Глава 4

Тьма. Холодная. Густая. Липкая, как кровь мертвеца. Она заполняла легкие, обволакивала сознание, душила. Я мчалась в ней по бесконечному коридору, будто по болотной топи. Ноги, тяжелые, непослушные, словно с тяжелыми гирями, вязли в этой трясине. За спиной все отчетливее был слышен топот, лязг металла, хриплые голоса. Их было много. Слишком много.

— Попалась! — рявкнул кто-то прямо в ухо и дернул меня за руку.

И тут же ледяное лезвие прижалось к шее. Дернусь — и сама себе перережу горло. Страшно было даже вздохнуть. А потом меня и вовсе охватил ужас. Такой, от которого на голове, кажется, зашевелились волосы. Все потому, что когда я вошла в гостиную, нашу гостиную, с приставленным к горлу клинком, увидела его. Дедушку.

Ирпур. Бледный, с окровавленным лицом. Вокруг него стаей воронья кружили наемники. Их было просто не счесть! И все с горящими алыми провалами глаз. У каждого — кочерга в руках.

— Мы снесем ему голову, если не отдашь «Черный монолит», — неслось со всех сторон, словно карканье.

Я рванула вперед, к дедушке, который захрипел, наплевав на приставленную к горлу сталь. Почему-то та не рассекла кожу, а начала душить, будто гигантское щупальце.

Попыталась закричать, но голос не сорвался. А черные наемники-неупокойники гоготали, рвали меня, душили. А я видела только дедушкины глаза — полные боли, страха и бессилия. И понимала: даже если бы я что-то знала об этом демоновом монолите и сказала — нас бы все равно не отпустили живыми…

— Когда ты примкнешь к нам — скажешь… Принеси клятву верности Тайной канцелярии! — проревел один из преступников, что стоял в гостиной, и кинул в меня черной тряпкой. Та, словно живая, обвила мое тело, сливаясь с кожей, и я ощутила, что сама превращаюсь в точно такую же черную тень с алыми всполохами в провалах глазниц.

Дернулась, пытаясь кричать, но в горле рождался лишь сип и… Вдруг ощутила тепло. Мягкое. Сильное. Родное.

Руки, знакомые, твердые, надежные. Они обняли меня сзади, прижали к груди крепко-крепко. Так, что исчезли и черные удушавшие ленты тканей, и неупокойники. И гостиная, полная смерти…

— Тише… Тише… Я с тобой… Всегда буду с тобой, моя тень.

Последним растворился в сером тумане, который начал светлеть, Ирпур. Он уже стоял на ногах, в элегантном костюме-тройке, с тростью в руке, и, кажется, раздумал умирать. Но терять его все равно не хотелось, и я выдохнула:

— Дедушка!

Вместо ответа — теплое дыхание, коснувшееся затылка.

— Ирен…

Голос Вирса. Низкий и чуть хриплый. Убаюкивающий. Перед ним мои страхи отступали. Исчезала дрожь. И откуда-то появлялась уверенность: все будет хорошо. Во всяком случае, здесь и сейчас.

Я завозилась поудобнее, устраиваясь, и, убаюканная теплом и спокойствием, уплыла в южное лето. Туда, где о вечном шепчет прибой и с твоей душой говорит теплый ветер.

Все-таки как хорошо, что напарник пришел в мой сон. Вот что значит — настоящий маг смерти! Смог выгнать умертвий даже из кошмаров. Профессионал. Некро…

Гад!

Самый настоящий что ни на есть гад и сволочь! Потому как ладно бы проникнуть в девичьи сны — это не предосудительно. Но в девичью постель!!! Вирсент же умудрился прийти и туда, и туда разом.

Это я обнаружила, проснувшись в кольце мужских рук. Брюнет сладко сопел мне в затылок, прижимаясь всем собой. Ну и напарничек… Ни стыда, ни совести, ни собственного одеяла!

Брюнет нагло отжал половину моего. Причем, натянув то до подмышек и собрав в районе талии гармошкой. Так что с другого края торчала голая некромантская пятка.

Глядя на нее, я почтила свою загубленную репутацию минутой возмущенного фырчания, прикидывая, как бы половчее выпутаться из этой неловкой ситуации, а заодно и из загребущих рук напарника и одеяла. Последнее, к слову, с моей стороны умудрилось обвить одну девицу не хуже щупалец. И я, кажется, догадалась, что за спрут и черные ленты душили меня в кошмаре.

Да, я пыталась быть сильной, гордой, независимой, запихивая свои тревоги и сомнения куда подальше. И у меня это даже получилось. Утрамбовала их в самый дальний угол своего подсознания. Но главная пакость самых потаенных страхов в том, что они непременно выползают на поверхность, как их ни прячь. Выжидают тот момент, когда разум оказывается слаб и уязвим, и нападают. Разом. Так чтобы не было шансов отбиться. В одиночку — уж точно…

Осознав это, я еще раз взглянула на Вирсента. Я все еще злилась на него, но как-то уже без огонька и задора, что ли.

Выдохнула, а потом осторожно попыталась выбраться. Но напарничек хоть и спал крепко, но не дремал! И был тем еще собственником.

Едва я зашевелилась, как мужская пятерня сграбастала меня и прижала к некромантскому торсу сильнее. Так что и не пикнешь. Похоже, улизнуть тихо не удастся. А такой был хороший план — поменяться постелями. А что? Вирс бы проснулся в одиночестве на моем месте, я — на его. После бы с невинным видом пожала плечами и сказала, что Вирс сам перепутал кровати или его сюда подкинули.

В общем, соблюла бы видимость приличий. Только вот напарничек мне достался дюже неприличный. И никак не желал блюсти мою честь, даже находясь в бессознательном состоянии. Поэтому пришлось привести его в чувство тычком локтя.

Тот угодил некроманту прямо под дых, и Вирс охнул, чуть ослабил объятия, и я смогла, вывернувшись ужом, посмотреть в наглые заспанные глаза темного. Тот внимательно меня изучал, словно это не он пришел ночью ко мне, а я хитро и коварно очутилась в его кровати.

— Доброе утро… — протянул брюнет, пытаясь побороть зевоту. Та выиграла у него с разгромным счетом.

— Оно настолько доброе, что у меня есть сомнения: хочу ли я жить или все же стоит сгореть… — поморщившись, ответила я.

— На костре? — тут же тоном матерого инквизитора, на счету которого сотня сожженных ведьм (целиком) и их репутаций — еще больше.

— Пока от стыда, — разочаровала я кровожадного напарника, что умирать целиком не собираюсь. Но вспомнив, что сейчас еще тружусь на благо Тайной канцелярии, добавила: — Но могу и на работе.

— У нас за выгорание даже фениксам премий не выписывают. Так что не советую это практиковать. — Так, словно долбануться или нет на задании — это были исключительно мои выбор и прихоть.

Осознав услышанное, в первый миг захотела возмутиться. Во второй — удивиться, потому как фениксы были существами легендарными и встречавшимися чаще всего не на просторах империи, а на страницах полного перечня вымерших и подлежащих защите магических существ континента. Ну а в третий миг захотелось разразиться смехом! Потому как я глянула на ухмылявшегося от уха до уха напарничка и разгадала-таки его коварный замысел. Этому хитрецу понадобилось всего минута, чтобы отвлечь меня от по-настоящему серьезного дела. Я бы даже сказала, архиважного. А именно: получить ответ на вопрос — какого демона один некромант забыл в моей постели⁈

Этот-то вопрос я и задала.

— Тебе приснился кошмар, — невозмутимо пояснил Вирс. — Когда я пришел, ты металась по постели, и у меня был выбор: оглушить напарницу заклинанием или попытаться успокоить.

— Спасибо за то, что успокоил, но после этого ты мог бы и уйти.

— Да, но я решил: если на тебя снова нападут, бежать придется из моей комнаты дальше. Да и кровать тут мягче…

«Не признается, что просто устал и задрых», — поняла я.

Вирс же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

— К тому же я, как честный человек, сначала отвел девушку к алтарю…

— Просто в церковь! — парировала я. — И не на венчание. Мы с тобой за подозреваемыми там следили!

— Какая церемония, такая и брачная ночь, — тут же нашелся Вирс. И, приподнявшись на руке, так что его локоть уперся в подушку, а подбородок — в кулак, напарничек внимательно посмотрел на меня и предупредил: — Ирен, если ты ждешь раскаяния от некроманта, мне придется тебя разочаровать. Мы, темные, никогда не извиняемся и очень редко сожалеем о сделанном, потому что поступаем чаще всего, руководствуясь желаниями, а не приказами или нормами морали.

— Версант, если ты надеешься, — начала в тон брюнету, — что я, как приличная светлая чародейка, приму твои слова как данность, то ты глубоко ошибаешься. Мне плевать на ваши темные правила.

— Звучит не очень по-светлому, — заметил брюнет.

— Зато по-честному, — глядя в глаза некроманта, отчеканила я. Ни один мускул на лице некроманта дрогнул.

Сердце предательски кольнуло. Хорош, стервец. Отлично играет. Выполняет свою работу на все сто!

Вот только едва стоило подумать о последней, как я вспомнила: отведенный мне срок больничного миновал. И если я после всех этих шпионских интриг хочу остаться в Главной имперской мастерской, то мне следует сегодня туда явиться. И желательно, не сильно опоздав.

При последней мысли подорвалась, чтобы узнать, который час, и оценить, как сильно я опаздываю. При этом совершенно забыла, что на мне не одна лишь нижняя рубашка и панталоны.

Демоны. Кажется, вляпываться в дежавю — это моя суперсила! Вчера — ночная рубашка, сегодня…

Вскочила с постели, заметалась по комнате и наконец нашла часы. Те показывали: без паники! Еще есть куча времени до начала спешки. Удивительно, но я умудрилась проснуться без побудного артефакта. А главное — чувствовала себя при этом отдохнувшей. И это несмотря на события минувшей ночи. И прошлого дня. И позапрошлого… И… вообще всего того времени, как в моей жизни появились шпионаж, интриги и один тайный агент.

Так что с облегчением выдохнула и… только тут поняла, как тихо в комнате. А все потому, что напарничек был занят. Наблюдал за наведенной мной суетой. И собственно ее организатором. Пристально так, оценивающе наблюдал.

Лишь тогда я спохватилась, как выгляжу, и, схватив лежавший на кресле рядом с кроватью халат, натянула тот. Он был махровым, длинным… В таком запутаться легче, чем в противоречивых чувствах, что сейчас меня раздирали. Но я справилась. И с рукавами, и с эмоциями. А после потребовала у одного ушлого некроманта:

— Выйди из моей спальни.

— Вообще-то, это моя комната, как и весь дом, — напомнил Вирс, но все же медленно поднялся.

Я сглотнула, потому как этот тип и не подумал прийти ко мне в целомудренной пижаме. Лишь в короткие до колен ночные бриджи. Лишь запредельная вальяжная наглость в каждом движении. Лишь мое смущение.

Этот невозможный гад прекрасно знал, что делает, как это на меня действует, и продолжал!

Только вот если с постели Вирс поднялся как победитель, то шагом оного ему до двери дойти не удалось.

В коридоре послышался шум. Это были не шаги, а скорее шарканье, но целеустремленное. И оно приближалось.

С учетом того, что в доме были только я, Вирс и дедушка, то труда не составило догадаться, кто сюда идет.

— Бздых! — вместо тысячи слов выдохнула я.

Вот бывают дни, когда моя речь звучит просто блестяще. Но сегодня уже случилось столько шероховатостей, что матовое покрытие ей было просто необходимо.

Если дедуля увидит нас с некромантом в таком виде… Потерять репутацию в глазах общества было бы неприятно. А увидеть, что дедушка из-за меня огорчился или разочаровался — это катастрофа!

Потому-то я лихорадочно начала соображать: куда-то запихнуть напарника. Желательно не по частям. Шкаф или под кровать — вот в чем вопрос.

— Прячься! — шикнула я, решив: напарник в этом деле опытный, пусть сам выбирает.

Вирс понял без лишних слов и выдохнул обреченно:

— Мы даже не любовники.

— И не супруги! — выпалила я, паникуя. — Мы гораздо хуже. Напарники! И вообще, если не устраивает мебель, можешь вылезти в окно.

— Еще предложи в него выйти или залезть в петлю, — фыркнув, отозвался Вирс.

— Если ты сейчас же не исчезнешь, то вместо петли будут кандалы. Брачные, — мрачно предупредила напарника.

Тот дернул уголком рта и с фразой:

— Как я до такого дошел, — перепрыгнул через подоконник.

Я и глазом моргнуть не успела, как некромант исчез. Лишь когда высунулась едва ли не половиной корпуса на улицу, увидела, как брюнет легко идет по узенькому парапету.

Каждый его шаг сопровождался едва видимым свечением: это отзывались охранные чары. Значит, реши я так же прошествовать — меня как минимум бы ждал хороший магический разряд. Хозяина же охрана не трогала.

Вирс же меж тем дошел до окна своей комнаты, открыв створку того заклинанием, исчез.

Неужели прятаться от дедули в шкафу или под кроватью опытному шпиону не позволила профессиональная гордость? Хотя, может, ради исключения это был банальный такт?

Так или иначе, но я все же испытала некоторое облегчение, когда поняла: Вирс не станет подслушивать наш с дедушкой разговор. А тот неумолимо приближался, как и сам Ирпур.

Едва отпрянула от окна и запахнула поглубже халат, как раздался стук в дверь, и едва отозвалась — створка открылась.

Дедушка стоял, опираясь на стену. Похоже, фиксирующее заклинание, которое вчера наложил на него Вирс, ничуть не уступало лекарским. Иначе бы Ирпур не смог встать.

— Вот ты где. А я уже начал за тебя переживать, когда услышал голоса, — по-доброму отозвался мой самый близкий человек.

А я, поднырнув под его плечо, помогла дедуле сесть в кресло, что стояло рядом с кроватью, и тут же кинулась с расспросами о самочувствии.

Ирпур, как всегда, храбрился. Ответил, что он вполне здоров и даже лекарь ему не нужен, и вот сейчас, несмотря на ногу, непременно сам отправится к нам домой наводить порядок.

Такому возмутилась уже я, заявив, что Вирсент обещал вызвать сегодня лекаря. А мне же через полчаса нужно уходить на работу, с которой я постараюсь вернуться сегодня как можно раньше. А до этого времени чтобы дедушка и не думал возвращаться домой. У нашего отзывчивого соседа гораздо безопаснее. По лицу дедули было видно: такой расклад ему не нравится. Но на удивление спорить он не стал.

А я же, воспользовавшись этим, поднырнула дедуле под руку и помогла ему добраться обратно до его постели.

Очутившись в ней, дедуля облегченно выдохнул. Все же устал, хоть и хорохорился. Ирпур прикрыл глаза, пробормотав, что вот только чуть-чуть отдохнет — и сразу встанет. Я на это хмыкнула.

Когда же вернулась к себе, то начала собираться, потому как чернокнижные ловушки, любовные разочарования и ночные убийцы — это, конечно, опасно и увлекательно (увлекает в основном в мир иной), но работы никто не отменял. На нее-то я и поспешила.

Стремительно сбежав с лестницы, уже нацелилась на выход, когда услышала:

— А кофе?

Оказалось, пока я собиралась, Вирс успел заварить этот эликсир нового дня и обжарить тосты. Я, прикинув, что четверть часа у меня еще есть, согласилась.

Кофе оказался обжигающим, как пекло, темным, как сама суть некромантии, чистым, как слеза, без примесей корицы и перца, и горьким, как правда. И тем не менее он мне понравился.

Возможно, потому, что, прихлебывая его из чашки, я питала не только тело едой, но и сердце надеждой. Причем не ложной, основанной на эмоциях, а полагающейся на расчет.

А все потому, что Вирс не ограничился пищей телесной, подкинув ту еще и для размышлений.

— Если ты не могла ошибиться в числе подозреваемых, и я, значит, при слежке, значит, мы просто что-то упустили. И раз Фоуз по техническим причинам выбыл из игры, остаются четверо.

— Но как же следилки? — нахмурившись, выдохнула я.

— Скорее всего, кто-то из них обнаружил заклинание и перекинул его. Это самый очевидный вывод.

— И что нам теперь делать? — отпив кофе, спросила у напарника.

— Тебе сегодня — ничего. Лишь быть осторожной и… обычной. Не подавать виду, что знаешь о нападениях.

— Но преступник же знает, что я знаю! — вырвалось помимо воли.

— Да. Но такое твое поведение поставит его в тупик и даст нам фору для следующего хода, — пояснил некромант.

Я хмыкнула, потому как это напомнило мне об одном боксерском поединке. О нем пару лет назад трубили все новостные листки. Двое противников были одинаковы по силе, и когда один из них получил от другого сокрушительный прямой удар в челюсть, лишь пошатнулся. А тот, кто атаковал, на миг растерялся, потому что не поверил случившемуся. От такого хука сломался бы и столб! И эта секунда замешательства стоила бойцу победы.

Лишь потом, когда тот упал, победитель улыбнулся зрителям… Абсолютно беззубым ртом! Оказалось, что лежавший на ринге проигравший боец выбил-таки противнику резцы. Но тот не растерялся, а просто проглотил их, заставив соперника опешить.

Кажется, ушлые репортеры прозвали этот зубоглотательный прием Форийской схемой.

Так что сейчас я не удержалась от ехидного:

— Используем форийскую схему?

— А ты уже, я смотрю, освоила основы шпионажа и переходишь к нюансам? — протянул Вирс.

— У меня неплохой учитель. И у него, похоже, уже готов план новой лекции… — с намеком произнесла я, на миг спрятав взгляд, в котором могла отразиться моя боль, в черном кофе.

Вирс учил меня лгать и не доверять. Ни моему окружению, ни напарнику, ни собственным чувствам. И уроки эти были не из простых.

— Готов. И этот план прост. Не только наш противник умеет расставлять ловушки, — пояснил напарник.

— Предлагаешь нам организовать такую же? — я приподняла бровь, смакуя кофе.

— Такие же, — поправил меня Вирс.

— И сколько? — уточнила я.

— Четыре. И я как раз их сегодня подготовлю. А ты же пока надень на себя вот это.

С этими словами Вирс протянул мне небольшое кольцо. Серебряное, почти незаметное на пальце.

Я не удержалась от мысленного смешка. Храм, ложе, которое мы с некромантом поделили, кольцо… Порядок немножко не тот и обстоятельства не те, но общая тенденция меня настораживала.

А потом я взглянула на настенные часы, что висели на кухне, где мы завтракали, и напрочь позабыла обо всех этих тенденциях. Потому как у меня появились стремления! Вернее, одно. Но очень сильное. На работу. Я все-таки опаздывала!