Глава 8

Путь до дома много времени не занял. Пока ехала в общественном вагончике, казалось, что лошади стучали по мостовой копытами слишком медленно, прохожие ползли по улицам, как сонные мухи, да и все вокруг двигалось, будто в капле свежей смолы — растянуто, неторопливо. А внутри меня в это время словно горел запальный шнур. И горел так быстро, что казалось, вот-вот пламя сожжет всю промасленную нить, доберется до запала и… рванет! Все вокруг или я сама — уже не суть важно. Главное, будет что-то яркое, зажигательное и слегка убийственное. Под конец пути, когда почти бежала к дому, нервно оглядываясь, вдруг подумала, что именно так люди порой несутся от своего прошлого к будущему, на которое возлагают самые-самые большие надежды. А у меня они были, и ого-го, какие! На жизнь, желательно долгую и счастливую. И она у меня случится обязательно. Ведь сегодня все решится. Сегодня мы найдем убийцу. И после… Что будет потом?

Вдруг я споткнулась. И не о булыжник, а о собственный вопрос. Потому что в этот момент четко осознала: с поимкой преступника закончится и Вирсент моей жизни. С одной стороны, хорошо — это значит, все станет как прежде: спокойно, уверенно, размеренно. С другой… Да, этот обманщик использовал меня и продолжает использовать, заставив поверить, что я ему не безразлична. И из-за этой игры… Сначала оказалось, потом показалось, после все запуталось, и в итоге я потерялась и растерялась. Ибо не знала, чего сама хочу.

Потому что рациональная часть меня твердила: напарник — гад и манипулятор. А другая, неподвластная разуму, шептала: поддайся, сдайся, отдайся своим чувствам наконец! И к демонам доводы разума.

Ведь этого может больше никогда не повториться. И ты проживешь свой век, замерзая в сердечном холоде, так больше и не согревшись ни разу.

Но даже если я пойду на поводу своих желаний, это продлится всего ничего: пару дней, недель. От силы месяц.

А после то единственное, что мне останется, — это воспоминания. Да, Вирсент был тем еще гадом. Но все его гадство ему не принадлежало. Оно было собственностью империи. И по приказу той некромант мог исчезнуть из моей жизни в любой момент. Даже сегодня, как только разоблачим преступника. Так что…

Вдруг отчетливо представила это и поняла: возможно, и не стоит терзаться сомнениями?

Вирс появился в моей жизни стремительно и так же быстро из нее исчезнет, даже не догадавшись ни о чем. А я… переживу. Потому что сильная. Потому что так надо и так правильно.

Справлюсь. И со своими глупыми чувствами, и с этими ста шагами, которые остались до моего дома. Этот путь я прошла уже не спеша. Миновала калитку подсадного соседа, зашла в свою. Притворив ее, поднялась по ступенькам. Открыла входную дверь и, выдохнув осторожно, не тревожа шторы, глянула в окно.

На улице, вроде бы, никого не было, но кто знает? А потом, отложив сумочку и приподняв подол юбки так, чтобы не мешал бежать, поспешила на задний двор, чтобы через черную дверь, накинув на себя отвод глаз, проникнуть в дом Вирсента.

Ну, хорошо, не совсем так. А открыв дверь, перемахнув пышные гортензии, протиснувшись меж кустов туй и поднырнув под дыру в заборе, оказаться в доме Вирсента, где меня уже ждал собственной персоной напарник. Почему ждал? Да потому что охранные плетения с его черного входа были сняты. И створка даже возмутительно приоткрыта. А сам некромант тоже возмутительно, но уже недоволен.

— Почему так поздно? — приподняв бровь, поинтересовался он.

— Потому что во столько заканчивается мой рабочий день. И сегодня я ушла из мастерской еще гораздо раньше, чем обычно.

— А обычно это когда? — педантично уточнил напарничек тоном ревнивого работодателя. Хотя я и знала, что я в шпионаже на совмещенке!

— Обычно это в первом часу следующего дня, — пояснила этому собственнику.

— А как же нормированный рабочий график? — Вирс гнул свою линию.

— Как будто на твоей работе он есть, — уточнила иронично у напарника.

— Я надеялся, что есть в мире работы поспокойнее, постабильнее, чем моя, — возразил некромант.

— У нас нервные срывы бывают стабильно, по графику, а еще выгорания и переработки… — Я пожала плечами.

— Тогда если меня уволят, ни за что не пойду в артефакторы…

— Разве в твоем… — тут я замялась, подбирая слово, а потом сказала как есть: — шпионском ремесле практикуют увольнения?

— Конечно, — невесело усмехнувшись, отозвался Вирс. — Аж целых два способа есть как уйти с работы: ногами вперед или головой. Первый — лежа в гробу, торжественно и почетно. Второй — пульсаром в лоб, чтобы мозги навылет. Так что варианты имеются…

— Только выбора особо нет, — закончила я.

— Ну, кое-что я все же волен выбирать, — отозвался напарник и поправился: — Вернее, кого.

— И кого же? — я вскинула голову. — Следующую свою цель? Или правильнее — задание?

— Нет. Девушку, которая мне нравится…

— Вирс, хватит! — я не выдержала. И, сжав руки в кулаки так, что ощутила боль от впившихся в кожу ногтей, прямо произнесла: — Не стоит врать, не нужно притворяться. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы найти ту сволочь, которая пыталась меня убить. А больше прошу: не играй со мной в чувства, если я тебе безразлична…

— А если нет? — выдохнул Вирс, и я не выдержала. Ибо, как говорят: любовь зла… Только я была еще злее!

Рука сама сорвалась в полет. Ладонь распрямилась и… Оплеуха вышла звонкой, а напарник — паразит такой — даже и не подумал уклониться!

Секунда оглушительной тишины и — вопрос.

— Слышала мой разговор с капитаном, — Вирс не спрашивал. Он словно озвучивал то, что и так давно знал.

Я лишь кивнула на это. Слова враз закончились. Да и воздух в груди ответить что-то тоже…

— Почему же ты тогда не отказалась? Не закончила все. Нашла повод. Я бы согласился на любой! Тебе стоило лишь ворваться… Дверь была открыта.

Слова прозвучали как-то горько и отчаянно.

Я подняла взгляд и… Напарник смотрел на меня так, что сердце пропустило удар. Что-то внутри меня перевернулось. Кажется, это опрокинулась чаша терпения. Выдержка закончилась, а я послала к демонам все разумное, логичное и правильное.

— Зачем?

Всего одно слово, на которое ушли все силы Ирэн Ирсэн.

И такой же короткий ответ:

— Не хотел, чтоб ты умерла.

— А как же задание? — вырвалось у меня.

— Впервые что-то оказалось для меня важнее, чем оно. Кто-то важнеевыжнее… Ты…

Вирс приблизился так внезапно, что я не успела ни отстраниться, ни возмутиться, ни… что там еще положено делать приличной незамужней девушке, когда ее губ касаются мужские губы? А все потому, гремлины подери, что это было именно то, чего так хотела та моя часть, которой было плевать на доводы разума. Последний, к слову, тоже молчал и отчего-то не приводил никаких аргументов, чтобы остановить творящееся безобразие.

Вместо этого мы: я, мои чувства и разум — наслаждались… Тем, как губы Вирса коснулись моих — сначала осторожно, почти вопросительно, будто проверяя, не оттолкну ли я его. Тем, как мужские руки скользнули на мою талию. Тем, как мой вздох растворился в его дыхании, а пальцы сами собой вцепились в складки его пиджака, будто боялись, что он исчезнет, если я отпущу.

Этот поцелуй, поначалу нежный, как-то незаметно для нас превратился в сплошной огонь. Дикий, отчаянный, выжигающий все остатки «нельзя» и «не стоит»…

Забывшись, укусила некроманта за нижнюю губу — не то чтобы в отместку, просто на всякий случай, чтобы он не думал, будто я сдалась без боя. Вирс только глубже зарылся пальцами в мои волосы, будто предупреждая: «Назад пути уже нет».

Только я и не хотела возвращаться. Пускай в моей жизни будет этот день. Ошибка. Или несколько ошибок. Сожалеть не буду. Буду помнить. Их и одного некроманта.

Потому я целовалась. Отчаянно. Как может только безнадежно влюбленная ведьма.

Когда нам наконец понадобился воздух, и мы оторвались друг от друга, я не сразу открыла глаза. Губы горели, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди, а в голове звенело: «Гремлины! Гремлины! Гремлины!..»

— Ирэн… — голос напарника прозвучал хрипло, и это заставило меня наконец взглянуть на него. В мужских глазах читалось то же, что испытывала я в этот миг: недоумение, как мы дошли до такого, осознание, что оба, кажется, влипли и — да, демоны подери — желание.

— Господин некромант, — я постаралась, чтобы мой голос не дрогнул. Постаралась, но не получилось. Вышло все равно чуть сдавленно. — Если это ваш способ отвлечь меня от расследования, то он… чертовски эффективен.

Вирс усмехнулся и провел большим пальцем по моей щеке, отчего я непроизвольно шумно выдохнула. После чего этот некрогад коварно улыбнулся:

— А если это мой способ напомнить вам, что мы все еще напарники?

— Тогда, — я глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания, — это напоминание стоит еще одного такого же.

И прежде чем он успел ответить, я сама потянула его за воротник, чтобы повторить все сначала.