3

Заключение

— Альвине, я падшая женщина, — скорбно покаялась Лисия, сцепив руки внизу и нервно похрустывая пальцами.

Эфарель дергался от мерзкого звука, но держал лицо и руки держал, а в руках держал треклятую дизайнерскую люстру, которую обещал повесить еще неделю назад, но настроения не было, а тут внезапно все совпало. Он как раз тут, а не в Эфар-мар, приехавший с ним Найниэ помчался по приятелям, никаких прочих неотложных дел нет, захотелось чего-то возвышенного. И на тебе — покаяния и хруст, будто парочка гулей у дороги уселась перекусить мимонедобеглым сусликом.

— Не низко? — уточнил эльф.

— Ниже некуда, — душераздирающе вздохнула Лисия и — х-х-хррусть.

Альвине, не будь он мужчина и воин, хотя за меч не брался уже лет пятьдесят, все же дрогнул. Руками. Хрустальные пластины подвесок на ободках издали мелодичный бздынь, норовя выскользнуть. Эльф быстро совладал с собой и люстрой, подумал, что хоть он мужчина и воин, стоило, наверное, вызвать специалиста, и свысока посмотрел на жену.

Он, когда отвечал, вообще-то имел в виду длину цепочки осветительной конструкции, но если Лисия начала каяться, ее уже было не остановить.

— Понимаешь, я просто хотела помочь ему справиться со страхом. Есть такой прием, я в журнале читала, страх нужно визуализировать, представить как что-то забавное или приятное, или…

— Забавно, — проговорил Альвине, различив на ободке эксклюзивного, как было заявлено продавцом, предмета интерьера тщательно зашлифованное клеймо «Сделано в Оркане»

— Да, — всхлипнула насухую Лисия, — было забавно. Я даже переоделась специально. В такой… костюм. К сожалению в магазине приличных вариантов не было, а были только интересные.

— Хм, неприятно, — сказал эльф, понимая, что разъем в розетке магсети и разъем люстры не созданы друг для друга.

— Ну почему же, — смущенно пожала плечами Лисия и зарумянилась.

Альвине, ощутив ступней край табуретки, как раз покосился вниз. Вид был интересный. Жена в этот момент пожала плечиками, отчего ее грудь заволновалась. И Эфарелю тоже стало слегка волнительно. Лисия могла каяться по десять раз на дню, но он еще не разу не наблюдал покаяния с такого ракурса.

— Почему же неприятно… Очень даже приятно. Было, — продолжила она и снова, как девчонка, полыхнула лицом. Ярко.

В чувствительных эльфийских глазах замельтешило пятнами — это между антагонистичными разъемами вдруг пробежала искра. Светсферы в люстре беспорядочно и кратковременно сработали и померкли. Кажется, навечно. По идеально белому потолку шестилучевой звездой в нагло некромантском стиле расходилась подпалина мерзейшего желтого цвета с черной каймой. Просящиеся для комментария слова были весьма далеки от возвышенного.

— И что теперь? — риторически вопросил Альвине, упираясь взглядом в следы своей антихозяйственной деятельности.

— И теперь ваша репутация, тьен Эфар…

Х-хр-русть…

Взмахнув прозрачными пластинами, люстра сверзилась с вершин стоящего на табуретке эльфийского величия (примерно метр девяносто) и, издав печальный звон, эпично убилась, окропив слезами осколков наборный паркет.

— Вдребезги, — резюмировал Альвине.

Лисия исторгла утробный стон и, поднатужившись, выдавила стыдливую слезу. Такую жалкую, что Эфарелю захотелось их обеих приобнять.

Он всегда был склонен к излишнему человеколюбию и любил разного рода представления, особенно представленные с эффектами. А едва он снизошел с табурета на пол, хрустнув подошвой по осколкам эксклюзива, ему предъявили плоский магпластовый корпус теста на беременность с положительно фиолетовым индикатором.

— Между нами с первых минут знакомства было это… напряжение, — продолжала свое покаяние Лисия, семеня следом за мужем к терминалу домашней сети.

— Да, я еще на свадьбе у Холинов заметил. Вы удивительно быстро спелись.

— Ты знаешь кто это?

— Среди общего круга знакомых есть только двое мужчин, перед которыми ты бы не устояла. Один вполне счастливо женат, а у второго как раз интересная фобия, — ухмыльнулся Эфарель и злорадно тыкнул пальцем в значок службы Благоустройства и Порядка в форме стилизованной летучей мыши.

На мониторе мигнул слоган: «Мы сделаем ЭТО за вас!» и выскочило меню с выбором услуг.

— Ты меня ненавидишь? — всхлипнула Лисия.

— Зачем? — удивился Эфарель, оставляя заявку в разделе «Всесвет» и поворачиваясь к жене лицом.

Разговаривать спиной с женщиной невежливо и недостойно, даже если она провинилась и не чувствует себя слишком уж виноватой, но старается же.

— У нас ведь партнерское соглашение и весьма удачное, я бы сказал. Но мне сейчас неприятно, что ты ждала столько времени, чтобы мне признаться. Стоило сообщить раньше, что у вас все так глубоко… э… далеко зашло. Это было бы менее трагично для репутации Эфар. Впрочем, — спокойно добавил Альвине и сам поразился, насколько спокойно, — не думаю, что кто-то особенно сильно удивится.

— А давай, будто это ты меня бросил? — благородно предложила Лисия.

— Беременную? — ужаснулся эльф. — Ну нет, предпочту роль покинутого и опозоренного отца-одиночки. Все станут меня жалеть, набиваться в невесты, друзья и предлагать денег на мои проекты, а я буду показательно страдать и воротить нос, если мало предложат. Чудно! Найниэ останется со мной в любом случае.

— Он и так почти все время в Эфар-мар, — с явным облегчением вздохнула Лисия и сунула тест за бретель платья.

Альвине снова сделалось волнительно, но расставаться таким образом было бы дурным тоном.

— Он даже когда здесь, его здесь нет, — невнятно сокрушалась жена и мать наследника, снова вздохнув.

— Ему уже пятнадцать, а не пять, — старательно отвлекал себя от скабрезных мыслей тьен Эфар. — У него полно прочих интересов, кроме как сидеть дома. А у тебя очень скоро будет множество иных забот.

— Считаешь, стоит рожать? — простодушно поинтересовалась пока еще жена.

— Эм… — опешил Альвине, — а что, возможно счастливый отец еще не в курсе?

Реабилитация

Разводились тихо, по-семейному. Чинно расписались в документах в магистрате, получили статус свободных личностей, посмотрели друг на друга и решили это дело отметить. Пятнадцать лет все-таки. Для Альвине это было ерундой, но для Лисии вполне себе этап жизни. Альвине свою нечаянную жену ни в чем не винил. Он, если разобраться, тоже не бог весть какой муж, хотя ему по рангу не положено люстры вешать.

Мысли о люстрах плавно перетекли в мысли о ракурсах и плоскостях, а поскольку они уже были в доме, где этих плоскостей каких только нет: и вертикальные, и горизонтальные, и в форме предметов интерьера…

Горизонтальные оказались удобнее.

Уже не супружеская и потому куда более привлекательная спальня тонула в полумраке. Альвине забавлялся с локоном уже не супруги. Пропускал между пальцев гладкий темно-рыжий завиток, наблюдал, как проникающий сквозь щелку в занавесках свет играет на изгибах рыжей пряди у него в руке и чувствовал себя прекраснее некуда. И как всегда в момент идеальной расслабленности и благодушия в сознание закралась внезапная мысль.

— А какой срок?

— Две недели, — муркнула Лисия.

— Ровно? — уточнил он.

— Ну кто на таком сроке ровно скажет? Плюс минус пара дней.

Альвине задумался. Две недели… Примерно в это время он неожиданно приезжал в Нодлут как раз на плюс-минус. Эфарель покосился на раскрасневшуюся и необычайно очаровательную в этом румянце Лисию, подумал еще и промолчал.

Вот когда будет доподлинно понятно, тогда и уточнит. В любом случае, через должное время станет ясно, кто это сделал, ведь всему миру известно, что дети у старших рас появляются исключительно по любви.