Часть 3 · Аркан. 1

— Холин, Холин, ты должен что-нибудь сделать, — умоляюще проговорила я, наваливась поперек стола, сминая документы животом и грудью.

Стол был широкий и длинный, обходить лень, поперек подобраться к некроманту получалось быстрее.

— Прямо здесь? — приподнял бровь Мар, выдергивая из-под меня что-то важное, что мять было нельзя. И пачкать тоже.

С меня капнуло. Холин повел носом.

— М-м, что это на тебе такое вкусное?

— Это? Не знаю, кажется, это была глазурь.

— Как удачно, — заинтересовался некромант, подтягивая меня к себе за куртку. — Время обеденное, а завтрак был давно. И не помешал бы сочный стейк, но я не прочь начать с десерта, раз уж подали прямо на стол.

— Холин, фу! — заупиралась я, отпихивая его ржущую наглую морду, уже успевшую лизнуть глазурь радостно зелененького цвета, стекшую на щеку с волос. — Тебе бы только пожрать и поспать…

— Точно. И раз с едой срослось… — он дернул кистью, замок на двери щелкнул, запираясь.

— Мар, я серьезно.

— И я. У меня обед. Но создается впечатление, что все специально ждут именно этот час, чтобы являться сюда с дурацкими вопросами и нелепыми предложениями. Я не про тебя. Твое предложение мне очень даже нравится. Есть что-нибудь съедобное, кроме несостоявшейся глазури?

— Несостоявшийся кекс пойдет? — Я полезла в карман куртки и извлекла сунутый на черный день кривобокий продукт моего с Лаймом кулинарного творчества. Форма изделия и так была далека от идеала, а теперь, после броска грудью в залежи бумаг, еще и приплющилась.

— Любопытное агрегатное состояние, — выдал Марек, принюхался к протянутому, собрал пальцем у меня со щеки глазурный потек. Намазал второе на первое, куснул, прожевал, прислушался к организму, кивнул, выбрался из-за стола и зашебуршал в стоящем в углу шкафу.

Спустя минут пять оттуда потянуло кофе. Пока он возился, я, с помощью двух очищающих заклинаний, доброго слова и при поддержке отражения в полированном боку какой-то наградительной хтони, избавилась от глазури в волосах, ожидаемо вставших торчком. Пришлось собрать богатство в кучу и пихать под воротник.

Заместитель главы УМН Нодлута по оперативной работе вернулся за стол, экипированный чашкой и надкусанным блинокексом, и умиротворенно наблюдал за моей возней.

— Мар, — я приблизилась и снова почти что улеглась на документах, — возьми меня… — выдержала паузу и подергала бровями, — на работу. Хоть обратно в 1-е Восточное к цыканам и прочим неадекватам, хоть во 2-е с кучей кладбищ, хоть на замену выходных по всему Нодлуту. Мне просто жизненно необходимо место для самореализации, где все половозрелые и можно спустить пар и отдохнуть от соплей и школьных заданий по домоводству.

— Хм… в такое интересное место я бы и сам работать ушел, — ответил начальственный супруг не отвлекаясь от процесса поглощения пищи, но кулинарный монстр закончился очень быстро, как и кофе.

— Так что на счет работы? — не унималась я.

— Давай ты пока дома еще побудешь, а через две недельки я что-нибудь придумаю, да? — Мар напустил в голос урчащих ноток и принялся дразнить синими искрами в темных глазах. А взгляд такой, что душа наружу просится.

— Холин! — Я возмутилась, разгоняя табун мурашек. — Ты мне это ровно две недели назад точно с такой же физией говорил!

— Да? Ну… ой. А что было две недели назад?

— Конкурс поделок из природного материала, — буркнула я, а некромант принялся ржать.

— Это та где, где Лайм, чтобы «оживить» полянку, насажал на мох и ветки дохлых жуков, а потом так разнервничался на презентации, что пробил блокиратор и все это дохлое разнообразие действительно забегало, а заодно и набитое опилками чучело белки на поделке соседа? Ой, извини, забыл, это вы вместе решили жуков посадить. Слушай, — продолжила темная скотина, смахнув проступившую слезу, — может тебе лучше с Лаймом еще раз в школу?

— Я и так там едва не каждый день бываю! — возмутилась я.

— А магистерская где?

— Лежит…

— Так поднимай, ты некромант или о чем? Кто угрожал дописать?

— Эм… Угрожала. Теперь самой страшно. Мар, — я подтащила стул, развалилась на столе дохлой лебедью, уронила голову на бок и жалобно смотрела на Холина, пытаясь выдавить слезу, но слеза не давилась. — Я ж некромант, а не писатель, мне помимо вдохновения еще и эмоции нужны, положительные. Вот я и пришла к музу… мужу вдохновляться. Давай, вдохнови меня быстренько экстренным взятием в штат. У меня даже вот…

Холин предвкушающе откинулся на спинку кресла и ногу на ногу положил, а я приподняла лебедь и полезла по карманам.

Карманов было много и все нужные — яжмать, а сумки не люблю, поэтому процесс грозил затянуться, но искомое нашлось на самом дне того, где до этого лежал блинокекс. Исполненное в вольной форме заявление о приеме на работу слегка запачкалось и пахло ванилином.

Попав в руки потенциальному работодателю опус вызвал рефлекторные подергивания мимических мышц и животное урчание. Мой живот отозвался на полтона ниже. Это же так сложно — поесть, когда полдня на кухне торчишь.

Кухарка в ужасе от моего появления разбежалась (не Годица, выдержка не та), а мы с Лаймом увлеклись кексами и забыли про обед.

— Идем, — сказал Марек, бодро вскочил, схватил за рукав, и рванул к двери, будто выставить хотел, а не с собой звал.

— Будешь меня брать… принимать? Или куда?

— За вдохновением! Я знаю, ты хочешь этого так же как я, — проурчал некромант, прижал к косяку и повторил мой финт бровями. Одной рукой он пихал мое эпистолярное творчество мне обратно в задний карман штанов, а второй дверь открыл.

На пороге обнаружился мастер-некромант Став, помятый, и слегка зеленый, будто в городском парке в озеро нырял.

— Холин, баба, значит мир не рухнул, — сказал гном вместо приветствия и принюхался. — Уже ели?

— У нас был только кекс, — честно сказала я.

Став загадочно посмотрел на меня, потом на Марека, Холин изобразил величие, гном смущенно хекнул и, кажется, забыл, что хотел.

— А ты чего такой? — спросил Холин, не спеша убирая руку из моего заднего кармана.

— Да тьмень бездная, что происходит. Сколько работаю, такой чухни не встречал, — задумчиво произнес гном и почесал за ухом, на пол посыпалось. Став затер мусор на ковре сапогом.

— Про чухню можно в развернутом виде? — попросил Мар, запирая кабинет.

— Хочешь развернутый вид — иди в анатомичку, я все туда сдал. О, извини, у тебя ж обед. Приятного аппетита. Или вы того, кексом сыты? — Став тоже подергал бровями.

— Кексом не наешься, — разумно заметил Холин, и я стала подозревать, что они вовсе не о выпечке сейчас, да и вообще. — Мы в кафе, идешь? Про виды расскажешь и про чухню. День видно сегодня такой, сплошное творчество. Сказок почитал, теперь еще послушаю.

Обед получился немного печальным и много нервным. Я печалилась, что Мар позвал Става с нами, поскольку планировала дожать работодателя по-честному, а не идти в кадровый отдел, где меня пристроили бы к делу со стопроцентной вероятностью. А нервным оттого, что собратья по лопате говорили о вожделенном — о работе.

Конкретно Става вызвали на место работы службы Благоустройства. Причем вызвал старший одной из команд ловцов Лодвейн.

Гном расскаывал так красочно, что я практически воочию видела озадаченную ряшку Дана, плюхающего сапогами по залитому водой и слизью полу в подвале многоэтажки, куда очистка приехала потравить расплодившихся крыс. Крысы покладисто передохли, полежали с полчасика и вернулись к прежнему времяпрепровождению, как то грызть, лазать и гадить.

Борцы за чистоту городских коммуникаций вернулись через несколько дней из-за жалобы на халтурную работу, а вернувшись — дернули ловцов. Бравая бригада широкоплечих героев рванулась забарывать мелкое, но многочисленное зло, украсив стены и пол останками и попутно свернув пару водонесущих труб.

— Не нуачо они тут так густо, что даже плеть не развернуть нормально? — вступился за товарищей оборотень-бер Михаль, но свою плеть убрал подозрительно быстро и бочком отошел от извергающейся трубы.

Пока члены команды, похваляясь изловленными зомбокрысами, грузили свои героические тушки и клетки с образцами (так положено!) в фургон и делились впечатлениями, а новичок полуэльф Нерте делился завтраком с кустами жимолости в скверике отеля, капитан Лодвейн вернулся в подвал.

Он ответственно обошел зачищенную территорию, поправил кривовато поставленную заплатку на пострадавшей трубе, помедитировал на остатки останков и позвонил Ставу. Лично. Его же участок.

— Помнишь гнездо с не-мертвыми гулями, что мы в пещерах под Кроненом зачищали? — без приветствий начал Дан, что выдавало крайнюю степень тревожности. — Могу таких же крыс показать.

Возящихся в кубле лысых крысенышей, которым от рождения было от силы пару часов, Лодвейн скинул на магфон отдельно.

Не поделиться такой отвратительной подробностью Став просто не мог, но я уже доела и мне было ровно.

— Умеешь ты Став аппетит испортить, — показательно скривился Холин, отломил кусочек свежего, еще теплого хлебушка, и по-плебейски собрал с тарелки томатную подливку, удивительно совпадающую по цвету с росписью на стенах подвала.

— Даже не знаю, что тебе такого можно показать, чтоб его испортить, — разочарованно отозвался Став.

По словам Лодвейна в гномьем изложении выходило, что у упомянутых явлений один и тот же тухлый запашок. Чутью Дана я доверяла. Вампиры с темным даром штука редкая. И уж если пофигист Лодвейн нудит про темный след… Странно, что Холин спокойно продолжал обедать. Будто новости были совсем не новости.

Не дождавшийся реакции Став пнул Мара ногой под столом, и Холин расплюхал кофе на скатерть.

— Ты не первый, — сквозь зубы отозвался отряхивающийся некромант.

— Так делайте что-нибудь, светлые… тьфу, ты… темные головы!

— Мы делаем.

— Э… Погоди-ка, так новое распоряжение усилить охранки отвращающим контуром по всему жилому и общественно посещаемому массиву Нодлута отсюда? Бур мне в зад! — экспрессивно воскликнул гном. — Спасибо родному управлению за внеурочную работу, конечно, но где столько некривых рук взять? За салагами глаз нужен, а основными силами я в Восточном буду до темного пришествия этим шлаком заниматься.

— Выпускники спец-школ и студенты темных факультетов проходят обязательную недельную практику в черте города.

— Холин, ты шутишь несмешно. Нормальных людей дайте, хоть из гражданских.

Я, наверное, уже штаны до дыр истерла, чуть ли не подпрыгивая, что готова за всех и везде, но темные узурпаторы, как токующие глухари, были заняты только своими великими проблемами и внимания не обращали на энтузиазм ведьмомагических внекатегорийных рабочих масс.

Массы у меня были не слишком объемные, на внекатегорийные точно не тянули, хотя в груди после двух детей тьмы прибавилось, и стала замечательнее, чем была. Даже Став меня теперь замечал спереди, а не только сзади или в приложении к Холину.

— Да где я тебе людей возьму? — возмущался о наболевшем замнач. — Половина из запаса, кто потолковее, на подработках в Штиверии, у них там сейчас темный аншлаг. И штат урезали. Вот у тебя раньше сколько оперативников на отделение было? А патрульных? В академию на некрофак кого только не берут уже, а смысл? Кто из них работать идет?

— Штат они урезали… — бухтел гном, нервно постукивая ложкой по столешнице. — Так расширяйте!

Я снова заерзала на стуле, изъявляя полное согласие быть первой в списке расширений. На постанывающую мебель Мар внимания не обращал. Я уставилась на него, потом задумалась, взгляд автоматически сполз вслед за привратным знаком под рубашку и так там, в области расстегнутой верхней пуговицы, и остался.

Мне грезились зловонные подвалы с кишащей нежитью, толпы коленопреклоненных гулей, падающие штабелями не-мертвые и тоскующая в углу шкафа лопата в розовом чехольчике. Руки чесались, я горела жаждой свершений, у Холина задымился воротник. Мар сдвинул брови.

— А ты свою горячую домохозяйку долго в стойле держать будешь? — захекал Став. — Глядь, как копытом бьет! Сам талант откопал, сам зарыл? Профессионал, уважаю.

Когда у Холина на лице появлялось подобное выражение крайнего умиротворения, я еще по своей практикантской жизни помнила, лучше тихо слиться. Став, видимо, сначала забыл, потому что самый главный оперативник Нодлута «в поле» теперь бывал… никогда. А потом вспомнил и шустро засобирался на выход. Мы потянулись следом.

Прилюдно выражать знаки приязни Мар не любил, поэтому когда мы вышли из кафе, и Холин, по-хозяйски притянув меня к себе, полез лапой в задний карман, я насторожилась.

Предварительные ласки закончились извлечением помятого заявления и его же реабилитация из литературного творчества в документ, на котором пафосная ручка с гравировкой оставила размашистую, изобилующую острыми пиками подпись и резолюцию: «Не возражаю».

— Пройдешь переаттестацию и можешь снова ставить «Копать» вместо рингтона. Или как будильник, — сказал бессмертный Холин, наградил меня скупым, но многозначительным супружеским поцелуем, довольно ухмыльнулся и, расправив плечи, величественно удалился в сторону Управления, чтобы продолжить втемную насаждать добро.