Глава 9
— Так значит, у меня будут четыре дублера.
— Если точнее — три дублерши и дублер. Но последний — совсем молоденький, свеженький юноша и отлично подошел по комплекции, — уточнил Вирс.
А я не стала уточнять: «свеженький» — это синоним «юный» или все же про срок годности трупа. Меж тем напарник продолжил:
— Они будут изображать тебя. Я уже накинул на них морок с твоим обликом, но без частицы твоей ауры наш убийца может почуять подмену.
— Значит, после того, как ты их… — я на миг задумалась, подбирая подходящее слово, — обауришь мной, одна Ирэн отправится на свидание к Норрису, — я загнула мизинец, — вторая — к Маффиру, — рядом с мизинцем очутился и безымянный, — третья — в номера, где, возможно, будет поджидать леди Ультбрихт из кадров, — средний тоже сложился, — а четвертая…
— … придет к тебе домой, чтобы встретить Бруковски, — закончил Вирс, и я машинально загнула и указательный.
А после слегка удивленно посмотрела на ладонь, в которой оттопыренным остался лишь большой палец, и невольно подытожила:
— Что ж, неплохой план, — вот только в груди что-то холодно сжалось, и я, закусив губу, спросила: — А если… все же обнаружится подлог?
— Тогда в одном из условленных мест на землю упадет мертвое тело. Давно мертвое. А ты останешься живой.
— А ты умеешь убеждать, — хмыкнула я и выдохнула: — Хорошо, говори, что нужно делать.
— Ладно, — выдохнула я. — Что нужно сделать?
— Положиться на меня, — произнес брюнет.
Моя бровь скептически приподнялась, намекая, что, как бы ни старался Вирс сейчас вызвать доверие, на один лишь голос напарника оно не торопилось приходить. Так что некромант добавил:
— Не целиком, конечно, и не бесплатно…
— Бесплатно я не доверяю никому, — заверила я и удостоилась одобрительного мужского хмыка.
А после Вирс взял мою руку и повел к узкой лестнице, которая, как оказалось, вела в подвал. Деревянные ступени той скрипели под ногами, а воздух с каждым шагом становился гуще. Тянуло сыростью с душком и чем-то еще… металлическим.
Проход был узким, с низким потолком, так что пальцы некроманта, переплетенные с моими, были скорее данью не романтике, а безопасности — навернуться здесь было легко. Но все равно оказалось приятно.
Когда же мы спустились, то я увидела подвальную комнату. Просторную, но мрачноватую. В такой хочется быть вместе. В теплом, солнечном месте, подальше отсюда.
По стенам висели медные жаровни со скупым синеватым пламенем. Их свет дрожал на влажных камнях, отбрасывая дрыгавшиеся, словно марионетки в трясущихся от страха руках, тени. В центре стоял круг, выложенный солью и толченым углем, и в нем… стояла я. Четыре меня.
Те же волосы, тот же разрез глаз, что сейчас равнодушно смотрели на мир, тот же маленький шрамик над бровью, который я получила в детстве и о котором напрочь успела забыть…
Они даже дышали.
И моргали.
Стояли.
Переминались.
Шевелились, точно живые…
Не будь этого пустого взгляда — и не подумала бы, что передо мной мертвяки. Качественный морок. Почти идеальный.
— Осталось добавить твою ауру, — голос Вирсента прозвучал прямо над ухом.
Некромант отвел меня чуть в сторону, поближе к одной из жаровен.
— Не шевелись. Будет немного больно, — предупредил напарник и…
«Охурметь, как немного», — пронеслось у меня в мозгу, когда заклинание Вирса прошило меня от макушки до пяток, словно окатив кипятком.
А ведь как прилично все начиналось: напарник дотронулся пальцами до моих висков, скул, подбородка, оставляя магические метки, которые словно «списывали» мой образ. Затем его ладони опустились к плечам, талии, бедрам…
Как только с этим было покончено, некромант произнес заклинание. Короткое, активировавшее заранее приготовленную энергетическую матрицу, и… меня обдало энергетическим ударом. Таким, от которого из тела будто разом выдернули три дюжины спиц.
Все это длилось доли секунды. Яркая вспышка. Острая боль, от которой я забыла, как дышать, и… спустя миг в воздухе повисли четыре крошечных, дрожащих огонька. Частицы моей ауры.
С шумом втянула через сжатые зубы воздух, прислушиваясь к себе. Вирс взял совсем немного. Толику. Одну сотую. Вернее, четыре сотых… Да, на восстановление сейчас уйдет почти весь мой резерв, но и только. Серьезных последствий, вроде магической блокады или урона, от которого тело и резерв будут восстанавливаться месяцы, не было.
«А что было бы, возьми Вирс куски повнушительнее? Чтобы правдивости было побольше», — подумалось вдруг. И я четко поняла: не выдержала бы боли, не говоря об истощении, которое пришло бы откатом.
Только жутко захотелось спать. Настолько, что я готова была прилечь на холодный сырой каменный пол вот прямо сейчас. Накрывшись безразличием вместо одеяла.
— Готово, — выдохнул напарник.
И, судя по тому, каким серым было лицо напарничка, ритуал вымотал его едва ли не меньше, чем меня. Ибо отдирать частицы от неделимого — это тоже не просто. А еще чтобы это сделать аккуратно…
Огоньки меж тем норовили вернуться ко мне, кусали воздух своими искрами, тихо шипели. Им было неуютно без носителя…
Некромант подхватил их арканом и направился к ирэнозаменителям, как про себя я назвала мертвяков.
Один шаг. Два. Три.
Некромант подошел к первому двойнику, поднес руку к его губам — и вдохнул в него искру жизни. Причем не метафорично, а чуть подув на огонек. Тот впитался в кожу и…
Труп вздрогнул. Веки дернулись, зрачок сузился, словно неупокойник увидел перед собой цель, глаза сузились, и в них появилось что-то осмысленное…
Так же Вирс поступил со вторым. С третьим. С четвертым дублерами.
И когда последняя искра исчезла, растворившись в теле моего двойника, все четверо… стали выглядеть еще более жутко. Потому что теперь это были абсолютно точные мои копии. Это словно разом смотреться в четыре зеркала, когда твои отражения на тебя дышат… а еще не повторяют твоих движений.
А еще, как выяснилось спустя пару минут, они и пахли тобой, и звучали как ты… И даже тень от них — твоя.
Сглотнула.
— Жутковато… — призналась я и добавила: — Я о подобном и не слышала даже.
— Никто не слышал, — «утешил» меня некромант и пояснил: — Это мой собственный ритуал.
— Лично разработанный и опробованный?
— А то ж, — невесело усмехнулся Вирс.
И я вдруг поняла: все испытания он проводил на себе, оттачивал формулу матрицы заклинания путем проб и ошибок.
— Что ж, это как минимум повод войти на страницы истории. Хотя бы семейной. Когда впишешь этот ритуал в родовой гримуар, — попыталась я пошутить.
— Если бы род еще был, — невесело отозвался Вирс. — Моего отца арестовали, когда поймали на чернокнижии. Матери и вовсе не помню. Я оказался бы в приюте, если бы не давний друг отца, который меня и вырастил. Ну и многому научил… Ведь этих двоих в свое время свела могила. Они познакомились на погосте, упокаивая расшалившийся жальник… А потом были и несостоявшаяся виселица, и много чего еще. Одним словом, жизнь мне дал один некромант, вырастил другой…
— А ты сам стал третьим… — закончила я за напарника.
— И весьма успешным, — не без хвастовства усмехнулся тот и хитро на меня посмотрел. — Если бы не схватили агенты тайной канцелярии, то и вовсе был бы сейчас на другом конце света…
Хотя, судя по тону, его все сейчас вполне устраивало. Но думается, это был очередной мастерский блеф этого матерого шпионюги.
И только я хотела его уличить, как вдруг поняла: впервые Вирс что-то рассказал о себе настоящем. Не очередную выдуманную легенду. А все, как оно есть. Не прикрытое светским лоском изнеженной изысканности. Настоящий Вирс был проще. Не такой щеголеватый, как показался вначале. И его спина привыкла сгибаться, когда хозяин работал заступом на погосте. Зато она была и шире. За такой прятаться от бед удобнее, чем за узкими плечами столичных франтов. Таких, как Норрис…
Стоило вспомнить о последнем, как я помрачнела.
— Что-то не так? — по-своему понял некромант.
— Все просто отлично. Настолько, что зашибись.
— А выглядит, как зашибу. И даже без пульсара, — поддел Вирс.
— Это как получится, — не стала возражать я и поинтересовалась: — А как мы будем следить за всеми четырьмя, если встречи назначены на одно время? Даже если разделиться — нас двое, подозреваемых — четверо…
Unknown dateНадежда МамаеваКнига Некромант и я. Нюансы магического шпионажа, Глава 9, Надежда Мамаева читать онлайнГлава 9
— Так значит, у меня будут четыре дублера.
— Если точнее — три дублерши и дублер. Но последний — совсем молоденький, свеженький юноша и отлично подошел по комплекции, — уточнил Вирс.
А я не стала уточнять: «свеженький» — это синоним «юный» или все же про срок годности трупа. Меж тем напарник продолжил:
— Они будут изображать тебя. Я уже накинул на них морок с твоим обликом, но без частицы твоей ауры наш убийца может почуять подмену.
— Значит, после того, как ты их… — я на миг задумалась, подбирая подходящее слово, — обауришь мной, одна Ирэн отправится на свидание к Норрису, — я загнула мизинец, — вторая — к Маффиру, — рядом с мизинцем очутился и безымянный, — третья — в номера, где, возможно, будет поджидать леди Ультбрихт из кадров, — средний тоже сложился, — а четвертая…
— … придет к тебе домой, чтобы встретить Бруковски, — закончил Вирс, и я машинально загнула и указательный.
А после слегка удивленно посмотрела на ладонь, в которой оттопыренным остался лишь большой палец, и невольно подытожила:
— Что ж, неплохой план, — вот только в груди что-то холодно сжалось, и я, закусив губу, спросила: — А если… все же обнаружится подлог?
— Тогда в одном из условленных мест на землю упадет мертвое тело. Давно мертвое. А ты останешься живой.
— А ты умеешь убеждать, — хмыкнула я и выдохнула: — Хорошо, говори, что нужно делать.
— Ладно, — выдохнула я. — Что нужно сделать?
— Положиться на меня, — произнес брюнет.
Моя бровь скептически приподнялась, намекая, что, как бы ни старался Вирс сейчас вызвать доверие, на один лишь голос напарника оно не торопилось приходить. Так что некромант добавил:
— Не целиком, конечно, и не бесплатно…
— Бесплатно я не доверяю никому, — заверила я и удостоилась одобрительного мужского хмыка.
А после Вирс взял мою руку и повел к узкой лестнице, которая, как оказалось, вела в подвал. Деревянные ступени той скрипели под ногами, а воздух с каждым шагом становился гуще. Тянуло сыростью с душком и чем-то еще… металлическим.
Проход был узким, с низким потолком, так что пальцы некроманта, переплетенные с моими, были скорее данью не романтике, а безопасности — навернуться здесь было легко. Но все равно оказалось приятно.
Когда же мы спустились, то я увидела подвальную комнату. Просторную, но мрачноватую. В такой хочется быть вместе. В теплом, солнечном месте, подальше отсюда.
По стенам висели медные жаровни со скупым синеватым пламенем. Их свет дрожал на влажных камнях, отбрасывая дрыгавшиеся, словно марионетки в трясущихся от страха руках, тени. В центре стоял круг, выложенный солью и толченым углем, и в нем… стояла я. Четыре меня.
Те же волосы, тот же разрез глаз, что сейчас равнодушно смотрели на мир, тот же маленький шрамик над бровью, который я получила в детстве и о котором напрочь успела забыть…
Они даже дышали.
И моргали.
Стояли.
Переминались.
Шевелились, точно живые…
Не будь этого пустого взгляда — и не подумала бы, что передо мной мертвяки. Качественный морок. Почти идеальный.
— Осталось добавить твою ауру, — голос Вирсента прозвучал прямо над ухом.
Некромант отвел меня чуть в сторону, поближе к одной из жаровен.
— Не шевелись. Будет немного больно, — предупредил напарник и…
«Охурметь, как немного», — пронеслось у меня в мозгу, когда заклинание Вирса прошило меня от макушки до пяток, словно окатив кипятком.
А ведь как прилично все начиналось: напарник дотронулся пальцами до моих висков, скул, подбородка, оставляя магические метки, которые словно «списывали» мой образ. Затем его ладони опустились к плечам, талии, бедрам…
Как только с этим было покончено, некромант произнес заклинание. Короткое, активировавшее заранее приготовленную энергетическую матрицу, и… меня обдало энергетическим ударом. Таким, от которого из тела будто разом выдернули три дюжины спиц.
Все это длилось доли секунды. Яркая вспышка. Острая боль, от которой я забыла, как дышать, и… спустя миг в воздухе повисли четыре крошечных, дрожащих огонька. Частицы моей ауры.
С шумом втянула через сжатые зубы воздух, прислушиваясь к себе. Вирс взял совсем немного. Толику. Одну сотую. Вернее, четыре сотых… Да, на восстановление сейчас уйдет почти весь мой резерв, но и только. Серьезных последствий, вроде магической блокады или урона, от которого тело и резерв будут восстанавливаться месяцы, не было.
«А что было бы, возьми Вирс куски повнушительнее? Чтобы правдивости было побольше», — подумалось вдруг. И я четко поняла: не выдержала бы боли, не говоря об истощении, которое пришло бы откатом.
Только жутко захотелось спать. Настолько, что я готова была прилечь на холодный сырой каменный пол вот прямо сейчас. Накрывшись безразличием вместо одеяла.
— Готово, — выдохнул напарник.
И, судя по тому, каким серым было лицо напарничка, ритуал вымотал его едва ли не меньше, чем меня. Ибо отдирать частицы от неделимого — это тоже не просто. А еще чтобы это сделать аккуратно…
Огоньки меж тем норовили вернуться ко мне, кусали воздух своими искрами, тихо шипели. Им было неуютно без носителя…
Некромант подхватил их арканом и направился к ирэнозаменителям, как про себя я назвала мертвяков.
Один шаг. Два. Три.
Некромант подошел к первому двойнику, поднес руку к его губам — и вдохнул в него искру жизни. Причем не метафорично, а чуть подув на огонек. Тот впитался в кожу и…
Труп вздрогнул. Веки дернулись, зрачок сузился, словно неупокойник увидел перед собой цель, глаза сузились, и в них появилось что-то осмысленное…
Так же Вирс поступил со вторым. С третьим. С четвертым дублерами.
И когда последняя искра исчезла, растворившись в теле моего двойника, все четверо… стали выглядеть еще более жутко. Потому что теперь это были абсолютно точные мои копии. Это словно разом смотреться в четыре зеркала, когда твои отражения на тебя дышат… а еще не повторяют твоих движений.
А еще, как выяснилось спустя пару минут, они и пахли тобой, и звучали как ты… И даже тень от них — твоя.
Сглотнула.
— Жутковато… — призналась я и добавила: — Я о подобном и не слышала даже.
— Никто не слышал, — «утешил» меня некромант и пояснил: — Это мой собственный ритуал.
— Лично разработанный и опробованный?
— А то ж, — невесело усмехнулся Вирс.
И я вдруг поняла: все испытания он проводил на себе, оттачивал формулу матрицы заклинания путем проб и ошибок.
— Что ж, это как минимум повод войти на страницы истории. Хотя бы семейной. Когда впишешь этот ритуал в родовой гримуар, — попыталась я пошутить.
— Если бы род еще был, — невесело отозвался Вирс. — Моего отца арестовали, когда поймали на чернокнижии. Матери и вовсе не помню. Я оказался бы в приюте, если бы не давний друг отца, который меня и вырастил. Ну и многому научил… Ведь этих двоих в свое время свела могила. Они познакомились на погосте, упокаивая расшалившийся жальник… А потом были и несостоявшаяся виселица, и много чего еще. Одним словом, жизнь мне дал один некромант, вырастил другой…
— А ты сам стал третьим… — закончила я за напарника.
— И весьма успешным, — не без хвастовства усмехнулся тот и хитро на меня посмотрел. — Если бы не схватили агенты тайной канцелярии, то и вовсе был бы сейчас на другом конце света…
Хотя, судя по тону, его все сейчас вполне устраивало. Но думается, это был очередной мастерский блеф этого матерого шпионюги.
И только я хотела его уличить, как вдруг поняла: впервые Вирс что-то рассказал о себе настоящем. Не очередную выдуманную легенду. А все, как оно есть. Не прикрытое светским лоском изнеженной изысканности. Настоящий Вирс был проще. Не такой щеголеватый, как показался вначале. И его спина привыкла сгибаться, когда хозяин работал заступом на погосте. Зато она была и шире. За такой прятаться от бед удобнее, чем за узкими плечами столичных франтов. Таких, как Норрис…
Стоило вспомнить о последнем, как я помрачнела.
— Что-то не так? — по-своему понял некромант.
— Все просто отлично. Настолько, что зашибись.
— А выглядит, как зашибу. И даже без пульсара, — поддел Вирс.
— Это как получится, — не стала возражать я и поинтересовалась: — А как мы будем следить за всеми четырьмя, если встречи назначены на одно время? Даже если разделиться — нас двое, подозреваемых — четверо…
— Сейчас сама все увидишь, — выдохнул Вирс и повел меня наверх, в свой кабинет. Тот был просторный, заставленный массивной мебелью и типично мужской. Без намека на уют. Сугубая практичность, и только.
Потому в царстве этого прагматизма и выделялось зеркало. Огромное, напольное, в легкой, я бы даже сказала, фривольной раме цвета взбесившегося мандарина, украшенное завитушками, оно стояло посреди комнаты. Но удивительным был даже не то, как этот предмет дисгармонировал с остальной обстановкой — демон с эклектикой. Куда больше впечатлило меня то, что на его глади не отражалась комната.
А все оттого, что поверхность зеркала была рассечена двумя линиями: одной вертикальной и одной горизонтальной — на четыре равных прямоугольника. Они — словно окна для соглядатаев — показывали четыре места.
В верхнем левом — тенистая аллея, где я должна была встретиться с Норисом. В верхнем правом — комната гостиницы, где, возможно, вскоре будет поджидать меня леди Ультбрихт. Внизу с одной стороны — моя мастерская, куда придет Маффир. И внизу справа — тот самый переулок, который должен был вывести к винной лавке, о которой я упоминала Бруковски.
Хм… похоже, во фразу «сейчас сама все увидишь» Вирс вложил самый буквальный смысл.
— Впечатляет, — протянула я, чувствуя, как зудят кончики пальцев от нетерпения: так и хотелось потрогать этот следящий артефакт. К слову, не в него ли смотрел напарничек, когда я «подслушала» его разговор с начальством.
Правда, я думала, что это вышло случайно, но Вирс, как истинный шпион, эту «случайность» тщательно организовал…
Меж тем некромант усмехнулся, подошел к зеркалу и провел пальцем по раме.
— Следилки. По одной в каждом из условленных нами мест.
Я шагнула ближе, подгоняемая жгучим профессиональным интересом. Верхний левый квадрант дрогнул, и на миг мне показалось, что, протяни я руку, дотронусь до пичуги, которая только что села на ветку, перекрывая обзор. Такая детализация, точность и быстрота передачи происходящего за несколько миль отсюда поражали.
Подошла ближе, заинтересованно рассматривая магическим взглядом плетение. Матрица была сложной, с необычными плетениями в узлах… Тот, кто ее создавал, явно был очень талантлив…
Так увлеклась плетением, что не сразу заметила, когда некромант отдал неупокойницам приказ. Заметила, лишь когда из зала раздались размеренные шаги. Это отряд из четырех человек — вернее, трупов — вышел из подвальной комнаты и направился к черному входу.
Проводить их в, надеюсь, добрый (для нас) и последний (зато на бис! для поднятых трупов) путь я вышла вместе с некромантом.
Тот накинул на них отвод глаз и вывел с задней стороны дома, с интервалом по десять минут между каждым выходом.
Когда последняя лже-Ирэн переступила через порог и направилась к моему дому, я вдруг ощутила, как в этот самый миг до предела закрутилась тугая пружина ожидания. И осталось самое сложное — ждать, когда все решится… Или рванет…
Но пока этого не произошло, в доме остались лишь я, Вирс и тишина. Густая и неловкая. Такая, которую способен скрасить лишь румянец не к месту вспыхнувшего стеснения. Последнее у меня отчего-то и проснулась. А Вирс, не иначе, словил проклятие онемения. Так что в кабинет мы вернулись в молчании, чтобы встать перед зеркалом, напряженно вглядываясь в четыре изображения на нем.
Я переступила с ноги на ногу, непроизвольно сжав ткань юбки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Почему-то враз оказалось так тяжело всего-то стоять рядом…
Раньше было проще. Раньше Вирс был просто напарником. Потом — хитрым манипулятором. А теперь…
Теперь я знала, каковы его губы на вкус. Как его руки могут сжимать талию, будто боятся отпустить. Как его дыхание сбивается, когда он целует меня так, словно это последний раз.
И самое ужасное — я не могла не думать об этом некроманте.
Вирсент стоял у зеркала, решительный, неумолимый. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня — резкие скулы, темные ресницы, чуть сжатые губы. Но когда он повернул голову и наши взгляды встретились, в мужских глазах мелькнуло что-то…
Надежда с оттенком безумия.
Такого, которое бывает у отчаянных — или, точнее, вконец отчаявшихся. Настолько отчаявшихся, что им и костлявая с косой уже близкая знакомая.
— Кажется, я полный идиот, — выдохнул он, коснувшись пальцами моей щеки. Осторожно. Едва ощутимо.
Сейчас между нами было что-то удивительное. Одновременно и напряжение из тех, что вызывает сдвиг по фазе (если говорить языком магомеханики), и нежность, от которой щемит эта штука под ребрами…
— Почему? — не поняла я.
— Потому что я вляпался в тебя, Ирэн Ирсен, по уши. И не хочу выбираться — кажется, у нормальных людей это называется любовь. Такая, что до смерти. И даже больше.
— Жаль только, что не дольше, — невольно вырвалось у меня. Вирс нахмурился, и пришлось пояснить: — Не дольше твоего задания…
— А если все же дольше?.. Ты готова быть рядом со мной… таким, какой я есть, некромантом?
— Не пожалеешь, если соглашусь? — с вызовом ответила я, давно для себя все решившая. Потому что все, к фтырхам, внутри у меня уже екнуло и понеслось в тартарары.
— Настолько не пожалею, что готов ради тебя перестать шляться по…
— Заданиям? — не вытерпела я, перебив напарника, и удостоилась осудительного взгляда в духе «женщина, не мешай признаваться в любви, пока я это могу!» И плевать, что я при этом девушка еще…
— Вообще-то кладбищам. Но и заданиям тоже. Просто дай мне шанс… — сглотнув, произнес Вирс и решительно добавил: — А если не дашь, я сопру его. И тебя тоже…
На это заявление я поперхнулась вдохом. Вот так вот, Ирэночка… Забыла, что связалась с некромантом? А эти ребята своего ни в жизни, ни в смерти не упустят. А я вдруг оказалась в числе этого «своего» для Вирса. И отчего-то я не возражала быть «его» для этого невозможного мужчины. Главное, чтобы и он был «моим» — о чем и сообщила напарнику по влюбленности в жестко ультимативно-поцелуйной форме. А потом мы увлеклись и… не сразу заметили, что зеркало дрогнуло.
Мы с некромантом резко обернулись, впрочем, не спеша отстраниться друг от друга. Верхний левый квадрат — аллея — заколебался, будто поверхность воды, чтобы в следующий момент явить нам Нориса.
Этот щеголеватый и самоуверенный тип с букетом ярко-алых, буквально кричавших о своем цвете, роз в руках шел по аллее, озираясь. На его лице играла та самая сладковатая улыбка, которую мне всегда хотелось запить стаканом воды. Как минимум стаканом. Столько приторности в ней было.
А впереди, под сенью старых деревьев, его уже ждала я — немного смущенная, с застенчивым румянцем на щеках. И не скажешь, что мертвая.
— А вот и первый, — прошептал Вирсент и недовольно проворчал: — Он бы еще транспарант в руки взял…
Я еще раз глянула на цветы, и хоть в языке оных была не сильна, но тон напарника намекал: таких целомудренным девам в приличном обществе не дарят… Скорее их преподносят тем дамам, которые и сами могут одарить своего партнера букетом. Болезней. Тех самых, что от любви.
Мой двойник — нет, не двойник, мертвяк в моем обличье — меж тем стояла под раскидистым дубом, опустив взор долу. Солнечные блики играли на ее (моих?) щеках, ветерок шевелил пряди волос… Совершенно живая картина, если бы не одно «но»: слишком ровное дыхание подсадной Ирсен. Как и ее ресницы не дрогнули, когда рядом пролетела муха.
Все эти подробности я, может, и не разглядела бы, не увеличь напарник изображение. Вирс словно ухватил картинку руками, потянув ту в разные стороны. Так что теперь мы видели и букетоносца, и подсадную меня — казалось, на расстоянии вытянутой руки.
А наша убийственно-сладкая парочка (за смертность отвечала неупокойница, за приторность — напомаженный блондин) меж тем двинулась вглубь аллеи, подальше от любых глаз, но не от зоркого ока. А я вдруг прикинула, что в таких пышных вениках из роз отлично прятать кинжалы… Тем более цветы пока были не подарены… Норис так и нес их сам, о чем-то увлеченно болтая и не давая вставить лже-мне ни слова…
И почти тут же рябь пошла и по еще одному изображению — правому верхнему.
Номер в гостинице, где я должна была якобы встретиться со своим тайным любовником, перестал быть пуст. В открывшуюся дверь вошла леди Ульбрихт. Хм… а вот это интересно. Зачем ей, честной и чопорной, быть здесь? Ее единственную я «официально» не приглашала на попутку моего убийства. Лишь запиской намекнула…
Меж тем дама зорко огляделась и, увидев классический схрон для любовников (когда муж внезапно вернулся раньше времени), направилась к оному. Шкафу, конечно, а не мужу.
Это слегка удивило: а как же осмотреть номер, расставить ловушку, ну хотя бы яду в графин с водой плеснуть… Я бы успокоилась, честное слово.
Но нет. Вместо всего этого чопорная дама, подхватив подол, юркнула в деревянный гардероб с грацией уличной воровки. Дверца закрылась, оставив лишь тонкую щель. В ней-то что-то и блеснуло.
— Ну что, Ирэн, — напарник наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха, — как думаешь, много ли в этом городе почтенных матрон, которые прячутся в шкафах в ожидании молодых девиц?
Я фыркнула, представляя, как моя «копия» должна вот-вот войти в этот номер. Леди Ультбрихт явно готовилась к эффектному появлению. Или упокоению?
— Интересно, она меня пристрелит из укрытия или все же выскочит? — пробормотала я.
Вирсент вдруг напрягся:
— Смотри!
В нижнем левом квадранте ожило изображение моей мастерской, в которую входил Бруковски вместе со мной. И в отличие от напомаженного франта-розоносца Стэфан был обеспокоен и вглядывался в мое лицо, словно… заподозрил что-то.