43

И всё же, спустя пару часов покинув жутковатый, но гостеприимный лес, Билли несколько приободрилась. Самоуверенность, нахальство и напор Себастьяна воистину заразительны. Она даже настроилась пойти к Эгертону и самолично услышать, что между ними всё кончено. И Персика своего забрать, да. Мужики мужиками, драмы драмами, а котика бросать — дело последнее.

В общем, настроиться она настроилась. А в итоге — как-то совсем незаметно для себя, вообще абсолютно случайно! — очутилась в полупустом зале «Весёлого лепрекона» и принялась жаловаться на жизнь старине Киту.

— Вот вся херня, — причитала она, выхлестав пинту бурбона и, к ужасу своему, до сих пор не чувствуя опьянения, — вся возможная херня на свете случается со мной! Спокойно жить нельзя, спокойно помирать нельзя, пьянеть нельзя, коммандеров совращать нельзя! Чувак, за что боги меня так ненавидят?!

— А ты почто Билли-шельмой зовёшься? — ухмыльнулся Кит, глядя, впрочем, с изрядным сочувствием. — Как корабль назвали, так и поплывёт!

— Так это не я, это меня!

— Да однофигственно, — он пожал плечами и выставил взамен пустого стакана полный, но на сей раз с какой-то инфернально поблёскивающей бурдой цвета неспелого лимона — точь в точь как целительская мантия Мэйр. — На вот «огонька», только не увлекайся, эта хренотень и вашего мохнатого брата ушатает… Ладно тебе, Билли, где вообще ты, а где спокойная жизнь? Ты бы сама же и заскучала.

Наверное, так и есть. Но вот прямо сейчас этой спокойной жизни очень, чтоб её, хотелось!

Посидеть вот, к примеру, в компании своего стакана, пожаловаться ему же, а потом уже и к Максу можно. То ли собирать свои скромные (по счастью!) пожитки, то ли пытаться последовать заветам кошмарного полюбовничка Мэйр. После «огонька» смелости прибавилось, встреча с Эгертоном потихоньку переставала казаться жуткой жутью. Может, и впрямь, получится? Макс же взрослый, умный, он же должен понять, что Билли не сама себе этот клятый хвост отращивала.

Ну, то есть сама, конечно. Но не виновата вот ни разу!

— Ой, глядите-ка! — послышался за спиной знакомый голос — Бэйли собственной (и в данный момент не так чтобы желательной) персоной. — Бёрк, а ты прав, хорошее местечко. Вон тут каких куколок раздают!

— Не про нашу честь, — вздохнул Бёрк, усаживаясь рядом. — Ты прости его, Билли, денек выдался — купить и выпить.

— А что так? — дипломатично осведомилась она, хотя с языка рвалось совсем не любезное «Идите нахер, я вас не звала». Но хмуромордый-то ладно, а вот Найджел не заслужил. Каким чудовищем вообще надо быть, чтобы обижать Найджела?

— А ты догадайся, — мрачно отозвался тот, подзывая подавальщика. Ткнул в стакан Билли, показал три пальца. А потом мотнул головой и бросил: — Похрен, тащи сразу бутылку.

Смело, ничего не скажешь. И понятно до зубной боли — пока Билли любовалась птичками в волшебном лесу, Зверобой наверняка разделал очередную девочку. Или мальчика, поди пойми его вкусы. Как уж тут не выпить?

— Макс сам не свой, — отхлебнув из своего стакана, поделился Эндрю. — Поговаривают, что это он пуханов потрошит.

Билли изумлённо вскинула брови и тут же фыркнула, не скрывая возмущения:

— Можно подумать, Макс бы палился на всю Империю! Да и вроде не настолько он их ненавидит.

Ну, хотелось на это надеяться…

— «Нас», — поправил ехидный Бэйли, — ты теперь должна говорить не «их», а «нас». У кого-то нынче красивый хвост, а, шельма? Я б поглядел!

— Пошёл ты, весельчак.

— Не пойду, хорошо ж сидим!

У Билли на сей счёт имелось иное мнение. Кто бы ещё спросил!

Ей подлили еще, на этот раз не спрашивая. Впору бы отказаться, да только слушать байки двух некросов на трезвую голову — такое себе занятие. Особенно когда речь о её теперешних собратьях по меховой жизни. Подробностями с ней никто не делился, но всё же знать, что кому-то снова сожрали мозг, было крайне… некомфортно.

— Так что там со слухами?

Нет, аппетиту Билли никакие подробности некромантской жизни не помешали бы, но тему она всё же предпочла перевести. Тем более ей и самой интересно, ещё с момента, когда Себастьян сболтнул про охотника-Эгертона.

— Ты что, в лесу торчала? — удивился Бэйли. — А, ну да, какой хвост да без блох…

— Эндрю!

— Нет, ну а что! Ладно, только не нуди, Найдж. Хоган статейку написала с каким-то подобием расследования… Странно, что ты не в курсе: эта графомань нынче на слуху.

— Эндрю, ей не до того было, — заметил Найджел с изрядной долей раздражения. К Билли, впрочем, он обратился чуть более сердечным тоном: — Хоган разнюхала, как Макс с тремя оборотнями расправился. Давняя история, уж лет тридцать минуло…

Билли чуть нервно глотнула горькой травяной настойки, понемногу пьянящей и помогающей абстрагироваться от назойливого шума — чужих шепотков, стучащих о дерево донышек и нестройного хора сердцебиений. Суперслух — палка о двух концах.

— Это тех, которые его покалечили?

— Точно, — подхватил Эндрю, заботливо наполняя её опустевший бокал. — Тогда оно последствий не имело, да и с чего бы? На тех подонках клейма ставить негде было, ну и заслужили они… Вот только теперь тот самосуд Максу здорово аукнуться может. Сам понимаешь: какой-то ловкач оборотней режет, а в некроотделе тем временем заправляет коммандер с такой любопытной страничкой в биографии.

Билли понимала. Как и то, что не стоило ей оставлять Макса одного в такой момент… или стоило? Поди пойми, ситуация-то со всех сторон идиотская.

— Биография как биография, все мы тут не без занимательных историй, — отрезал Найджел. — Макс, конечно, не пирожок с малиной, но нужно все мозги растерять, чтобы вообразить, будто он Зверобой.

— Я и не воображаю, — фыркнул Бэйли. — Но согласись, и впрямь занимательно вышло бы — неуловимый убийца под крылом полиции, — он ловко подтолкнул к Билли снова наполненный стакан, сам в два глотка осушил свой. — Несет возмездие подлым меховым захватчикам…

— Так, тебе уже, кажется, хватит, — Найджел попытался отобрать у него выставленную подавальщиком бутылку, но предсказуемо не преуспел.

— Эй, имею право! — возмутился Бэйли. — Это не ты третий раз на вызовы по Зверобою через порталы скачешь! Я, между прочим, впечатлительный, а девчонка красивая. Была.

— И которую тебе ничуть не жаль, — едко отозвался Найджел. — Как и прочих, потому что ты самый некромантский некромант из всех, кого я знаю. Так что будь добр, придумай для своего алкоголизма оправдание получше.

Бэйли его просьбу исполнил охотно. Уставился в потолок и задумчиво постучал пальцем по красивым губам. И наконец созрел для остроумного (а на деле — ну вот ни разу) ответа, заставив закатить глаза:

— Ладно, уговорил, раскрою свою тайну. Не знаю, что там со Зверобоем, но вот по Билли-шельме я грустил, — его ладонь будто невзначай легла на колено, погладила уверенно — Прямо таки истосковался в разлуке!

— Тосковать ты будешь по своей руке, когда Макс узнает, что ты лапал его Билли, — заметил Найджел. Тоскливо так, будто вовсе не Макса имел в виду, а себя.

Ничего удивительного, впрочем. Билли и без острого лисьего слуха знала, что Бёрк к ней неравнодушен, а теперь и слышала его сердцебиение, частое, взволнованное. Не то чтобы это не льстило, но…

Но выпить еще всё же стоит, чтобы не думать лишнего о своём некромантском гареме и его же отношении к себе. Приятно нравиться кому-то… Ещё бы на месте милашки Найджела прямо сейчас был Эгертон, пусть суровый и не такой трепетный, но куда более нужный.

«А, в Бездну!» — мысленно отмахнулась Билли. Стряхнула всё же руку хмуромордого капитана со своего колена и в невесть какой по счёту раз решила наполнить стакан. Идею поддержали: Бэйли — с радостью, Найджел неохотно и с заметной долей осуждения во взгляде.

Может, и стоило притормозить — «блуждающий огонёк» впрямь шибал по голове, как и ожидалось от настоянного невесть на каких травах крепкого пойла с лёгкой, но ощутимой примесью условно законных алхимических дурманов. Но пилась эта пакость легко, и внутри делалось приятнее и спокойнее. А спокойствия Билли остро не хватало, да.

Кажется, разбирало не только её саму. Едва Найджел отошёл куда-то, у Бэйли снова зачесались руки. Ощутив его нахальную конечность чуть ли не на заднице, Билли поморщилась и негодующе сверкнула глазами, зная, что они за секунду обернутся ярким зверским янтарём. Эндрю смешно дёрнулся, будто напугавшись, но тут же спохватился и растянул губы в своей излюбленной едкой ухмылочке.

— Я и забыл, что ты теперь так умеешь, — хмыкнул он. — И немудрено — меня-то это не смущает.

— Тебя вообще, похоже, мало что смущает, — Билли отпихнула его руку. — Не твоё, вот и не трогай.

— Не моё, — с напускной грустью вздохнул Эндрю, хитро щуря свои глазищи, зеленущие и прозрачные что тот «огонёк», разлитый по стаканам. Даже чуть светились они точь в точь как это пойло. И сердце колотилось — шустро, гулко, тяжело. Как будто вредному некросу не хватало воздуха в душноватом пабе. — С одним Найджем я бы как-нибудь управился, так поди ж ты… припёрся Эгертон и всех локтями распихал. Сегодня, говорит, это моя шельма. Но теперь-то, как понимаю, игрища в папика накрылись одним местом? Наш коммандер всё?

Вот ведь мудак некромантский! Нарочно он, что ли? Билли вот только-только в себя приходить начала!

— У меня на лбу написано: «свободная вакансия» или что? — осведомилась она ядовито. — Отвали, весельчак. Мои проблемы с Максом тебя не касаются.

— Не знаю насчёт проблем, — послышался за спиной знакомый вкрадчивый голос, заставивший вздрогнуть, — но мои отношения с моей шельмой — точно не касаются.

Билли неверяще повернула голову — ну надо же, даже не услышала шагов, запаха не почуяла! — столкнулась с извиняющимся взглядом Найджела и только потом осмелилась глянуть на Макса. Уставшего, мрачного до жути, но такого… внушительного, что впору бросаться на широкую грудь и слезно умолять взять обратно. Домой, в постель, к котам.

На плечо легла тяжелая рука, сильно сжала и потянула наверх, стаскивая со стула.

— Мы уходим. Сейчас.

Стоило бы воспротивиться. Ляпнуть что-нибудь эдакое. Ну или вон окно какое замечательное, высокое — не убиться, так сбежать. Вместо этого Билли покорно поднялась, сурово зыркнув на предателя Найджела — его рук дело, менталистом быть не надо.

С другой стороны… Ну да, отблагодарить бы Бёрка за то, что избавил от Хмурой Морды и притащил сюда — к ней! — ещё более хмурого Эгертона.

— А если я не хочу? — всё же поинтересовалась Билли тихо, но руки с плеча стряхивать не стала.

— Серьёзно, Билли?

— Серьёзно, Макс? — в тон ему нахально изумился Бэйли, подперев голову рукой и созерцая их обоих с нехорошим каким-то интересом. — Типа съесть не съем, но надкушу? Не ожидал я от тебя, вроде взрослый мужик.

— Ну и зря. Делюсь я только виски и куревом, Эндрю. И то не со всеми и не всегда, — отозвался Макс, равнодушно пожав плечами. — Найджел, справишься тут один?

Найджел на это поспешно закивал, ещё разок грозно (что вкупе с его внешностью не выглядело ни на каплю устрашающе) глянул на Бэйли. Тот только фыркнул, прежде чем уткнуться обратно в свой стакан.

Может, он бы и ляпнул что, да только слушать его никто не стал. Покрепче ухватив плечо, сжимая до боли и наверняка синяков, Макс потащил Билли к выходу. Сопротивление? Пф, даже в мыслях звучало смешно — сопротивляться некроманту, чье состояние и не поймешь так сходу.

— Макс, я…

— Дома поговорим, — ответили ей. И добавили уже чуть менее уверенно и крайне тихо. — Наверное.

Вот то-то и оно, что наверное. Судя по виду Макса, тот был настроен не говорить, а сожрать кому-нибудь лицо; и хватка у Билли на плече тоже ничуть не ослабла.

— Слушай, Эгертон, я тебе не плюшевая лиса, чтоб меня хватать и тащить! — вспылила она, поняв, что таким манером, как неразумное дитя, её проволокут до самого дома. — Если у тебя мой кот в заложниках, это ещё не значит, что тебе всё можно!

— Наш, — невозмутимо бросил Макс, не сбавляя шага.

— Что?..

— Наш кот, Билли. И я почти уверен, что нравлюсь ему больше, чем ты.

— Ну офигеть теперь!

Ответом её не удостоили.

Да что там! Билли едва дали разуться, прежде чем в том же до Бездны зловещем молчании ободрать с неё пальто и поволочь наверх, даже не давая сгрести в охапку гневно вопящих, настойчиво лезущих под ноги котов. Не пустить к котикам! Милуйте боги, есть ли вообще сердце у этой некромантской ледышки?!

— Да какого хрена, Макс? — зашипела Билли, вконец обозлившись (и протрезвев, что вдвойне печалило). Она отпихнула Эгертона от себя; это даже удалось, спасибо нелюдской силе. Кажется, с силой перегнула — Макс болезненно поморщился, — но злость была сильнее стыда. — Ты не можешь делать со мной всё что пожелаешь! Попробуй, блин, словами через рот; я вообще-то только ради этого и здесь! Ну, или чтобы забрать мои вещи и моего кота, — она нервно передёрнула плечами и скривила лицо в некоем подобии обычной своей нахальной улыбочки. — Тут уж как ваше некромантство изволит.

— Я устал, Билли. И зол, — наконец ответил Макс, с нарочитой медлительностью раздеваясь и заботливо раскладывая одежду на стуле. — Испытываю сильное желание вернуться, придушить своего друга, а затем привязать тебя к кровати и делать с тобой всё, что пожелаю. Скорее всего, тебе понравится, но возможны варианты, — он подошёл совсем близко, протянул руку, чтобы коснуться лица, надавил большим пальцем на нижнюю губу. — А вот разговаривать мы с тобой сейчас не будем. Так что либо ты раздеваешься и ложишься в нашу кровать сейчас, либо не ложишься больше никогда.

 И первым порывом действительно было не ложиться больше никогда. Потому как ну что этот чёрный властелин себе позволяет? («Что хочет, то и позволяет», — услужливо напомнило ехидное подсознание.) Но, в конце концов, поругаться можно и потом. Сейчас важнее было то, что в эту самую кровать — «их» кровать! — её вообще хотят уложить. И просто хотят — без того уже привычная к гаданию по бесстрастной некромантской роже, теперь Билли могла слышать отголоски сердцебиения, заполошного и гулкого; буквально кожей ощущать идущее от Эгертона напряжение, густую ауру тьмы и ярости, окружающую его. Внешняя невозмутимость давалась ему куда тяжелее, чем можно было представить.

Но раздевалась Билли всё равно с таким видом, будто делает величайшее одолжение. Ибо нефиг. Побросав свои шмотки с деланой небрежностью, она плюхнулась на постель и натянула одеяло чуть ли не до носа. Потом, подумав, всё же выпростала руки и скрестила их на груди — я, мол, легла, но это ещё ничего не значит. Однако тут же позабыла, что должна изображать воплощённое негодование, когда прибежали коты и с громким тарахтением принялись ластиться, топча лапками и тыкаясь усатыми мордами куда придется.

— Котеньки, — блаженно выдохнула она, прикрыв глаза. — Как же я по вам скучала. Стосковались тут поди, никто не любил, не играл…

Персик охотно устроился у шеи, не иначе как из вредности, которой нахватался у Бэзила, куснул за мочку мелкими, но острыми зубками. Бэзил же, важный и серьезный. прямо-таки под стать хозяину, деловито устроился на груди, всем видом демонстрируя, мол, поласкались и хватит, теперь ты снова мой раб. Билли и не была против.

Как и против того, что Макс, едва улегшись рядом, перекинул руку через её живот, погладил с нажимом, притянул ближе к себе. И тоже, как и Персик, ткнулся в шею; даже прикусил похоже, хоть и больнее.

— Чтобы утром была здесь, — приказали ей.

И как бы ни хотелось возмутиться, съязвить что-нибудь эдакое, не иначе как против воли Билли притерлась к нему, устроилась поудобнее. И ответила тихо, но уверенно:

— Буду.