Глава 7

— Ирэн? Вот так встреча! — прозвучало хоть и радушно, но слишком громко, будто артефактор постучал в цинковое ведро.

То ли не мог скрыть изумления, то ли просто плохо контролировал свой голос. Такое порой случается, когда приходится не столько спорить с другими, сколько соглашаться с собой. А препираться, судя по всему, магу регулярно было с кем: иначе не пытался бы он пересидеть у друга на той неделе нашествие тещи.

«Если это только был не предлог, чтобы воспользоваться моей шкатулкой и повесить на меня всех собак», — подумалось вдруг.

Пытаясь не выдать собственных мыслей, я лихорадочно начала прикидывать: под каким же предлогом можно заманить внезапно свалившегося артефактора в ловуш… на бокальчик чая в укромное место, выбранное напарником, и так как следует допросить там этого выпивоху? Хотя сегодня, судя по виду Маррфира, он всеми силами восстанавливал репутацию после того, как на выходных побыл собой. Горячим (хотя скорее горячительным) и высокоградусным собой.

Во всяком случае, ни красной гули носа, ни опухшего лица я на этом добряке не заметила. Наоборот. Гладко выбритый, внимательный, какой-то несвойственно подтянутый и опрятный. Словно солдат, приготовившийся к прибытию в часть генерала.

Эта обновленная, улучшенная версия лысоватого — лишь венчик волос вокруг голой, точно коленка макушки — коллеги настораживала. Возникли даже сомнения: а вдруг он, такой усовершенствованный, — и откажется от прежних привычек?

Меж тем мой подозреваемый, глянув на матрицу, которую я тестировала… Его густые, абсолютно седые брови взметнулись вверх, и мастер Грот заинтересованно протянул:

— Самоплетение? — протянул Маффир, будто смакуя это слово, прокатывая его по небу туда и обратно, как леденец, и во взгляде артефактора промелькнул профессиональный интерес. — Это ж сколько энергии сожрет…

— Зато сколько времени сэкономит! У меня по заданию около тысячи векторов не должны пересечься, — заметила я.

— Ого. Там же шаг наклона должен быть меньше градуса, но и то не факт, что на втором витке контура линии не пересекутся… Да нет, пересекутся! А если использовать плетение противохода — то градус. Но там каждый вектор уже рассчитывать отдельно придется. А если использовать трехслойную структуру силового цилиндра, то уже полтора градуса и слишком большой крен… — артефактор перебил сам себя, пытаясь лихорадочно в уме не просчитать, хотя бы прикинуть объем моей работы и потер виски.

А я вдруг поймала себя на мысли: несмотря на все недостатки, Маффир был настоящим профи в своем деле. Не зря носил статус гранд-мастера, старшего в отделе. Жаль только, он, похоже, в душе был так одинок, что даже выпить кофе ему было не с кем, поэтому Грот и наливал себе коньяка, топя в том свой талант.

— Я с пятислойных витков расчет начала, — призналась лысоватому магу.

Тот уважительно присвистнул.

— И удалось докрутить до матрицы самопостроения! — закончил за меня Маффир. — Ты хоть понимаешь, Ирэн, что сделала?

Грот был в своей манере, обращаясь ко мне на «ты». Я же, в силу старшинства Грота (как по возрасту, так и по рангу), просто не могла ответить тем же и всегда обращалась на «вы».

— Задачу в срок? — иронично вопросом на вопрос ответила я.

— И ее тоже. Но главное, ты основу расчетов нелинейных энергетических векторов дополнила! В мое время это минимум задел на диссертацию…

— Дело не во времени, а в поле… — невольно вырвалось у меня.

Маффир после этих слов непонимающе посмотрел нам под ноги, на толстые струганные доски, покрытые слоем лака и магогасящим заклинанием. Пришлось пояснить:

— Я про то, что девушек не очень жаждут видеть даже среди адептов академии, а уж среди магистров — тем паче.

Артефактор на это ответил молчанием. Сочувствующим. И я хотела уже перевести разговор на другую тему, когда он неожиданно произнес:

— Ты знаешь, Ирэн, в этой жизни очень многое несправедливо. И разочаровывает тоже многое. Даже если ты мужчина. Да, в профессии нам легче, но в любви — и юноши, и девушки равны. А последние чаще еще и хитры. Так что ты оглянуться не успеешь, как уже фея, которую вел к алтарю, летает на метле. А после узнаешь, что причина, ставшая поводом для брака, была всего лишь уловкой.

В этих словах звучало столько одиночества… Такое бывает у того, кто совершил в жизни едва ли не главную ошибку: решил связать себя с человеком, чужим по духу.

Сегодня мастер Грот предстал передо мной другим. Не добродушным шутником, который всегда кто-то навеселе и иногда — на бровях, а человеком глубоко несчастным…

— Прости за откровенность, но я сказал это, не выпрашивая жалость, — выдохнул артефактор, словно извиняясь. — Лишь хочу, чтобы ты не думала, что если родилась женщиной, то не сможешь ничего. Оглянись. Ты уже достигла многого и еще многого добьешься. Верь в себя и себе! И не забывай, что важна не только работа, хотя она у тебя получается и, неплохо…

— Всего лишь неплохо? — фыркнула я.

— Не напрашивайся на комплимент, леди Ирэн, — нарочито серьезным тоном, выдававшим в том шутку, произнес мастер. — Я выбрал весь лимит приятных слов на месяц вперед.

— И на что же ушло все красноречие? — я приподняла бровь, хитро глянув на Маффира.

— Да! — радостно возвестил артефактор и добавил: — И это дело надо отметить!

Прозвучало так радостно, оптимистично и бесхитростно, что первым порывом было поддержать лысого мага. Хотя бы морально.

Но в последний момент я остановилась. А что, если это все — и есть ловушка? Причем умело расставленная: сначала похвалить, потом добавить откровенности, вызывая сочувствие, и финальный шаг — приглашение на оглушительную (дубиной по голове) вечеринку. Итогом которой будет мой труп.

Пытаясь прикинуть, как лучше использовать ситуацию, решила потянуть время и спросила:

— А может, стоит просто порадоваться? Зачем вы, мастер, так часто пьете?

— Я принимаю на грудь, лишь когда чувствую себя виноватым, — отозвался он.

— А почему вы чувствуете вину?

— Да много от чего. Иногда даже оттого, что еще не проверил: есть ли что на дне фляжки. А как сделаю это — на душе аж теплее становится… Будто протер согревающим эликсиром.

— В таком случае я, кажется, знаю, как согреть вам сердце, — я потянула слова — одно за другим, как опытный рыбак нитку удочку, чувствуя: пора подсекать — и добавила. — Я знаю отличный погребок, где выдержка не изменяет ни торговцу, ни посетителям, ни товару. Последнему — особенно. Есть даже столетняя… Приличная такая бочка по неприличной для этого цене.

— Ого! — густые брови Маффира взметнулись. — Это где можно найти такое непристойное предложение?

— В переулке за площадью Мористо, — назвала я тихий район столицы, который будто вымирал по вечерам. В таком убивать — одно удовольствие.

Артефактор нахмурился.

— Что-то я не припомню, чтобы там такого… Хотя живу в паре миль.

«И немудрено. Я сама этого пять минут назад не знала», — подумала я, а после с радостью согласилась составить гранд-мастеру компанию, проводить, показать, а также прислушаться к советам опытного дегустатора и, возможно, что-то купить.

Распрощались мы с Маффиром весьма радушно, и, глядя ему вслед, вдруг пришла мысль: если Грот — мой несостоявшийся убийца, то получится, что вино выведет на чистую воду того, на ком вина.

Едва этот не слишком красивый каламбур сложился, как заклинание самопостроения, которое все время нашей беседы медленно, но верно проектировало конструкцию векторов, закончило свою работу. Я смотрела на это огромное множество линий, друг за другом уходивших спиралью, которая, создавая гигантский круг, закольцовывалась. При этом каждая из линий ровно попадала в свое начало. Красота. Нереальная, иррациональная и завораживающая своей точностью.

Вот только если в моей артефакторской работе оказалось все ясно, то со шпионской — покрыто мраком. Потому как хоть ловушки и были расставлены, но кто попадет в одну из них — большой вопрос. Я бы даже сказала, что сейчас он главный в жизни. Но если ответ на него будет неверным, то оный окажется для меня и смертельным.