23

Серебряный бульвар сейчас был как и весь Синтар — невзрачный, серый, мрачный даже. По мостовой разве что реки не текли. Даже дом Лоуренса, кичливый, с премудростями вроде резных наличников и лепнины в фейском стиле, красоты улице не добавлял. Любопытное наблюдение — чем ублюдочнее человек, тем более расфуфыренный у него дом. Аж дверной колокольчик не как у нормальных людей, а с оттиском в виде розы — не всякий бордель позволял себе вешать подобную хрень.

И хотя первым желанием было ввалиться в дом, нагло снося всю защиту потоком некроэнергии, Макс сдержался. Чинно взялся за бронзовый язычок и позвонил, мимолетно подумав, что надо было одеться во фрак. Или что там нынче модно у столичных воображал.

Лори открыл не сразу — то ли жрал, то ли трахался, в целом начхать, — как всегда идеально причесанный и даже не в халате. Отутюженная рубашка, брюки со стрелками, туфли, за которые удавилась бы и его жена, бокал с каким-то пойлом.

— Максимиллиан? — изумился Лоуренс, выразительно приподняв идеально очерченные брови. — Чем обязан я столь сомнительной чести — лицезреть господина коммандера на пороге моего скромного жилища? Мы же это обсуждали: по всем вопросам тебе следует обращаться к моему секретарю.

— Я не любитель групповушки, — протянул Макс в ответ.

А потом, резко выбросив руку вперед, втолкнул Лори внутрь и захлопнул дверь уже ногой.

— Что ты себе позволяешь?! — взвизгнул Макэлрой, едва не подпрыгнув на месте от возмущения.

— Что хочу, то и позволяю, — отрезал Макс, толкая Лори снова, на этот раз в сторону гостиной, если он правильно помнил расположение комнат в этом доме. — Зашёл, сел, отложил амулет в сторону и быстренько ответил на мои вопросы. Удовлетворюсь ответами — останешься жить.

— Ещё мне не угрожал какой-то потерявший берега некромантишка, — процедил Лоуренс, однако сделал как велено. Усевшись на краешек кресла (как всегда, с таким видом, будто у него кол в заднице), он надменно поинтересовался: — Могу я узнать, что всё это означает?

— Можешь, — покладисто кивнул Макс. Копировать позу не стал — откинулся в кресле напротив, устроил руки на резных подлокотниках. — Вильгельмина Фоули, Кленовая аллея, дом номер семь, между восемью и десятью часами вечера. Припоминаешь свой звёздный визит?

 Лоуренс снова задрал брови и неприязненно искривил рот, отчего на пару мгновений его юное тонкое лицо прорезали морщины.

— Мой визит к моей же… подопечной тебя не касается, Эгертон. Это наше с Билли семейное дело. Нечего тебе совать сюда нос; да и с какой стати вообще?

— Семейное? — делано удивился Макс, хотя прекрасно понял, о чём речь. — А, ты о своём гадюшнике? Насколько я знаю, Билли уже года два как признала себя сиротой, чему бесконечно рада. Что до моего носа — его я сую когда хочу и куда хочу. И в данный момент я очень хочу сунуть его в дело о нападении и причинении тяжких телесных Билли Фоули.

Лоуренс какое-то время глядел на него подозрительно и с недоверием, а затем усмехнулся и покачал головой.

— Ах, Билли, солнышко, я снова недооценил твою прыть… — пробормотал он себе под нос, прежде чем вернуться к обычному снисходительному тону. — Я бы сказал, что эта мелкая шлюшка получила по заслугам; однако же я обошёлся с ней чересчур мягко. Что ты хочешь от меня услышать, Максимиллиан? Что я больше так не буду? Если Фоули поступит как велено, тогда не буду, — Лоуренс приторно улыбнулся, однако его глаза остались холодными и полными неприязни. — В противном же случае Билли несдобровать, пусть даже на её вертлявую задницу повёлся целый коммандер. Да хоть генерал, что мне какие-то некроманты?

Зря он это сказал — Макс с самого начала этой душещипательной беседы едва сдерживался, чтобы не превратить Лори в неаппетитный кусок разлагающегося мяса. Бой бы вышел зрелищный, учитывая, что Макэлрой тоже не вчерашний выпускник Академии. Да только ставку стоит сделать на себя. Злить некроманта вообще плохая идея, а Макс очень, очень зол.

Он поднялся со своего места, чинно одернул китель, проговорил ровно:

— Что ж, я тебя понял, — и сделал два больших шага, оказываясь рядом с Лори. Схватил его за затылок, что есть сил приложил о журнальный столик. Тут же раздался неприятный хруст — нос заклинательской крысы не выдержал встречи с деревянной столешницей.

Макс вывернул ему руку, заламывая назад, прежде чем Лоуренс успел сплести заклинание.

— Ах ты… Я буду!..

— Что ты будешь, сол-ныш-ко? Жаловаться? — протянул Макс, для верности выпуская толику некроэнергии. — Рискни.

Носу пришлось встретиться со столешницей еще раз и на ней же задержаться — Макс держал крепко.

— Слушай меня, угробище. Тронешь Билли ещё раз, и можешь надевать лучший костюм на свидание с Хладной. — Лори прохрипел что-то — едва слышно, но он понял. — Да, я тебе угрожаю, мразь синежопая. Ещё что разъяснить?

— Пошел ты… к Хладной… — полузадушено прошипел тот в ответ.

— Я с ней каждый день на брудершафт пью, Макэлрой, — Макс, пусть ему и хотелось свернуть цыплячью шейку Лори, всё же отпустил его, демонстративно отряхнул руки, словно от грязи, и принялся вытирать их вынутым из кармана платком. — Билли — моя. Вместе с её вертлявой задницей, шибко умной головой и прочими частями тела. Подойдешь к ней ближе, чем на милю, — и ты труп, слово некроса. Всё понятно?

Лори харкнул кровью в его сторону, но Макс успел обратить её в прах.

— Будем считать, что понятно.

Он направился к выходу, когда его окликнули:

— Эгертон, одно мое письмо в Иленгард — и твоей карьере конец.

— Ну хоть бы заклятием каким бросил, — разочарованно вздохнул Макс, берясь за дверную ручку. — Как надумаешь писать, сообщи — бумагу с пером тебе пришлю.

Ответа дожидаться не стал — что интересного ему вообще может сообщить эта паскуда? Хотя потряхивало, это да, и нога снова ныла. От адреналина, бурлившего в крови, от невыплеснутой магии и желания всё же кого-нибудь прибить. Жаль, что он уже слишком взрослый. И даже иногда сдержанный. Лори, вон, в живых оставил.

«Эгертон, ты там жив?» — заговорил амулет голосом Анджелины.

— Слегка испачкал туфли.

«Не спеши чистить. У нас твой любимый сорт трупа. Ждем в Низине».

Нога никогда ещё не ныла зря — пора бы уяснить это накрепко.