Глава 2

Этот раз досталось то ли лодыжке, то ли колену — понять я не смогла. Но потому как побледнел Ирпур и, охнув, вцепился в плечо некроманта, стало ясно: боль у дедули дикая. Так что его, стонущего, Вирсент дотащил до кресла, куда и усадил.

А потом брюнет без церемоний закатал у пижамы штанину, благо та была широкой, и глянул на начавшую раздуваться от стремительного отека лодыжку — ту самую.

Ирпур пытался храбриться, но по выступивший на висках испарине было понятно: он держится лишь на упрямстве и ни на чем больше.

Вирсент же перешел на магическое зрение. Я увидела, как по темным радужкам глаз некроманта пробежали всполохи магии. Сама я в лекарском деле была не сильна и, хоть тоже посмотрела на ногу дедули, используя дар, мало что поняла. Потому утверждать, вывих это или закрытый перелом, не рискнула бы.

Вирсент оказался куда более подкован в данном вопросе: что целители, что некроманты разбирались в анатомии. Только у одних пациенты дрыгались и жаловались, у вторых вели себя образцово-тихо.

— Перелома нет. Вывих. Возможно, еще есть небольшая трещина в малой берцовой кости, но по ее поводу точно скажет лекарь. Я же сейчас вправлю лодыжку, чтобы отек не усилился и боль стала меньше.

— А ты уверен, что справишься? — с сомнением протянула я, переживая за деда.

Тут же удостоилась мрачного взгляда напарничка. Тот будто без слов говорил: «Значит, собственную жизнь ты мне доверила спасти из чернокнижной ловушки, а ногу старика — нет⁈» Я поджала губы, всем своим видом давая понять, как некромант неправ, даже если его логика верна. В общем, не нашла что возразить и попыталась быть гордой, независимой, сильной… Какие там еще есть приличные синонимы к «сглупила»?

Дедуля же, услышав мой вопрос, не удержался от смешка, несмотря на боль.

— Внучка, господин Вирсент будет лечить меня на бис. В прошлый раз тоже оказывал мне первую помощь до того, как пришел целитель, — пояснил Ирпур.

Не сказать, чтобы мое недоверие после этих слов совсем улеглось. Так что я бдела за тем, как некромант четко, больше не размениваясь на слова, одной рукой взялся за дедулину пятку, другой — за пальцы ноги, повернул стопу чуть внутрь, а затем резко, но плавно потянул на себя.

Раздался глухой щелчок.

Дед аж приподнялся на локтях, глаза расширились, но тут же закатились. Вирсент не дал ему потерять сознание — шлепнул по щеке легко, но звонко.

— Дышите. Глубоко дышите.

Ирпур с шумом втянул воздух и открыл глаза. Зрачки, расширившиеся от боли, медленно начали сужаться.

Вирсент же, снова опустившись на колени, вновь чутко ощупал лодыжку, видимо, проверяя, встал ли сустав на место. Убедившись, что связки целы, некромант, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Дай что-нибудь для повязки…

Я метнулась к дедушке в спальню. Благо бинты, которые он недавно снял, были там, уже постиранные и высушенные.

А когда пришла, увидела, что некромант уже раздобыл кухонное полотенце и свернул его в жгут — наподобие валика, или это была импровизированная шина? Так или иначе, ее он закрепил бинтом, а после еще и обезболивающие чары с заморозкой накинул сверху.

Дедушка снова закрыл глаза, на этот раз, кажется, не от боли, а от облегчения. Его пальцы, стиснувшие до белых костяшек подлокотник кресла, медленно разжались.

Вирсент же, не иначе, решил: где два заклинания, там и три — и наложил на дедулю еще и сонное.

— Спасибо, — выдохнула я, ощущая одновременно и злость (все же некрогад использовал меня втемную в своей шпионской игре), и благодарность за повторное свое спасение, и главное — за дедулю.

Только пока не определилось, какого чувства во мне больше. И, пытаясь найти ответ на этот вопрос, посмотрела сначала на стену, где был пришпилен мой отбитый на голову убийца. Та, к слову, закатилась в угол и сейчас таращилась на нас алыми полупотухшими углями глазниц.

Тело мертвяка, к слову, дрыгалось. Но не отчаянно, с остервенением, как поначалу, а уже слабо. Но пальцы в черных перчатках сжимались. Ботинок постукивал… Словно неупокойник пытался отодрать себя от каменной кладки под обоями.

«А их придется менять», — подумалось некстати. Одни убытки с этим шпионажем, и никакой прибыли, если не считать, что прибыло проблем, травм и скоропостижно скончавшихся нервов.

Словно соглашаясь с такими выводами, трупак дернулся в последний раз и стих.

Вирсент лишь мазнул по поникшему, точно лютик без воды, неупокойнику взглядом и уделил все свое внимание его голове. Ту он поднял небрежно и, щелкнув пальцами, создавая стабилизирующие (они же и защитные заодно) чары, начал медленно разматывать тряпицу. Не удержавшись, я взглянула в лицо своей несостоявшейся смерти. Та оказалась не костлявой, а вполне себе еще с мягкими, даже чуть раздувшимися тканями. Кожу покрывали трупные пятна, через которые наискосок, от скулы до угла губ, шла вмятина от моей кочерги.

— Знакомая рожа… Кажется, я уже убивал его пару недель назад… Как же тебя, приятель, выкрали из трупницкой-то… — протянул Вирсент и, держа за шею голову, покрутил ту, а потом резко наклонил ее, так что сальные патлы промелькнули в воздухе, и я увидела в основании шеи, полускрытую волосами, татуировку.

— Хр-р-р… — раздалось в ночи, и я, напуганная звуком, вздрогнула, лишь секундой позже поняв, что это не скрежет зубов неупокойника, а всего лишь дедулин заливистый храп.

Некромант же и бровью не повел.

— Метка гильдии наемных убийц, — как ни в чем не бывало пояснил он и задумчиво добавил: — Не иначе тебя, приятель, выкрали свои же из морга.

Его размеренный голос подействовал на меня успокаивающе, и, пытаясь отвлечься от запоздало нахлынувшего страха, я, не думая, выпалила:

— Чтобы с честью похоронить?

— Чтобы с выгодой продать, — усмехнулся Вирсент и пояснил: — Видишь ли, Ирен, несмотря на такое досадное недоразумение, как смерть, некоторые навыки все же остаются при теле и могут быть использованы в деле тем, кто владеет черной магией. А преимущество неупокойников перед обычными убийцами в том, что они малоразговорчивы. Так что в случае осечки, в отличие от живого наемника, не сдадут своего нанимателя.

— А как же клятва о неразглашении? — усомнилась я.

— При должном упорстве любой зарок можно обойти, а ребята в тайной канцелярии очень упорные… К тому же, скорее всего, ты пыталась бы защититься от него, как от живого человека. А неупокойнику же многие традиционные заклятия не страшны… — продолжил Вирсент рекламировать мне преимущество услуг мертвых убийц перед их живыми коллегами.

Я же была за скрепные традиционные ценности и предпочитала, чтобы работу все же выполнял живой человек, а не бездушная ма…хина. Пусть она и с набором костей, мышц и прочих тканей.

Все это и высказала Вирсенту. Тот лишь хмыкнул:

— Хорошо, я запомнил твои пожелания, кем бы ты хотела быть убитой.

На подобное заявление я только фыркнула и отчеканила, чтобы всякие сомнительные типы не обольщались:

— Убитой⁈ Ну уж нет!!! Я предпочитаю жить долго и счастливо!

С этими словами я сложила руки на груди.

Вот только, решив выказать некроманту свое возмущение, я не подумала, что при этом покажу и то, что девице вообще-то демонстрировать не положено. А виной всему летняя жара! Да-да, это именно она, паразитка, заставила меня лечь спать не в целомудренной фланелевой пижаме до пят, а в легкой батистовой сорочке. И пусть рукава той были до локтей, а длина подола — до середины икры, но ткань-то оказалась тонкой! И она тут же обрисовала все контуры моего тела. Тусклый свет ночной лампы откровенно освещал в полумраке то, что должно было оставаться в тени. А Вирсент, гад такой, и не подумал сделать вид, что ничего не заметил!

Наоборот, его взгляд, лишь на долю секунды оторвавшийся от изучения башки убийцы, скользнул чуть ниже выреза моей ночной сорочки и… остался там, будто приклеенный! Мне захотелось тут же поднять руки чуть повыше, а еще лучше накинуть халат. И чтобы тот был как можно толще. В идеале — драповый и в пол!

Ощутила, как под мужским взглядом по спине пробежали мурашки. И, самое гадство, те были вовсе не от страха. Сердце пропустило удар.

Вирсент сглотнул. Тихо, почти незаметно, но я уловила движение кадыка, резко качнувшегося вверх. А после маг медленно, словно это было ему физически тяжело, поднял глаза. Медленно, так, что я буквально ощутила, как его взгляд скользит по ткани сорочки, потом по моей коже… Зрачки Вирсента расширились. Казалось, в них сейчас плескалась первородная тьма и… мое отражение, окруженное всполохами магии…

Рука некроманта сжалась на шее мертвяка. Похоже, в той что-то тихо хрустнуло, но ни некромант, ни я этого, кажется, даже не заметили. Нас будто закоротило. Мы стояли, смотрели друг на друга. Глаза в глаза. Будто нет целого мира вокруг и…

— Хр-р-р… — разнеслось по гостиной так, что я снова вздрогнула.

Оцепенение пало. Его разбил дедушкин храп. Вирсент резко отвел глаза, сделав вид, что изучает трещину в штукатурке над трупом, но по бешеной бившейся жилке на мужском виске поняла: кто-то не столь хладнокровен, как хочет казаться. Или это все — тоже часть игры во влюбленность у одного шулера, который вместо колоды тасует чувства.

Это было сродни оплеухе, вернувшей меня в реальность, ту, где есть смущение, недоверие, страх, злость…

— Я… п-поднимусь в спальню, приведу себя в порядок, — выдавила я и резко опустила руки.

Некромант кивнул, слишком быстро, слишком деловито:

— Да. Мне тоже… подготовиться надо. К допросу.

Он бросил голову убийцы на диван, будто это была не улика, а надоевший мяч. Пальцы Вирсента сжались в кулаки.

А затем я развернулась на пятках и уже было направилась к лестнице, когда услышала:

— Ирен.

Обернулась. Он стоял, отвернувшись, но плечи были неестественно напряжены.

— Надень что-нибудь… теплое. Ночь холодная…

Он лгал, и мы оба это знали. Но я предпочла эту видимость приличий, чем откровенную и неприкрытую правду и… себя!

Вот только, пока я поднималась, спиной ощущала на себе мужской взгляд.

Едва захлопнула за спиной дверь в спальню, как почувствовала пульс где-то в районе собственного горла. Сердце буквально заходилось в груди. А я сама начала метаться по комнате, то хватая одни вещи, то бросая обратно. Когда осознала, что творю, резко выдохнула и остановилась.

— Ирэн, прекрати! — приказала я сама себе и… наконец начала собираться! Брюки были удобны, но они еще не успели просохнуть, а главное — они напоминали мне о Вирсенте. Потому предпочла практичную серую юбку, привычную блузу и устойчивые ботинки на шнуровке.

Спустилась я вниз минут через десять — полностью собранная и готовая если не ко всему, то как минимум к спасению империи. Не всей, конечно, но двух ее граждан точно: себя и дедули!

Первое, что увидела еще с лестницы — это Вирсента, который отодвинул сломанный журнальный столик и деловито чертил на полу пентаграмму.

— Как это понимать? — мрачно уточнила я, злясь уже не на некроманта, а на себя, вернее, на свою реакцию на этого паразита. Знала ведь, что он обманывает, что играет, и все равно не могла не поддаться его… взгляду. Пусть на пару секунд, но все же.

— Как что? Собираюсь допросить нашего красавчика, — противореча собственным словам о том, что мертвые убийцы не дают показаний, произнес некромант.

Не удержалась и напомнила Вирсенту об этом.

— Да, но попытаться все равно стоит… — возразил этот невозможный маг.

Только спустя час стало понятно: попытка провалилась. Трупак не сказал ровным счетом ничего. Стоял, лежал по частям на полу, язык проглотив. Не фигурально. Неупокойнику главный орган болтунов и сплетниц отрезали и, судя по жестам мертвяка, заставили съесть.

Во всяком случае, то, как тело активно тыкало пальцем себе в живот, я поняла именно так. На более подробную информацию труп, увы, был не столь щедр. Вирсент же понял чуть более моего, а именно, что подняли покойника не далее как пару часов назад, и он отправился выполнять задание.

Все это Вирсент мне и перевел с мертвого языка на обычный живой разговорный.

— А ты уверен, что пришли именно за мной? — задала я вопрос, который мучил меня с того времени, как некромант сказал, что уже убивал этого типа. — Может, это тебе хотели отомстить, но адресом ошиблись?

Вирсент усмехнулся.

— Ирэн, я, конечно, рад, что ты столь высокого мнения обо мне, но что-то мне подсказывает, что сегодня пришли к тебе.

Но все же брюнет уточнил у башки этот вопрос. Тело трупа уверенно ткнуло пальцем в мою сторону.

— Ну, спасибо, — прошипела в ответ на этот жест.

И лишь после того, как я убедилась: заглянул наемник точно по адресу, Вирсент пояснил:

— Видишь ли, я тогда был под личиной и на другом задании. Так что узнать меня этот парень не мог.

— А ты не мог сказать об этом раньше? — вспылила я.

— Мог, — охотно согласился напарничек. — Но ты же не уточняла…

Боги, дайте мне сил не убить своего напарника. Хотя бы до того времени, как он выплатит мне деньги!