6

Солнечный блик от знака придремавшей на скамейке мастера-некроманта Холин бил прямо в глаз, и снова хотелось зажмурится, как она тогда, на ступеньках Управления.

Арен-Тан не собирался приглядывать за ней в ее первый же рабочий день, просто совпало.

Неизменная способность Митики Ли… Холин оказываться там, где не следует, уже давно ходила среди работников надзора как анекдот наряду с неубиваемостью ее мужа.

И нет здесь никаких совпадений, просто не видно системы целиком. Ведьмы, которой дремлющая темная является изначально, лучше чувствуют мир, чем чистокровные маги. К тому же она носит в себе темное пламя, суть стража мирового равновесия, вот ее и тянет к узловым точкам. Но хотелось, как обычный живой человек, считать подобное совпадением.

Арен-Тан давно не являлся человеком в физиологическом смысле, однако быть обычным живым в последнее время хотелось все чаще. Сказывалось общение с вечно-не-мертвым?

Очередной скверик, очередной прудик… озерцо… фонтан… Вода рассеивает и глушит магию любого рода, кроме одной. Одну — усиливает многократно, только это должна быть мертвая вода. Здесь лакуна еще не достигла нужной стадии и дойдет еще не скоро, но процесс идет. С изнанки видно.

А мастер Холин уже воспряла, и ее понесло прямиком к пруду. Арен-Тан подумал и не стал бросаться через дорогу, чтобы предостеречь. Первые сферы уже на доске, значит, так тому и быть.

Митика меж тем небрежным естественным движение нырнула между, присела и потянулась к водяному зеркалу. Рукой.

Вздох… Звук…

*…ди-и-и*

…оголяющий суть. Тьма и порог.

Она удержалась, осталась на краю, не шагнув. Полыхнула темным пламенем, покрываясь узором тлеющих перьев и повела полотнищами крыльев из мрака, тени и звездного света.

Зачем иным отмерено столько сил — бездна? За какие грехи, заслуги? Или волей случая? Не существует совпадений, просто не видно системы целиком если смотреть в замочную скважину… Но хороша. И студенты кучкой в сторонке жмутся и благоговеют.

— Гарпия… — брякнул кто-то.

Темное пламя припрятала крылья-ножи, перышки, когти и обернулась. Не сводя взгляда, послала практикантов по делу, шла, крадучись, и улыбалась хищно и нагло, как только темные умеют.

Обмен приветствиями. Пожелание долгой жизни личу и обвинение в шпионаже Арен-Тана повеселило.

— На самом я не к вам, просто совпало.

— Я не верю в случайности, связанные с вами, светен. Вы же сами меня этому научили, причем, весьма жестоким способом.

Последнее — прямо в лицо, словно собиралась… сожрать? поцеловать? У темных это очень рядом. Пришлось в очередной раз напомнить о контроле и ей, и себе и показать, что не только у темных есть когти.

— В ваших предках был кто-то из старых темных семей, Герих? — задумавшись на миг, сообразила она и тут же принялась любопытничать: — Даже не намекнете, раз уж мы так мило беседуем?

— Кость и серебро с той стороны, Митика, — позволил себе небольшую вольность Арен-Тан и, наблюдая за сменой эмоций, напомнил про пересдачу, о которой вырвавшаяся на свободу мать двоих детишек наверняка даже не знает.

— Вот печаль, — показушно вздохнула мастер Холин. — А вы почти начали мне нравиться, светен.

— Куратор не должен нравиться, это непрофессионально. К тому же вы замужняя дама, Митика. Всего доброго.

Арен-Тан торопливо раскланялся, погасив невольно полезшую на лицо улыбку, очень уж выразительно темная на него смотрела, перешел дорогу, направился к пруду, куда, собственно, и собирался до того, как увидел мастера-некроманта Холин.

Вода рассеивает и глушит магию, зато помнит неимоверно долго. Здесь тоже, как на углу Рыночной и Косой, Вертлюге, у Старой Тьмени и на Звонца, когда-то пропали дети. След лоцировался глухо, все же времени прошло много, но уверенно.

Арен-Тан завершил аккорд и отметил на схеме еще одну точку. Чем больше точек, тем вернее можно вычислить фокус. Часть новых векторов накладывались на прежние: угол Рыночной и Косой, Вертлюга, Старая Тьмень или Старынь. И Звонца. Новый узел или эхо от места силы в катакомбах за Тьменью? Там грань в полушаге, ведь район очень старый, можно сказать, древний.

Почти такой же древний, как источник в храме.

…Зал с мозаикой и Эхо Голоса, глава ордена Арина. Обязательная встреча для всех, кто изъявил желание пополнить ряды.

— Что видишь?

— Серую дорогу сквозь бездну света и границу, — ответил Герих. — Я смогу ступить за нее? За грань?

— Тебе не дано.

— Но я здесь, и я вижу. Я слышу… звучу. Я должен.

— Не путай предназначение с предопределением, Герих.

— Почему иные ходят за грань? Темные. У меня достаточно сил.

— Они — это три, узлы схемы, шестеренки, ты — четыре. Якорь. Стабилизатор.

…«Три, четыре», — говорит учитель и смычок касается струн.

Звук наполняет комнату, Герих прикрывает глаза и слышит… Больше ничего кроме музыки, но и она оборвалась, потому что в дом пришло безмолвие.

У него алые-алые глаза и белое-белое лицо. Густое и терпкое на подбородке и шее, такое же маками на одежде и глазурью на руках с острыми когтями. На двери, которая лежит на полу, след от этой руки.

Учитель тоже лежит на полу. А в коридоре — мать. Ее светлое платье украшено розами. Алыми. И горло. Лица не видно, а кость ключицы — да. Сквозь алое. Белая, как зубы-иглы приближающегося безмолвия.

Еще шаг и тогда…

Безмолвие улыбается безумными глазами, ртом, дышит в лицо густым и терпким, железом и болью. Тьмой. У Гериха только скрипка. Может помочь.

Звук оборвет тишину и тогда…

Герих поднял инструмент, прижал плечом, подбородком, смычок коснулся струн… Но звука нет. Только безмолвие и тьма, а внутри… ноет.

И тогда…

Отпустите. Отпустите. Отпуститедайтеуйти…

…безмолвия не стало.

Голос должен звучать. И должен быть услышан. Иначе во всем этом нет никакого смысла.

Арен-Тан зажмурившись сидел на той же скамейке, где некоторое время назад дремала Митика Холин. В закрытые веки тепло светило солнцем, и холод отступал.

Обретение дара, спившийся на крови и обезумевший вампир, превратившийся в безвольную куклу с пустыми глазами, черные мундиры, бордовые мантии.

Двое рядом.

— Арен-Ри, ни к чему мальчишке такое помнить, — этот голос звучал, как альт.

— Первая проба голоса, он не стабилен, на резонансе может задеть большую область воспоминаний, чем нужно, — этот, как скрипка, четыре четверти.

— Стирайте.

— Под вашу ответственность, Мартайн.

— Под мою. Все, что тут случилось, моя ответственность…

Герих не хотел вспоминать. Не собирался. Почему сейчас?