интереса я к ней не испытываю.

— Да поняла я, какой интерес ты к ней испытываешь…

«Умные все какие», — мрачно подумал Макс, поднимаясь.

Только вот эти самые умники напрочь забыли объяснить, каких демонов собственно происходит. И почему он беспокоится о дочурке Фоули настолько, что готов терпеть весь этот грёбаный цирк в своём доме. И бывшую жену с её подначками, на пару с двумя беспризорниками, одного из них в кошачьей шкуре. Мало ему Бэзила, десять лет назад пришедшего к нему на порог и твердо решившего, что будет жить с ним, — теперь придется приучать к порядку Билли и её Персика. Причём с котом всяко будет проще.

Наспех нацарапав на призванном листе бумаги адрес Билли, он протянул его Эве.

— Вот адрес. Мне пора на работу. И к Лори — надо объяснить этому обмудку, что не стоит обижать чужих детей.

— Ага, детей, — хмыкнула Эва. — Кому ты врёшь, Эгертон?

— Мирозданию, оно мне задолжало за верную службу. Да, сколько я тебе должен?

— За защиту или за воспитание твоей… детки? — Макс на это закатил глаза. — Сочтёмся, у меня тут свой интерес.

Вот и ладненько. Зато не пришлось объяснять природу своего интереса, в котором ещё стоит разобраться досконально — иначе как объяснить внезапную тягу к одной болтливой шельме?

«Резонанс», — решил Макс, вспомнив о старой «болезни» магов, особенно тёмных. Ничего нового и удивительного, при его возникновении самое оно забывать о благоразумии и мечтать о жарких ночках с малолетней девицей.

Правда, о том, что резонанс случается только во время колдовства, почтенный коммандер старательно не вспоминал.

Всё же ему удалось состроить хорошую мину при плохой игре и в здание управления войти с видом, приличествующим главе некроотдела. То бишь крайне суровым и обещающим анальные кары каждому, кто вздумает делать работу спустя рукава. Впрочем, у некросов в принципе не заведено особо прохлаждаться — зазеваешься, и вот тебя уже доедает поднятый тобой же мертвец.

Кстати о мертвецах… Надо бы перекинуться парой слов с Анджелиной Доусон перед тем, как он наведается к Лоуренсу. Вершить благие дела нужно аккуратно.

— Ты у себя? — отправил он сообщение, уже сворачивая в крыло краснопузых.

«Буду через пять минут. Доедаю свой первый отряд»

— Приятного.

Когда Макс, успевший заглянуть в допросные и всласть поиздевавшийся над стажерами, решившими, очевидно, что в Синтарийском некроотделе их ждет праздность и ничегонеделение, добрался до кабинета Анджелины, она уже была там. Уставшая, но ослепляющая прямо с порога своей рыжей шевелюрой и алым кителем.

— Веселая ночка, Эндж? — поинтересовался Макс, усаживаясь в кресло напротив нее.

— Не то слово, — она поморщилась, призвала графин с виски и два стакана. — Аукнулся нам подарочек от Зверобоя.

О беспорядках в Нижних районах Синтара Макс был наслышан. Когда Зверобой только начал свою бурную деятельность, на каждом углу принялись шептаться о геноциде оборотней в городе. Разумные люди крутили пальцем у виска — оборотни оборотнями, не все их любят; но кто в здравом уме начнет травить тех, кто способен сломать хребет одним ударом? Неразумные, из тех что потолерантнее, шумиху стали раздувать до невероятных масштабов, не без участия всяких бездарных писак. В итоге дошли до того, что одного маньяка с поехавшей крышей раздули до размеров общеимперского заговора. Одну такую журналисточку, Сару Хоган, пришлось даже вызывать в Управление и всем коммандерским составом во главе с генералом обещать кары небесные, если не прекратит пороть чушь. Помогло только на пару месяцев — до следующего трупа; после чего было решено на писаку махнуть рукой и тайно выпить за здоровье того, кто её придушит. Даже глава менталистов Гриффин согласился, уж на что светлый маг.

И вот теперь всё начиналось по новой. Ухудшало ситуацию и то, что убитая была обычной девчонкой — в отличие от большинства жертв, в чьих досье числились и убийства, и разбой, и якшание с Гильдией Убийц. Их было не жаль даже своим. Принявшись убивать девушек, Зверобой усадил весь город на пороховую бочку, и первые искры уже вспыхивают.

— Если ты хочешь спросить, есть ли у нас что-либо — то нет, ничего, — проговорил Макс, послушно принимая стакан.

— Чем вы там занимаетесь в своем некроотделе? — возмущенно отозвалась Анджелина.

— Работаем, милая. То бишь, перекладываем бумажки с места на место и надеемся, что блохастые вынюхают ублюдка и сожрут со всеми потрохами.

— Мечтай. Не с нашим везением, — она поморщилась и откинулась на спинку кресла. — Ставлю два золотых, со дня на день к нам прискачет сам грёбаный Принц Теней и будет учить нас работать.

— Ну, — пожал плечами Макс, припоминая чванливую фейскую морду Найри, — ему беспорядки на улицах нужны не больше, чем нам. Но я бы поставил на то, что первыми трахать мозги начнут бумагомараки.

— Ты о Хоган? — хмыкнула Анджелина. — Пока молчит. Может, уже сдохла?

— Эта? Не далее как на днях пыталась прорваться в мой отдел. Искренне верю, что она ещё на нашем прахе станцует.

— И то правда. Ладно, — она плеснула виски ещё на два пальца, — ты же со мной не о Зверобое и его поклонницах поболтать пришёл.

Макс покачал головой. О всяких экзальтированных дамочках он сейчас думать не очень хотел. Недосуг газетки обсуждать, хватает бумажек по делу об убийстве Доры и остохреневших отчетов. И Билли, которая в считаные дни внесла в его степенную жизнь столько хаоса.

— Дело есть. Эндж, нужно, чтобы сегодня вот по этому адресу, — он протянул Анджелине листок, испещренный почерком Эвы, — твои не совались.

— Это же адрес Лори мать его Макэлроя! — одними губами прочитав адрес, воскликнула Анджелина. — Ты решил по-тихому пристукнуть засранца? Так давай мои наоборот сунутся, помогут?

— Что, тебя тоже достал? — усмехнулся Макс.

— А ты найди мне того, кого он не достал! Помню, у нас в обезъяннике вся сеть заклинаний слетела, так моим ребятам пришлось двое суток охранять весь арестованный сброд, пока этот козёл соизволил принести свой синий зад и починить. Ещё и приосанился, мол, это все твои виноваты, сами сломали, так что вот вам, коммандер Доусон, счетец с двумя нулями. И генералу нашему херни какой-то наплел, что чуть с нашего отдела всю сумму не вычли, — она махом опустошила стакан и с громким стуком бахнула им по столу. — Хорошо, что я с ним сплю, иначе пришлось бы на заклинательских сук полгода работать. Так что, помочь?

Макс только хмыкнул и покачал головой. Нет уж, сожрать потроха Лори он хотел лично.

— Просто всем отделом сделайте вид, что Серебряный бульвар не существует. Буду должен.

— Не путай меня со своей дражайшей супругой, я не настолько меркантильна.

«А генерала трахаю исключительно из любви к искусству», — закончил за неё Макс. Не вслух — Анджелина женщина горячая. И злопамятная.

— Сделаем, Эгертон. Кстати, ты сейчас сильно занят?

Макс задумался — основная работа сделана, новой пока не завалило, а со Зверобоем и его художествами носятся Френсис и Бёрк. Вот и пусть, им полезно.

— Не занят.

— Пошли в кабак. Жрать охота — жуть, а если сейчас засяду за объяснительные и стенограммы допросов, из кабинета до ночи не выползу. Как всё надоело, о боги и богини! Хочу свой домик у моря и на пенсию, пусть молодежь пляшет.

— Тебе всего пятьдесят! — возмутился Макс, поднимаясь и помогая Анджелине надеть пальто.

— Пятьдесят шесть, льстец. С момента назначения коммандером предлагаю год считать за два. А то и за все три, с нашими-то оболтусами!

— Осталось сообщить об этом столичным бюрократам. Они ж спят и видят, как наши должности мы покидаем исключительно вперед ногами. А некроманты — ещё и с отпиской своего хладного трупа на последующие нужды.

— Фу, какая гадость!

— Полностью согласен!