Глава 3

Хотя, кажется, с планами убийства можно было и повременить: еще немного — и, сдается, некромант сам отдаст тьме душу. Потому что Вирсент, еще минуту назад вполне бодрый и полный сил, вдруг резко побледнел и пошатнулся. Его пальцы, только что уверенно державшие аркан подчинения, наброшенный на неупокойника, дрогнули. Напарник резко зажмурился, словно испытывая чудовищную головную боль.

— Что с тобой? — вырвалось у меня, хотя я тут же пожалела о вопросе.

Вирс не ответил. Его дыхание стало прерывистым, губы сжались в тонкую белую линию. Он сделал шаг назад, чуть не споткнулся о сломанную ножку журнального столика, валявшуюся на полу, и едва не рухнул, если бы я вовремя не подскочила, подставив плечо.

Едва дотронулась до мужского тела, как ощутила: пентаграмма на полу буквально выкачивает силы из некроманта. Много. Очень много. Я бы, наверное, уже выгорела на месте Вирса… А этот упрямый держался…

— Кажется, пора заканчивать. Пока не закончился ты сам, — выдохнула я.

— Ну, раз ты настаиваешь, я просто не могу отказать… — умудряясь паясничать в такой ситуации, протянул напарничек.

Сдается мне, если к этому магу придет сама Смерть, он и с ней будет шутить… Хотя что-то подсказывает, «будет» здесь лишнее. С работой-то тайного агента наверняка Вирс играл с костлявой на вылет — и сразу на тот свет. И если некромант пока на этом — ему явно везет.

Впрочем, брюнет в этот раз не стал испытывать свою удачу на прочность и резким движением разорвал магическую связь с трупом.

Тело убийцы безжизненно шлепнулось на пол. Голова, до этого висевшая в воздухе, упала и, точно тыква, покатилась под кресло, где мирно похрапывал дедуля.

— На сегодня еще запланированы позерство, геройство, нападение, спасение империи? — на всякий случай уточнила я, помогая брюнету присесть на диван.

— Нет, программа-минимум выполнена, — фыркнул маг, смахнув испарину со лба.

Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент совершил роковую для нас обоих ошибку. Повернулся.

Я не успела встать с дивана. Наши взгляды встретились, и… у меня словно что-то замкнуло внутри. А Вирс… он просто был талантливый… нет, гениальный актер.

Этот его взгляд… словно маг открыл мне свою душу нараспашку. Запредельно. Так, что в гостиную ворвался свежий ветер. Такой, что хоть лови его и запихивай в мешки.

В этот момент я поверила: напарник испытывает ко мне не только профессиональный интерес. Что я для него не устройство, которое может работать эффективнее, а еще и девушка…

Вирс смотрел на меня и только на меня. С надломом, с затаенной болью, с отчаянием и надеждой, разбитый на тысячи осколков, в каждом из которых отражалась я.

Кажется, то, что происходило с нами в это мгновение, было опаснее, чем любое нападение неупокойника. Потому что и меня, и Вирсента словно затягивало в какую-то пропасть, манило в темный-темный подвал. Спуститься в такой… И в его лабиринтах запутаешься, не найдешь выхода обратно. Я уж точно нет.

А маг меж тем, словно во сне, подался вперед, и моих губ коснулось мужское дыхание. А следом должен был и сам Вирс, как тогда, в карете.

Едва осознала это — как вздрогнула, резко выдохнула и отпрянула. Только не поцелуй! Моя выдержка не железная, а сердце — не камень. Это один темный агент может любить без любви, изображать, притворяться, играть чувствами. А я не могу и не хочу!

Сморгнув, резко отпрянула от удивленного Вирсента. А потом стремительно поднялась с дивана и отвернулась, делая вид, что мне срочно понадобилось проверить, как чувствует себя дедушка.

Ирпур, судя по храпу, ощущал себя вполне сносно. И уж точно куда спокойнее меня. А я же, склонившись над ним, вдруг поняла, как можно точно определить, что девушка влюбилась. Легко. Она начинает совершать поступки, которые идут вразрез с ее интересами. Например, мне не стоило смотреть в глаза напарника, не стоило думать о нем, не стоило поддаваться его очарованию, если я хотела жить долго и счастливо. Но… Кажется, уже поздно. Один некрогад, проникнув вором в мои мысли, похитил у души покой и не только его.

Мне только и оставалось, что быть холодной и гордой, иначе не смогу выжить, потеряю себя. И сейчас я только тем и держалась, что была гордой.

Вирсент же, не подозревая о моих мыслях, тяжело выдохнул и откинулся на спинку дивана, не став ни о чем спрашивать. Похоже, решил, что напарница в смятении. О том, что я все знаю, напарничек и не догадывался. Иначе вел бы себя по-другому, а не как сейчас. Будто так оно и надо. Словно это правильно…

Я услышала еще один тяжелый вздох и обернулась. Вирсент в этот момент как раз достал из кармана небольшой серебряный амулет и резко сжал его. Из-под пальцев брызнул свет.

Что это за артефакт, мне объяснять было не нужно. Стандартная сигналка, скорее всего, это еще и с поисковым заклинанием, чтобы получивший зов мог среагировать на него и быстро прийти на помощь отправившему послание.

— Экипаж будет через четверть часа, — произнес Вирсент, словно прочтя мои мысли. — Ребята заберут тело в Тайную канцелярию. Пусть там его еще раз попробуют допросить.

— Думаешь, там мертвец будет разговорчивее? — хмыкнула я.

— Сомневаюсь, но таков протокол. А после, как агенты уедут, ты сможешь наконец-то нормально поспать.

Нормально? Я мысленно усмехнулась. Последние пару дней в моей жизни не было ничего нормального. Я взглянула в темень за окном. Казалось, она оскалилась на меня своими клыками, буравила чернотой глаз и грозилась вот-вот сожрать.

Сколько еще в ней, вязкой и густой, скрывается наемных убийц по мою душу и чернокнижных ловушек? Разумом я понимала, что навряд ли тот, кто охотится за мной, решится напасть сразу же еще раз. Да и два пульсара в одну воронку не падает, но…

Та часть меня, не логичная, привыкшая полагаться на расчеты, а другая — иррациональная, которой было плевать на любые доводы, буквально вопила и задыхалась от запоздалой паники.

Я боялась. Откровенно. Страшилась до дрожи в пальцах оставаться в этом доме с беспомощным дедушкой на руках.

Тело начало потряхивать, и я попыталась взять себя в руки в прямом смысле этого слова: обхватила ладонями плечи. Помогло мало. Губы начали дрожать. Пришлось сжать их и глубоко вдохнуть, а потом медленно-медленно выдохнуть.

Прикрыла глаза, чтобы не смотреть в ночь, и ощутила, как меня осторожно обняли со спины.

— Ирен, страх — это хорошо. Не нужно его сейчас прятать, стыдиться. Он помогает нам выживать…

— А я хочу просто жить!

Все же сорвалась на крик. А потом, проваливаясь в истерику, как под лед, без надежды всплыть, резко обернулась и со всего маху ударила кулаками по мужской груди. Та оказалась твердокаменной, но я этого уже не заметила. Женщины в нервном срыве вообще мало что замечают.

Вирсент же, хоть и не доводил меня до такого состояния, стоически терпел. Видимо, ждал случая отвести обратно. Гладил по голове, шептал что-то успокаивающее… А я плакала-плакала-плакала… И удивительно, но слезы приносили успокоение.

Наконец я и вовсе затихла и прижалась мокрой щекой к мужской груди, вдруг услышав, как громко и бешено стучит в ней сердце. А с виду и не скажешь. Такой невозмутимый…

Некромант выдохнул мне в волосы:

— Полегчало?

Я шмыгнула носом:

— Немного.

— Можешь еще меня поколотить или влепить оплеуху, — разрешил Вирс абсолютно серьезным тоном.

— Зачем? — не поняла я.

— Ну как же… истерика влюбленной пары без нее теряет половину своего очарования.

— А мы разве пара? — запрокинув голову так, чтобы взглянуть в глаза этому невыносимому мужчине, спросила я. Вопросов о влюбленности даже не стояло. У нас она была, но однополярная. — Всего лишь напарники.

Едва это произнесла — и взгляд Вирса изменился. В нем промелькнули горечь и сожаление. Хотя мне, наверное, показалось… Из чувств этот маг может испытывать только чувства холода, голода и долга. Последнее — исключительно в силу клятвы на крови, данной при вербовке. А вот что мне точно не почудилось — это раздавшийся стук в дверь.

Три четких удара, как гробовые залпы.

Я инстинктивно сжалась.

— Не бойся. Свои, — произнес некромант и, отпустив мои плечи, пошел к двери, чтобы спустя пару секунд в гостиную вошли мужчина в черном плаще с капюшоном и абсолютно лысая женщина с холодным и острым, как бритва, взглядом, рассеченным надвое вертикальным, как у змеи, зрачком. На груди у обоих — серебряные жетоны с печатью Тайной канцелярии.

— Кто из них наш объект? — глянув сначала на дедулю, потом на обезглавленное тело, иронично уточнила агент.

Вирсент открыл было рот, чтобы пояснить, но Ирпур его опередил, расставив все точки над литерами своим сочным храпом.

— Ясно, вопрос снят, — хмыкнул ее напарник, откидывая капюшон. — Только что с головой? Этот малый ее дома забыл? — закончил он коронной фразой преподавателей всех времен.

— Нет, под кресло закатилась, — отозвался некромант и взглядом указал на дедулю, который на оном восседал.

Мужчина после этих слов хмыкнул, достал из складок плаща большой кожаный мешок и ловко, будто упаковывал бакалейный товар, затолкал туда тело. Его коллега тем временем подошла к голове, подняла ее за волосы и внимательно осмотрела.

— Метка Гильдии. Интересно.

— Очень, — сухо отозвался Вирсент.

Агенты переглянулись, затем бритоголовая кивнула:

— Разберем. Допрос через три часа. Ты будешь?

Некромант медленно покачал головой:

— Нет. Я уже с ним слегка побеседовал…

Напарничек произнес это так, словно посидел с неупокойником за рюмкой чая, а не вычерпал весь резерв. Позер! Я-то отлично помнила, как его вело.

Хотя… я же не знаю всех тонкостей и нюансов их шпионской работы. Может, Вирсент просто не имеет права показать своей слабости? И нужен канцелярии, а может, и жив лишь тем, что его считают таким. Несгибаемым. Непотопляемым. И лучшим в своем деле. Так что я ничего не сказала. А двое агентов, прихватив тело и голову, вскоре ушли.

Правда, лысая все же не удержалась и высказала пару ласковых одному самоуверенному магу смерти о том, что вольничать не стоит, как и вести допросы без протоколов. Вирс на это широко и радушно усмехнулся и панибратски, отчего лысую передернуло, произнес:

— Ами, я не могу по-другому, такова моя натура…

— Шефу про свою натуру, природу и погоду будешь рассказывать, — фыркнула она и, развернувшись на каблуках, помахивая отсеченной головой, которую держала за волосы, и удалилась.

Приехавший с ней агент, глядя вслед своей напарнице, хмыкнул:

— Да уж, страшная женщина! Сколько мужских сердец она забрала! — протянул он и закинул на плечо упакованное в мешок обезглавленное тело.

Я не слишком веря услышанному, уточнила:

— «Забрала» — в смысле разбила?

— Скорее вырвала из груди вместе с аортой, — с охотой пояснил агент. — Она палач в пятом поколении. А ее мать была той еще гадиной… Лучшей в своем заплечном деле.

Я припомнила вертикальные зрачки, поняла, про гадину — это тоже не образное выражение. Нагов и их потомков часто так величали. И за родство с рептилиями, и за характер, который под стать.

Агент между тем, крякнув под своим грузом, посетовал Вирсу:

— Сегодня у меня Томми заболел, так эту змею мне в напарники подкинули.

Некромант присвистнул:

— Да, я уже заметил, как тебе повезло.

— Повезло — не то слово. Я бы сказал, поехало. Даже помчало… — саркастично протянул мужик и после этого ушел следом за лысой.

А я невольно подумала… Вот говорил мне дедушка: «Не связывайся, Ирен, с плохой компанией». А я взяла и устроилась в Тайную канцелярию. Что может быть хуже нее? Разве что почта империи?

Агенты ушли так же стремительно, как и появились. Дверь закрылась, и в доме снова стало тихо.

Только тогда Вирсент позволил себе расслабиться. Он тяжело опустился на диван, закрыл глаза и провел рукой по лицу.

— Ты как? — осторожно спросила я.

Он приоткрыл один глаз. Хитро так приоткрыл, провоцируя. И бархатным, пробирающим до самого нутра, голосом, от которого по спине пробежали мурашки, произнес:

— Вот думаю: мы проведем ночь у тебя или у меня?

— О чем ты? — нахмурившись, уточнила я, хотя вопрос почти не оставлял простора для фантазии и был откровенным, как готовый на все любовник.

Воображение вдруг подкинуло горячие картины с моим и некроманта участием, и помимо собственной воли я начала краснеть. Румянец стремительно покрыл не только кончики моих ушей, но и затанцевал на щеках.

Вирсент же, выждав момент, когда я полностью прониклась его фразой, но еще не успела высказать все, что думаю об одном наглеце, хмыкнул и невозмутимо продолжил:

— Я просто прикидываю: остаться ли мне здесь охранять вас или надежнее будет, если вы с дедушкой заночуете у меня, от греха и от покушений подальше.

От подобного я чуть не взорвалась, точно разрывное проклятие. Ну и кто так делает девушке предложение о совместной ночи! Нет чтобы довести бедную до сладких стонов и спазмов, а не до сарказма. И хоть первых я категорически не хотела (вот совсем-совсем, и точка!), но сам посыл… А второго у меня и самой было в избытке.

— Хорошо, дорогой, как скажешь. Иду собирать вещи! — прозвучало это так, будто я не ночевать, а переезжать к некроманту собралась на правах любимой тещи.

Напарничек от такого даже распахнул оба глаза, а его вальяжную лень как водой смыло.

— Хорошо, я тогда разбужу деда, и мы потихоньку пойдем ко мне, — произнес напарничек.

Хотя «пойдем» оказалось слишком смелым заявлением. Я успела собрать и свои, и дедулины вещи в саквояж. Да и много ли их было? Тапочки, запасные пижамы, пара халатов…

А когда вернулась в гостиную, дедуля с некромантом гордо стояли посредине оной. Далеко ушли.

— Может, левитация? — предложила я.

— Я не в ресурсе, — просто и как-то обыденно признался Вирсент.

Странно, перед другими агентами он не думал раскрывать карты. А сейчас даже… ничего не приукрасил. Как будто доверял! Но я не стала этим обманываться и, решительно поставив свою ношу на пол, произнесла:

— Зато я — да. А сейчас в моменте все оформлю и в потоке запущу.

С этими словами размяла пальцы и создала этот самый поток. Он напоминал едва видимую конвейерную ленту из воздуха, на которую и лег дедуля, чтобы поплыть из гостиной в прихожую, а оттуда — и на улицу.

Выходя, я заперла дом и запечатала его сначала одним, потом вторым, затем и третьим охранным заклятием. Проверила еще раз звонок. В общем, в полной мере почувствовала себя агентом с легкой паранойей по поводу безопасности.

Вирсент, глядя на это, лишь хмыкнул. В глазах его крупными литерами пробежала надпись «Дилетантка». Я лишь поджала губы. Тоже мне, нюансер шпионских дел!

Когда же мы оказались у некроманта, первым делом он помог дедуле разместиться в одной из гостевых комнат. И на этот раз Ирпур без всякого магического сна начал задремывать. Хотя я была уверена, что он еще слышал, о чем мы говорим. Поэтому старалась вести беседу о сущей ерунде, придерживаясь версии, что на нас просто напал ночной грабитель, и законники уже забрали его в участок. Правда, по частям. Не знаю, поверил ли дедуля, но иного объяснения я на скорую руку придумать не смогла.

Наконец мы вышли из дедушкиной спальни. И после того как дверь за нами с Вирсом закрылась, в моей памяти случился провал. Потому что я понятия не имела, как оказалась на кухне у некроманта. И как он сам рядом очутился — тем более. И у меня просто в голове не укладывалось, почему я стояла здесь и резала сыр для бутербродов. А один наглый брюнет его вместо того, чтобы положить на хлеб, нахально уплетал, самозабвенно так, прижмуриваясь от удовольствия. Как будто это были изысканные лакомства.

Только, несмотря на самодовольную некромантскую рожу, я не злилась, а… решила: ну его, этот хлеб. Один сыр, без него и вправду оказался вкуснее!

Так что я, оценив первый ломтик, потянулась и за вторым. Пока ела, подумала, что хорошо бы стрясти со своего начальства компенсацию. Не с того, что в мастерской, а непосредственного, которое сидело здесь на кухне и жрало.

— Знаешь, чего я сегодня больше всего испугалась? — выдохнув, произнесла, глядя на напарника.

— Чего? — с набитыми щеками, подняв на меня взгляд, спросил Вирсент.

— Что дедушка пострадает. Себя я еще могу защитить, а вот его… Может быть, к нему приставить охрану? Или на пару дней определить в лечебницу? Все же второй раз одну и ту же ногу повредил…

— Зная твоего старика, могу точно сказать: он долго в ней не просидит. Думаю, курорт на целебных водах будет как нельзя кстати.

— За счет короны? — бдительно уточнила я.

— Исключительно за счет нее, — тоном матерого грабителя отозвался некромант.

Я облегченно выдохнула, потому как готовилась уже, что придется сражаться за безопасность дедули, убеждать, угрожать. А напарник взял — и капитулировал без боя. От этого на сердце тут же полегчало, и я ощутила, что все-таки дико устала. Так что, неловко попрощавшись с брюнетом, отправилась к себе, чтобы провалиться в сон, как в колодец без дна.