Глава 35

Истеричный, срывающийся голос капитана Верна моментально прогнал сонливость. Огюст вскочил.

Верн влетел в столовую, запыхавшийся, красный, с выпученными глазами. Верхние пуговицы его мундира были расстегнуты, на лбу выступила испарина.

— Что? — Огюст шагнул к нему, чувствуя, как внутри поднимается холодная, липкая тревога.

— Маг жизни... Элерой... — капитан глотал воздух, не в силах выговорить. — Я послал за ним полицейского, хотел допросить... А тот... тот вернулся и сказал, что... что комната залита кровью... Элерой мертв... А студент Ворон исчез!

Огюст длинно выругался и сжал кулаки.

Боги, какой же он все-таки самонадеянный идиот! Расслабился! Думал, что все под контролем. Решил, что принц уже не опасен! Дурак!

— Срочно вызови целителей! — рявкнул Огюст, хватая капитана за плечо. — Лучше нескольких, жертв будет больше. Но к Элерою направь сильнейших, он — маг жизни, его очень трудно убить. И тюремную карету для магов вызови. Нам понадобится транспорт, чтобы отправить преступников в Энгин.

Верн кивнул, вытянулся, собираясь бежать, но Огюст остановил его последними наставлениями.

— И найдите капитана Андергольда. Возможно, он на улице. Скорее всего он убит, или тяжело ранен.

Капитан Верн рванул в сторону служебных помещений, а Огюст побежал к лестнице. Он не мог ни о чем больше думать, только о Натали. Если с ней что-то случилось… Сердце сжалось до боли. Только бы она осталась жива!

Огюст взлетел на второй этаж, и первое, что увидел — открытые настежь двери в свои покои. Рядом, скорчившись, лежал один из полицейских, которых он оставил дежурить на этаже. Лицо бледное, глаза закрыты, на полу под ним расплывалась темная лужа.

— Целителя на второй этаж! — закричал Огюст, перегибаясь через перила, и рванул дальше.

В его комнате было пусто, только занавески чуть колыхались от сквозняка.

А вот дверь в комнату Натали была выломана. Варварски вырезанный вместе с частью обналички искореженный замок валялся на полу. Здесь явно поработал кинжал с сильной магической начинкой. Только в багаже у пассажиров такого не было.

Огюст влетел в комнату, огляделся.

Пусто.

Сундуки открыты, вещи разбросаны, кровать смята. Окно распахнуто настежь, и снег намело на подоконник, на пол, на опрокинутый стул.

Несколько шагов до окна. Собрав волю в кулак, Огюст посмотрел вниз. Никого. От облегчения ослабли колени, и он оперся рукой о стену. Слава богам, Натали не лежит изуродованная под окном. Похоже, она перебегала в его комнату по этому обледеневшему карнизу. Горечь наполнила рот. Он не смог… он не защитил свою женщину.

Орк внутри бесновался. Этот слизняк посмел украсть его женщину, поэтому должен умереть. Все должны умереть! Проклятые предатели! И плевать на императора. Он тоже его убьет. Орк, как и человек, давно хотел освободиться из-под власти этого слабого, но подлого рода.

Рациональная человеческая часть едва сдерживала оборот. Никогда еще Огюст не был так близок к боевому безумию. Уговоры на впавшего в неистовство орка не действовали.

Огюст уперся лбом в холодную оконную створку и вдохнул ледяной ветер. В голове совсем немного прояснилось.

— Нет, никого убивать нельзя, — твердил он своей жаждущей крови оркской половине, — нас уничтожат, как взбесившегося зверя. Все вокруг оцеплено полицией, рядом сильные маги, преданные короне. Мы только зря погибнем, а Тамрий убьет Натали, потому что она станет ему больше не нужна.

Он уговаривал орка быть хитрее:

— Мы накажем виновных, но чуть позже. Сначала нужно спасти Натали и отвести ее в безопасное место. А вот потом придет наше время.

Орк еще порычал, но потихоньку успокаивался. Жизнь этой женщины оказалась для него важнее священной мести.

Огюст выдохнул сквозь сжатые зубы, стер пот со лба. Теперь можно спокойно подумать. Тамрий не мог похитить Натали просто так, наверняка он оставил записку.

Огюст обвел внимательным взглядом, царивший в комнате беспорядок, и заметил небольшой кинжал, торчащий с внутренней стороны двери. На рукоятке красовался герб императорского дома. Принц совсем не скрывался. Кинжал держал листок, вырванный из трактата по подпространству, которое читала Натали.

Сверху по напечатанным буквам черным жирным карандашом, которым обычно женщины рисуют себе глаза и брови, было написано:

«Ваша женщина у меня. Сохраните мою тайну, если хотите увидеть ее живой. Шкатулку жду через три дня в Лоерхау. Решите обмануть, и Натали будет умирать очень долго».

Огюст в ярости смял бумажку, сдерживая желание орка таким же движением смять голову мерзкого слизняка Тамрия. Темнота внутри разрасталась.

Он украл ее, пока Огюст сидел внизу и думал, какой он молодец, и как здорово все придумал. Слизняк зашел к Натали, как к себе домой. Он посмел пугать ее. Огюст только представил сколько ужаса она натерпелась, пока шла по карнизу…

— Успокойся, — прошептал он себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Успокойся. Мы найдем ее. Мы вернем ее. И тогда...

Этот наглый, самонадеянный щенок заплатит за все. Эта мысль успокоила окончательно.

Огюст вышел в коридор и спустился вниз.

В холле уже суетились люди. Кто-то бежал с носилками, кто-то кричал, отдавая распоряжения. Верн, увидев Огюста, обрадовался, вытянулся, приготовившись отчитываться.

Но Огюст его опередил:

— Капитан, — голос звучал ровно, сосредоточенно. — Берите людей. Следуйте за мной.

— Куда?

— Будем арестовывать преступников.

Он не стал объяснять. Просто пошел к крылу, где разместили семью баронов Новак. Огюст слышал за спиной топот сапог Верна и двоих полицейских.

Дверь в покои баронессы он распахнул без стука.

Та сидела на кровати, Ирена примостилась рядом. Увидев графа, девушка побледнела, вскочила, прижалась к стене.

— Арестовать, — скомандовал Огюст, указывая на Ирену.

Полицейские шагнули вперед, но баронесса кинулась между ними и дочерью, раскинув руки.

— Вы не посмеете! — закричала она. — Моя дочь ни в чем не виновата! Я буду жаловаться! Я дойду до самого императора!

— Ваша дочь, — тихо сказал Огюст, — подельница принца Тамрия. Она виновна в краже опасного артефакта. И в смерти своего отца.

Баронесса обернулась к дочери. В ее глазах был ужас, смешанный с неверием.

— Ирена? — прошептала она. — Это правда?

Ирена, которая еще секунду назад выглядела испуганной и беззащитной, вдруг переменилась. Слезы исчезли, лицо стало жестким, холодным.

— Правда, — сказала она. — И я не жалею.

— Как ты можешь? — баронесса отшатнулась, будто дочь ударила ее. — Он же твой отец! Он...

— Он был ничтожеством! — выкрикнула Ирена, и в голосе ее зазвенела такая ненависть, что баронесса прижала руки к груди. — Он промотал все, что можно было промотать! Он проигрывал в карты наши земли, наши драгоценности, наше будущее! Он собирался продать меня за долги! Продать, как вещь!

— Ирена...

— Я не хотела, чтобы он умирал, — голос девушки дрогнул, но она взяла себя в руки. — Мы с принцем искали шкатулку. Отец выследил нас, попытался отнять ее. Он... он схватил ее руками. Мы… я ничего не смогла сделать. Он сам виноват, зачем отец выслеживал нас? Я пыталась его спасти, но... Я не знала, что шкатулка так опасна.

— Ирена, мне кажется, что ты не договариваешь, — перебил ее Огюст, шагнул ближе. Ирена отшатнулась, отступила, вжавшись в стену. — Ты забыла рассказать матери, что это принц нанял барона Новака искать шкатулку. Наверняка обещал за находку огромные деньги. И твой отец супел отыскать артефакт быстрее самого принца. Правда сначала он украл обманку, но вместе с магом жизни, они сумели найти настоящую. А потом принц решил обмануть барона и не заплатить. Очень кстати вспыхнул скандал. И голодная шкатулка получила свою жертву.

Ирена стояла молча, сжимая дрожащие пальцы.

— Я ничего... я бы никогда, — срывающимся голосом начала она.

Но Огюст перебил:

— Не нужно лгать, Ирена. Вы прекрасно знали про голод шкатулки. Я знаю, что вы были с принцем у артефактора Кранца, при вас Кранц рассказывал, что артефакт нужно кормить. И вы подсказали принцу, кем можно накормить.

Он замолчал. В комнате было тихо, только баронесса всхлипывала, закрыв лицо руками.

— Вы сознательно пожертвовали отцом, — сказал Огюст. — Чтобы принц мог безопасно взять шкатулку в руки.

— Это не так! — выкрикнула Ирена, и в голосе ее послышались истерические нотки. — Я не хотела! Я пыталась его спасти! Я...

— Ты знала, — перебила баронесса, и голос ее был мертвым, пустым. — Ты знала, чем это кончится. И ничего не сказала.

Она опустила руки, и Огюст увидел серое, постаревшее лет на десять лицо.

— У меня нет дочери, — сказала она тихо. — У меня больше нет дочери.

Ирена замерла. В ее глазах на секунду мелькнуло что-то отдаленно напоминающее сожаление, которое тут же исчезло, сменившись холодной, жесткой решимостью.

— Как хотите, — сказала она. — Мне не нужна мать, которая всю жизнь терпела унижения и ничего не могла с этим сделать. Я сама построю свою жизнь. Я стану императрицей. И тогда никто не посмеет мне указывать.

Она резко, истерично засмеялась, и в этом смехе было что-то безумное, пугающее.

Баронесса снова закрыла лицо руками.

— Уведите, — приказал Огюст.

Полицейские шагнули вперед, надели на Ирену магические кандалы. Она не сопротивлялась, только улыбалась все той же странной, пугающей улыбкой, пока ее выводили в коридор.

Огюст вышел следом, чувствуя, как внутри продолжает клокотать злость. Глупая жестокая девчонка. Она даже не сомневалась, что станет императрицей. Но вот если бы она дала себе время подумать, сразу же поняла бы, что этого никогда не случиться. У принца была невеста. Выгодный, династический брак. Если Тамрий сделает удачный переворот, такая поддержка ему пригодиться.

В коридоре, навстречу процессии, выскочила лейтенант Рос. Растрепанная, бледная, с горящими глазами.

— Граф! — воскликнула она, бросаясь к нему. — Что случилось? Я слышала крики, кто-то...

— Арестовать, — перебил Огюст.

Полицейские замешкались, не понимая, что делать. Рос отшатнулась.

— Что? Вы не можете! Я офицер, я...