Глава 43

По факту желающих оказалось не так уж и много. Души толпились вокруг нас, что-то между собой гомонили. Но вот идти наниматься в непонятном статусе и на непонятных условиях спешили далеко не все.

Кто-то просто не хотел работать, что я могла легко понять. Кто-то не имел детей и другой близкой родни, поэтому напрягаться ради чужих людей не горел желанием. Кто-то в целом был чужд идеям гуманизма и признавал только личностные блага.

— Давай первую, пока подниму, — заглянул в блокнот мне через плечо Кайрен. — Не будем терять время.

Вот вроде и разумное предложение, а страшно. Свечи, конечно, ровно светили, призраки агрессии не проявляли, но кто знает, что мы тут коллективно натворить можем?

Так и колебалась, судорожно сжимая стопку листов, наскоро прошитых ниткой. То ли в принципе не существует готовых блокнотов, то ли никому не приходило в голову их отправить в замок. А альбом формата А3 точно в карман не спрячешь, да и непривычно как-то. В общем, был у маркиза один альбом, а стало четыре пухлых кривоватых блокнотика размера А5.

— Далеко отходить не буду, — догадался маркиз о моих опасениях. — Не бойся, круг они не пересекут.

Первой была та самая маленькая старушка. Местная жительница, кстати, и на все руки мастер. Во всяком случае, именно так она меня и заверила. Была она одинока и никакой славы в веках не хотела, а вот справедливости хотела. Правда, кому эту самую справедливость причинять было непонятно, умерла-то она больше века назад. И она даже с моими доводами согласилась, разрешив засчитать её работу за пожертвование в детский дом. Может, и сама не особо верила, что её кто-то специально уморил? Ну старенькая ведь уже, реально старенькая. А с медициной на Фелрисе хорошо только у богатых и одарённых.

А вот с ещё одной душой всё было предельно ясно. Во всяком случае, временные рамки позволяли провести хоть какое-то подобие расследования. Почему подобие? А призраки не могли некроманту соврать, вот такой бонус. Молчать могли, юлить могли, а на прямой вопрос соврать не получалось. Так что, когда Кайрен у женщины лет сорока на вид спросил: «Точно вас градоначальник из дома незаконно выгнал?» Душа без промедления подтвердила, что да, дескать, без всяких сомнений. Бумаги на её глазах сжёг, саму без вещей под зад ногой из дома пнул. А в доме том лавка теперь. А у женщины стресс, у неё муж накануне умер, в общем, сердечко и не выдержало.

Я хотела было начать выяснять у маркиза, что за дела такие гнусные творятся, но глянула исподтишка на мужика, да и рот захлопнула. Во-первых, неправильно это, устраивать разборки и подрывать авторитет. Здесь же и Глейн есть, который нет, нет да и прислушивался к разговорам. А во-вторых, Кайрен с такой силой сжал челюсти, что необходимость в головомойке отпала сама собой. И без подсказок осознал он, какая жопа творится на вверенных ему землях.

Вот после этой души маркиз и рванулся в бой. И даже осознание, что ему хотелось и с глаз наших скрыться, и пар, скорее всего, выпустить, всё равно не примиряло меня со страхом перед кругом. Близко-то Кайрен близко, а души ещё ближе. И роптать они стали сильнее. Не одну меня такая несправедливость и вседозволенность местных чиновников взбесила.

— Я буду рядом, — едва слышно произнёс Кайрен, очень так проникновенно смотря мне в глаза, и я сдалась.

Мне просто страшно, а ему паршиво. И стыдно. И перед призраками, и передо мной, и перед собой. И сказать не может, и пожалеть его нельзя, и отругать тоже.

— Только далеко не уходи… мало ли какие вопросы возникнут, — выдавила я из себя через силу.

Мужчина благодарно кивнул и исчез в тенях между надгробиями.

— Кто за справедливостью — стройтесь ко мне, — вздохнула я и стала наводить новые порядки. — Кто за материальной помощью — к Глейну.

Души быстро перемешались и переместились, мне же оставалось только головой качать, насколько неравномерные получились очереди. Справедливости хотели многие. И даже то, что Кайрена ещё в проекте не было, когда многие из женщин покинули тварный мир, их пыл не умерял.

Пришлось вводить новые правила. А что поделать, работа с электоратом она такая — гибкости требует. Отныне справедливость я обещала только тем, кто знал имена своих обидчиков и умер не так давно. Ну и всякие мелкие дрязги тоже отпадали. Вот я ещё не искала соседку, с которой муж загулял, например. Мне может этого мужа потом тоже обрабатывать.

А может, ну её эту справедливость? Позиции я худо-бедно закрыла. И кухарку отберу, и пара швей найдётся, и горничные тоже, да и птичник уже получится разбить. Бесило меня неимоверно, что даже десяток яиц и тот доставляется из столицы. А если в опалу попадём? А если там бунт какой? Суверенитета нам не видать, но и зависеть от не очень-то дружелюбного государства — не дело. Ладно там шёлка и фарфор, но базовые потребности должны закрываться собственными силами.

А с другой стороны, сколько подонков удастся вычислить без всяких следственных действий? Порядок-то нужен в первую очередь живым. О массовых казнях речь не идёт, а вот повод поменять руководство и пополнить коллектив каменоломен явно появился. Я и так-то изрядно схитрила, пообещав призраками помощь, которую их семьи получили бы в рамках программы развития маркизата. Грех жаловаться, если честно, вон даже четыре женщины на помощь детскому дому согласились, без всяких дополнительных условий. А его строить в любом случае. Не дело это детей на улице бросать.

— Стась, а Стась, — подлетела порядком озадаченная Руни, раздвинув гомонящие души. — А ты трупов боишься?

Странный вопрос. Особенно если учесть, что задан он в центре кладбища, да ещё и на глазах у сотен призраков.

— Ну не особо, — пожала я плечами. — Всегда считала, что надо бояться живых, а не мёртвых. Но сейчас, конечно, эта убеждённость дала трещину. А в чём дело-то?

— Тут такое дело, — замялась меховушка. — Ты же видела даты их смерти?

— Видела, — сглотнула горький ком, уже догадываясь, почему Руни задала такой вопрос.

— Если ты их для точной работы хочешь оставить, то лучше поднимать как есть.

— Как есть, то есть не как было? — зачем-то уточнила я.

— Угу, как сейчас есть, — поджала ушки меховушка.

— Совсем страшно?

— Ну… можно показать.