5

Марек вздрогнул, но проснулась я не от этого. Меня окатило ужасом. Таким глубоким, что в первое мгновение я забыла, где нахожусь, а в следующее меня уже сжимали в объятиях так, что дышать стало нечем. Ребра заныли. Со спины и боков давило тисками, в грудь било набатом.

— Мар… Мар…

Я кое-как выпутала руки, гладя его по напряженному лицу и убирая упавшие на лоб отросшие волосы. Марека дергало на две ипостаси в такт бешеным ударам сердца, глаза, подсвеченные синим были безумные.

Я чувствовала, как над домом один за другим разворачиваются щиты, как такой же купол, а над ним еще несколько, накрывает постель.

Теперь я уже боялась сама, а не просто отражала.

— Мар!

Дернула его голову на себя и впилась в губы, прикусывая до крови. Когти с огненной кромкой, отросшие от резонанса бьющей сквозь меня тьмы, вонзились в его кожу.

Мар…

Ответил. Губами, телом и сутью.

— Мика… ты здесь… — обмяк и отпустил меня, потрогал языком прокушенную губу.

Щиты полопались, как стая мыльных пузырей, в ушах зачесалось. Дом выдохнул, расчехлил спешно забранные ставнями окна, втянул странную наросшую на стены игольчатую броню и впустил в комнату блеклый лунный свет.

— Где мне еще быть? — шипела я вне себя от облегчения, ведь я понятия не имею, что делать с идущим в разнос даром, хотя с самой случалось не единожды. Глушить как темный источник? — Что за фокусы с эффектом апокалипсиса?

— Дурной сон, — совершенно спокойно ответил Мар. — Можно было и… не кусаться. Так сильно.

Поерзал, устраиваясь на спине, и закрыл глаза, умиротворенный, будто не он сейчас за порог чуть не рухнул в полубессознательном состоянии, активировав вокруг дома охрану по приоритету высшей защиты. Я, скрипя помятыми ребрами, поднялась и потрогала его лоб.

— Что? — спросил он, приоткрыв один глаз.

— Пытаюсь понять, ты просто на голову ушибленный или у тебя жар.

— Просто сон. Спокойной ночи, — закрыл глаз, похлопал меня по руке и морду отвернул.

Пару минут было тихо. Я прислушивалась к его дыханию и начала задремывать сама, когда на грани слышимости раздался ЭТОТ ЗВУК.

Началось все примерно недели две назад, может, чуть раньше, незадолго до того, как мы укрепляли защиту дома согласно свежайшему дополнению к постановлению «Об охране жилых помещений».

Будто маленькие увесистые лапки. Топ-топ-топ. Топ-топ-топ.

У меня дернулось веко.

— Мар, — заунывно зашептала я, — ты спишь?

— Угу. И ты спи.

— Я не могу, — стенала я, — опять этот звук мне мешает.

— А мне нет, потому что никакого звука нет, — буркнул супруг и зарылся носом в подушку поглубже.

Я обиженно засопела. Холин повернулся, придвинулся, обнял. Рука, лежащая поперек меня, обмякла. Уснул? Мне не засыпалось и не лежалось. Я слышала мерзкий топоток так, словно топотали у меня под черепом, и принялась возиться, пытаясь натянуть одеяло на уши.

— Хм… — муркнул Марек, рука активировалась и поползла по животу. — А теперь мешает.

— Отвернись и мешать не будет.

— Лучше ты повернись и точно не будет. Хотя, можешь не поворачиваться. Со спины подкрадываться интереснее.

— Мар… Нам на работу.

— Угу, — заурчала тьма, горячо дыша мне в затылок, и продолжила поползновения, — но раз мы все равно проснулись…

— Мар.

— Ну что опять? — шепотом возмутился Холин, остановленный в лучших побуждениях.

По коридору зашлепали. Дверь бесшумно открылась и в щели вспыхнули синевато-зеленые огоньки. Две штуки комплектом.

— Ма, па, а у мертвеньких ёжиков детки бывают?

Я уткнулась в подушку, чтоб не расхохотаться в голос, а Марек, как настоящий темный и отец, держал лицо кирпичом. И молчал. Потом встал и пошел к топчущемуся в дверях Лайму.

Направляясь к спальне сына, он занудным голосом читал лекцию о репродуктивной системе не-мертвых, а вернее, о ее полной несостоятельности.

Даже мне спать захотелось. Я, может, и уснула бы, но Холин вернулся, сопя, полез под одеяло и принялся совать свои холодные руки на мои теплые сонные бока.

— Уложил? — чисто для проформы муркнула я.

— Уложил. — Некромантские руки согрелись как-то очень быстро и быстро вернулись к тому, на чем прервались перед вопросом о размножении мертвых ежиков. — Зато сам окончательно проснулся и теперь жаждю возмездий.

— Ладно, уговорил, одно маленькое возмездие.

— Уже не маленькое.

— Холин, с твоим языком никаких возмездий не нужно…

— Сама напросилась…

* * *

Жестокое утро пришло внезапно и неумолимо.

— Копать! — разорялся магфон, а надо мной впору было читать формулу поднятия, потому что иначе бренное тело восставать не желало.

— Холин, ты же некромант, сделай что-нибудь.

— Я уже много чего сделал, ночью, как приличный некромант.

— А…

— И как неприличный тоже. Меня бы кто восстал.

Но неявка на работу по причине смерти в УМН уважительной не считается. Шутка с долей шутки. А похожий на несвежего зомби некромант за столом в кабинете и вовсе явление рядовое. Но после водных процедур, к утреннему принятию пищи, мы слегка ожили.

Как ни странно, оба дитяти тьмы уже сидели за столом и изображали поедание завтрака. Дара чахла над порцией, уткнувшись носом в монитор магфона, Рикард, вооружившись двумя вилками, вел в тарелке раскопки.

— Отбери у ребёнка магфон, её там плохому научат, — пробубнил Мар, сам утыкаясь в планшет и точно так же сутуля плечи.

— Её и без него научат.

— Тебя где научили?

— Я ведьмомаг, мы испорченные с рождения, — ответила я и решила начать с кофе.

Немного ныли ребра от ночных волнений разного рода, но, несмотря на катастрофический недосып, чего со мной уже давненько не случалось, настроение было радужное. Думаю, Став быстро мне напомнит, что такое ночные смены. А для чего еще стажеры нужны?

Отломила кусочек омлета и почти поднесла ко рту, как с удивлением обнаружила в еде серую иголку с темным основанием.

— Я в школу, — проговорил Лайм, боком сполз со стула и чуть не вприпрыжку двинулся на выход.

Совершенно случайно забытый ограничитель остался лежать на столе под салфеткой.

— Браслет, — хором сказали мы с Мареком.

Сын, нога за ногу, вернулся, нахлобучил ободок и протянул руку, чтобы Мар добавил от себя «застежек». Чтобы не было потом «он как-то сам нечаянно расстегнулся ну и вот».

Дара хихикнула, шумно допила какао и направилась следом, забрав с соседнего стула старый портфель Марека, с которым повадилась ходить в школу, хотя на прошлой неделе полдня таскалась за мной со щенячьими глазами, выклянчивая рюкзак с магографией обожаемых ею «Черепков». Я ностальгически вздохнула, вспоминая их сначалакарьерный хит про кентавра и русалку.

— Ты опаздываешь, — сообщил Мар, наливая себе еще кофе.

— Ты тоже, — заметила я.

— Я начальство, мне за это ничего не будет.

Хмыкнул. Не понять, мне или тому, что в планшете.

— Можно мне выходной?

Бровь вздернулась, и лицо приобрело начальственный оттенок.

— В первый рабочий день? Основания?

— Я спать хочу. Ты в этом тоже виноват, между прочим. И не один раз.

Холин самодовольно ухмыльнулся и обжег черными глазами. Я боком, как до этого Лайм, сползла со стула, от греха подальше. Махнула рукой и забежала на кухню за приготовленной Годицей откупной с кексами для Восточного и лично мастера Става.

Через заднюю дверь в гараж было ближе.

Вымытый и блестящий монструозный раритетный магмобиль в черепки наконец дождался звездного часа. Лопата, как кубок славы, заняла почетное место в багажнике еще вчера. Я призадумалась, куда ловчее пристроить пакет, как скрежетнула, открываясь, дверь гаража и вошел Холин, очень серьезный и деловой. Шагнул ближе, качнулся с мысков на пятки, пряча руки за спину.

— Зачем тебе на работу столько булочек? — начал он будто бы издалека.

— Это не булочки, это кексы, Став о них все талдычит, да и вообще так принято…

Когда темные маги вне категорий и к тому же некроманты начинают вести себя странно, от них лучше держаться подальше, сама такая, поэтому я, скрывая бегство за пакетом, попятилась на полшажочка, но тьма уже пошла в наступление.

— На работу с кексами? — зажигая синие звезды в глазах и придвигаясь ближе зарокотал некромант, будто его ночное игривое настроение еще не отпустило. А за завтраком, вроде, приличный был…

Я хихикнула, развернулась к соблазну тылом, приоткрыла дверцу и плюхнула пакет на заднее сиденье.

Стремительный бросок, захват…

Я уперлась животом и верхним дорогим в раритет, а некромантские ручонки полезли под куртку и рубашку, щекочась и задевая синяки.

— Мар, что ты творишь?

— Я тоже хочу кекс, — задышал в затылок супруг и прижался к нижнему дорогому.

— Пойди и возьми, — покрываясь мурашками, зашептала я. Тело живо помнило ночные игрища и радостно отозвалось.

— Пришел… и собираюсь взять, — покусывая за ухо, проговорил Мар.

— О… основания, магистр Хо-олин.

— О-очень веские основания, стажер, — руки, освоившись под рубашкой, уверенно легли на основания, — и практически абсолютные полномочия. — А полномочия я почувствовала еще до разговора о них.

— Мика… Ты такая… В этой новой форме… Столько всяких… пуговок… карманов… Мм… — разворачивая меня к себе лицом, бормотал Мар, жадно целуя и торопливо расстегивая новенькую форменную рубашку. Куртка, уже стянутая с моих плеч, лежала на крыше магмобиля.

— Холин, ты маньяк, — хихикала я, вздрагивая от предвкушения, когда супруг, шкрябнув пару раз мимо, все же открыв дверцу, запихал меня на заднее сиденье и полез следом, пламенея глазами, распуская тьму и руки.

В конце концов, раз у него полномочия, а у меня основания…

— Тебе нужен магмобиль попросторнее, — заявил муж некоторое время спустя, когда мы возились, приводя в порядок одежду.

— Мар, я опоздала в первый рабочий день.

— Хочешь, справку дам? — он посмотрел пристально, пригладил мои торчащие волосы, притянул к себе и шумно вздохнул. — Обещай, что не станешь рисковать собой. Мика… Обещай. Что бы ни случилось. Ты. Не станешь. Собой. Рисковать.

— Марек Холин, ты странно себя ведешь, — проговорила я, обнимая его в ответ, прижимаясь носом к шее, пахнущей цитрусовым лосьоном и карамелью. — Очень странно.

— Ты не сказала.

— Хорошо. Обещаю. Не стану.

Он поцеловал мои волосы и выбрался наружу. Я тоже вышла, чтобы пересесть вперед. Со странной немотой внутри, будто слова, что он не сказал все-таки остались у меня. Села на водительское, активировала артефакт хода и выехала за ворота. Нестерпимо тянуло обернуться, хотя я и так знала, что он, немного взъерошенный, в расстегнутом пиджаке, стоит у дома и смотрит вслед.