41

Макс всегда спал чутко. Издержки должности начальника некроотдела: нужно всегда быть готовым к вызову среди ночи, а порой и к визиту наемных убийц, жаждущих вспороть тебе брюхо за мешок с золотом. Разве что в своих кошмарах он увязал надолго и очень крепко, не в силах заставить себя открыть глаза, вернуться в реальность. Сейчас, однако, был не тот случай — дурные сны ещё случались, но в подмётки не годились тем, что много лет кряду пожирали его разум. Спасибо Макинтайру, его волшебным отварам, целительской магии, и совсем чуть-чуть — виски. Работать над делом Зверобоя без порции-другой было решительно невозможно.

То, что Билли села на постели, он услышал сквозь сон, спросонок протянул руку, чтобы вернуть её обратно. И чуть ли не обжегся — настолько она была горячая. Нет, она всегда была горячая, но сейчас казалось, что ещё немного — и вспыхнет.

— Билли, что такое? — Макс открыл глаза, силясь рассмотреть её в полумраке комнаты.

Билли тяжело дышала, словно только что пробежала десять миль, ожесточённо растирала виски и как будто вовсе не слышала. Пришлось окликнуть её снова, и только тогда она хрипло отозвалась:

— Дышать нечем… — и тут же, надсадно кашлянув, поднялась. — Душно. Пойду проветрюсь, я… я ненадолго.

Она наспех оделась и вышла из комнаты, и только тогда до ещё толком не проснувшегося Макса дошло — что-то с девчонкой здорово не так. Сон тут же как рукой сняло.

Он набросил на плечи халат, зачем-то сунул в карман амулет связи. Хотя почему «зачем-то»? Клятая волшебная фейка ведь уверила его, что с Билли всё будет в порядке. А её состояние сейчас таковым уж точно не назвать. Макс даже сжал в руке кристалл, собираясь будить Мэйр прямо сейчас и требовать, чтобы живо тащила сюда свою целительскую задницу; но передумал, решив для начала догнать Билли.

Не зря решил. Он всего-то сделал пару шагов к лестнице, как вдруг услышал звук, будто о ступеньку споткнулись, а затем тишину разорвал звук падения и сдавленный вскрик.

— Билли! — десяток ступенек вниз Макс преодолел в считанные секунды, сам чуть не свалился и упал на колени перед ней, лежащей на ковре и корчащейся в судорогах. — Билли, детка, эй, посмотри на меня!

Из самого Макса целитель так себе, но кое-что он всё же мог. Заставив себя собраться с мыслями, он наспех сплел диагностирующее заклинание. Сломать себе Билли ничего не сломала, но боль испытывала такую, что лучше бы ей прямо сейчас потерять сознание. Или нет?..

С ней что-то происходит. Что-то страшное, жуткое и опасное, и объяснения этому Макс не знал.

 — Больно, — кое-как выдавила Билли, всхлипывая, путаясь пальцами в собственных длинных волосах, прижимая к горлу трясущуюся ладонь; короткие ногти заскребли по шее и ключицам, до крови раздирая кожу. Пришлось схватить её запястья и удержать силком. — Больно, Макс, я… я…

— Что, Билли? — его и самого уже колотило немногим меньше, и вместе с тем ужас — эмоция, как-то совсем несвойственная коммандерам-некромантам, — буквально сковывал по рукам и ногам. — Что с тобой такое, ради всех богов?..

Билли, кажется, хотела ответить. Но не смогла — тело её выгнулось в судороге, с губ сорвался болезненный стон. Жутко захрустели кости и суставы. Максу, каких-то пару минут назад мнившему себя привычным ко всякому дерьму, стало страшно до дурноты. Не столько от душераздирающего зрелища и кошмарных звуков, сколько от непонимания — как помочь Билли, как избавить её от зверской боли?.. Страшно, боги, как никогда в жизни. Никогда ещё такого не было — даже на кишащих нежитью улицах Иленгарда; даже в вязкой паутине кошмаров, лишающих рассудка; даже в лапах у тех ублюдков-оборотней…

Билли сморгнула слёзы, уставилась в потолок; глаза её широко распахнулись, уже не тёмно-серые, но тёмно-жёлтые, прозрачные, как янтарь. Нелюдские. Звериные.

Картинка наконец-то сложилась, только вот легче не стало.

Желание тут же отдернуть руки Макс погасил быстро. Оно неуместно сейчас, да и это всё ещё Билли, его Билли, которой больно, которая в двадцать шесть вздумала перекинуться…

Невозможно. И смертельно опасно. Да она уже всё равно что мертва. Но этого Макс не мог допустить! Никак, никогда, ни при каких условиях, обратись Билли хоть в грифона, дракона, василиска… в кого угодно!

Он собрался, заставил себя снова стать коммандером — взрослым, серьезным и быстро соображающим в любой ситуации.

— Билли, детка, посмотри на меня, послушай меня, — Макс наклонился совсем низко, обхватил её лицо ладонями, постарался говорить чётко. — Я наложу проклятье онемения. Не сопротивляйся, хорошо? Мне нужно несколько минут, чтобы найти того, кто поможет. Потерпишь?

Билли с трудом, но всё же кивнула, выдохнула сорванно, зажмурилась, ожидая, когда её настигнет обещанное проклятье.

— Умница, — скорее для себя, чем для неё, произнёс Макс, уже не спешно, но четко и выверено сплетая нужное заклинание.

Он не мог позволить себе ошибиться, а ещё собирался вложить прорву силы — Билли, пусть и не до конца, но всё же оборотень. На них всё действует слабее, чем на простых людей. Проклятье с легким мерцанием опустилось на тело Билли, заставило её замереть; она только моргать могла, беспомощно глядя на Макса.

— Всё хорошо, всё будет хорошо, — пообещал Макс, потянувшись за амулетом. Не Мэйр звать, а Найри с его волчатами. Они должны знать, что делать. Должны же?

— Билли обращается. Помоги нам.

К счастью — и к удивлению, — ответ пришёл буквально через какой-то десяток секунд.

«Две минуты».

Принц Теней не обманул. Макс только и успел, что снять все защитные заклинания с дома, прежде чем дверь распахнулась, вместе с промозглым весенним воздухом впуская волчат Найри.

— Второй этаж! — выпалил он зачем-то, не сразу додумавшись, что Торн и Фэрн найдут сами.

Одинаковые с лица засранцы только зыркнули на него исподлобья, прежде чем столь же дружно зашагать по лестнице — вернее, почти взлететь по ней, легко перемахивая через две-три ступеньки. Макс поспешил за ними.

 — Блин-блин-блин, — скороговоркой забормотал один из волчат, плюхаясь рядом с Билли и без усилий затаскивая её к себе на колени. — Билли, дурища, ну что ж тебе на жопе ровно не сиделось?..

— Что с моей Билли?! — рыкнул Макс, с трудом уговорив себя не наброситься на ублюденыша.

Они помогут, должны помочь, Найри бы не послал их просто так, а значит, убивать их нельзя. Нельзя! Ничего делать нельзя, только терпеть присутствие этих блохоловок у себя дома и верить, что с Билли всё будет хорошо.

— А ты у нас совсем слепой? — ядовито поинтересовались в ответ.

— Я, сука ты шерстяная, вижу, что моя девушка подыхает, так что конкретнее, мать твою блохастую!

— Всё очень плохо, — обронил второй, опустившись рядом с ними на одно колено.

— Это не очень плохо, Торн, это полный трындец! Бездна, ну я ж тебе говорил — Фоули перестарок, давай её стырим отсюда, не надо ей тут с этим!..

— Найри не велел, — меланхолично возразил Торн. — Да и толку? Пришлось бы объяснять. Бедняга только бы извелась вся, а ей это вредно…

— А щас ей зашибись, по-твоему?! — рявкнул Фэрн, обхватывая и прижимая к себе трясущееся тело Билли, будто та вообще ничего не весила. И снова кинул взгляд на Макса — злобный, почти ненавидящий. — Не сможет она нормально перекинуться! Не сможет! Спасибо вот этому уроду!

— Да я-то в чём виноват? — возмутился Макс, с затаённым ужасом думая — а вдруг и впрямь в чём-то да виноват?

По всему выходило, что да, виноват. Ответ здесь не особо нужен, как и невероятный интеллект. Билли боится. Глупо и, мать его так, понятно боится, что Макс её отвергнет. Сей факт молотом ударил по голове; всё спокойствие, без того хлипкое, смёл в доли секунды. Хотелось убивать, орать, а прежде всего — бросаться убеждать Билли, что ничего такого не случится, Макс же так привязался к ней…

Ещё бы убедить в этом самого себя.

— В том, что не помер вовремя, сраный ты расист, — пробормотал Торн, подтверждая чудовищную догадку.

Его брат, укачивая Билли как ребёнка, ласково забормотал:

— Билли, детка, брось мне эту херню, а? Давай, выпусти зверя, выпусти, выпусти живо, кому сказал! Хер с ним, с этим некросом, на нём свет клином не сошёлся, мы тебе нового парня найдём!..

— Ты не помогаешь, брат.

— Заткнись! Ну же, Билли… давай, давай, мать твою, отпускай зверя. Это не болезнь, не уродство, незачем душить зверя. Он твой друг, он хороший, он… — отвлекшись от натужно-истеричного воркования, Фэрн дико вытаращился на своего немногословного близнеца. — Торн, чуешь кого? Пахнет не как еда, хищный вроде…

— Не волк.

— Да понятно! Кот же, да? — с надеждой предположил он. — Она всяко кошка, ну кошка же, ну… правда?.. Горный лев, ягуар, да хотя бы долбаный ирбис, только бы покрупнее…

— Не кошка, — мотнул головой Торн, отбрасывая с глаз длинные чёрные волосы. Опустил голову, прижался ухом к часто вздымающейся груди Билли, по-звериному провёл носом вверх, к исцарапанной шее. Выпачкал длинные белые пальцы в её крови, медленно облизал. — Похоже, но она скорее… Ох, Бездна, ну почему лиса?!

— Лиса? — переспросил Фэрн чуть не фальцетом. И тут же судорожно закусил задрожавшую губу. — Блин, да за что ей такое?! Да там же три стоуна веса, ну четыре максимум! А девчонка втрое тяжелее! Грёбаная ты ж!..

— Фэрн.

Тот замолк, прикрыл горящие зверским огнём глаза, глубоко вдохнул пару раз. А затем поднялся, всё так же держа Билли крепко прижатой к груди, и окинул Макса холодным взглядом.

— По-хорошему не выйдет, так что оттащу её в подвал и буду по-плохому. Ты, труполюб, в ту сторону даже не дышишь. Торн, проследи.

И, не дожидаясь ответа, зверско-фейский гадёныш поволок его Билли вниз по лестнице. Гадёныш номер два же преградил Максу путь, не давая кинуться следом.

— Пусти, сучёныш, — угрожающе зашипел он.

— Не пущу. Нахер ты там не сдался, некрос, — возразили ему, упершись обманчиво хрупкой ладонью в грудь.

— Это мой дом и моя Билли. Пусти по-хорошему, волчонок.

Торн смерил его испытующим взглядом, прежде чем наконец заговорить:

— Билли будет захлебываться собственной кровью и орать как резаная. То есть почему «как»? С ней потому и пошёл Фэрн — я её рвать когтями и зубами не смогу. А ты не сможешь на это смотреть. Не сможешь, кем бы ты там ни был, — он скривил тонкий рот, затем продолжил, явно перевыполняя свою привычную норму общения: — Увы, вытащить этого зверя наружу можно только так. Лисицу видел когда-нибудь? Мелкий зверёк — верная смерть для перестарков, а уж если зашугать, придушить, не пускать наружу… — он покачал головой и ухмыльнулся — но горечи в этой ухмылке было больше, чем в иных слезах. — Пятьдесят процентов за то, что она не переживёт эту ночь. И часть вины будет лежать на тебе. Редкостные суки эти боги и богини, да, Эгертон?

Макс закрыл глаза. С трудом удержал рвущуюся на волю силу, хотя видят те самые боги — далось ему это ценой невероятных усилий. Часть его рвалась к Билли, к его девочке, которую так хотелось защитить, помочь, просто быть рядом, несмотря ни на что. Другая же, то ли более умная, то ли изрядно циничная, уверенно напоминала, как сильно он ненавидит оборотней. Больше тридцати лет ненавидит — и теперь вынужден впускать в свой дом двоих представителей мохнатой братии, чтобы они сделали оборотнем его Билли.

Оборотнем, на которого будет охотиться Зверобой, если узнает. И если Билли переживёт эту ночь.

Жуткая мысль, несвоевременная, ужасная, прошила до самых костей, заставила дернуться быстрее, чем он сам понял, и вцепиться в воротник чужой куртки.

— Если Билли… — «Умрет», — мрачно подсказало подсознание. — Если с Билли случится что-то, вы тоже не жильцы.

— Угрожаешь?

— Обещаю, — ответил Макс, всё же опуская руку и обходя Торна. — Водки?

— А давай.

Паскудного волчонка впору было поблагодарить — хватило и слабых отголосков того, что творилось в подвале, чтобы внутри всё сжималось, а руки немилосердно тряслись. Под дверью подвала, выматывая остатки нервов, истошно орали оба кота. Едва затихал трубный и злобный вой Бэзила, как тут же принимался верещать Персик — да так жалобно, что едва на слёзы не пробивало. Успокоить их Макс не пытался — понимал, что не выйдет, да и Торн не советовал. «У них там мамуленька помирает, тронешь их — с говном сожрут», — молвил тот со знанием дела. И без малейшей, чтоб его, жалости.

Не так чтобы Макс её заслужил, конечно.

Часть вины будет лежать на нём.

К половине четвёртого дом погрузился в зловещую тишину. В четыре пополуночи Макс уже был готов сорваться с места и вломиться в подвал, что бы его там ни поджидало. Однако тут послышался скрип двери. И тоненькое верещание, нечто среднее между скулежом и кошачьим мявом. А затем и вопль Фэрна:

— Мать твою, да куда ты!.. Держите её, щас на улицу выскочит!

А Макс… Сам себя не контролируя, он подскочил с дивана, дёрнулся к двери, желая преградить путь неведомому зверю, в которого превратилась его Билли. Чудом успел — в проходе мелькнула острая морда с янтарными глазищами, черным носом и белой шерстью под ним. Лиса. Рыжая, длинноногая и худая, под стать человеческой форме.

И видят боги и богини, едва завидев зверёныша, напуганного, едва стоящего на дрожащих лапах, Макс и думать забыл о своей ненависти к оборотням. Это Билли, всё ещё его Билли, пусть и такая, какой он её видеть не хотел.

— Эй, ну ты чего? — медленно опустившись на колени, Макс протянул руку. — Билли…

Куда там — зверёк только отшатнулся и принюхался издалека, прежде чем метнуться в ближайший угол. Забился там, принявшись жалобно поскуливать и тявкать на тут же побежавших к нему котов.

— Билли… — позвал Макс снова. — Не трону я тебя. Обещаю.

— Конечно, не тронешь, мы тебя сами на стейк пустим, — злобно проворчал Фэрн.

— А на коврик у камина пойти не хочешь? — огрызнулся Макс, поднимаясь.

Глупое желание, дурное и даже жалкое — взять трясущегося лисёнка на руки, погладить, почувствовать под пальцами шерсть. Он не ненавидит её, совершенно точно. Не понимает, это да, не может никак успокоить рой мыслей в своей некромантской башке. Но не ненавидит.

— Не дастся, — меланхолично покачал головой Торн, тоже вставая и поглядывая в угол, куда забилась Билли.

— Я понял.

Билли живая. Здоровая, иначе не была бы такой шустрой. Несчастная и напуганная, но это как раз можно понять. Но живая, и это самое главное. И волчата тоже живы — ну, точнее, будут, хотя Макс почти всерьёз собирался исполнить свою угрозу.

Он посмотрел на них — дети ведь совсем, хоть с когтями и клыками. Фэрн с кровавыми следами на физиономии, уставший даже с виду; Торн угрюмый, бледный как полотно.

Спросить бы их, как они так быстро оказались у его дома, как долго знали, что Билли может превратиться?..

И что делать, в конце-то концов? Сам Макс ответа на этот вопрос пока не знал.