Пролог

Девочка шагала по снегу, пытаясь понять, что с ней случилось, что теперь с ней не так. Ощущения изменились, чувства обострились…

Но она шагала, не чувствуя холод. Больше он не причинял ей боли и никаких других неприятных ощущений.

Шла зимой, по снегу, как летом в солнечный день.

Но вокруг была морозная ночь. Деревья трещали от холода.

Она шла по лесу целенаправленно, хромая и придерживая раны в животе. На ней лоскутами висели остатки одежды, алые от крови, волосы поседели до цвета белого снега, а глаза светились голубым.

Она возвращалась домой по следам, которые оставил Дед Моро́к. В её голове была только одна мысль — найти своего дедушку, убедиться, что с ним всё хорошо. Она пережила этот кошмар, они уедут отсюда и постараются забыть.

Сначала девочка нашла ель, к которой её привязали. Так что путь к деревне найти было нетрудно. Она просто пошла по вытоптанной широкой тропе в темноте, ориентируясь на огни, горящие в домах.

Многие в эту ночь не смогли уснуть. Они сидели у своих лучин за столами, на кроватях, а кто-то и попросту в темноте, но сон не шёл. В ушах до сих пор стоял этот ужасный крик…

Девочка шагала тенью по улочкам деревни, безошибочно находя путь домой. Калитка висела на одной петле, жалобно поскрипывая на сквозняке.

На расчищенной дорожке виднелось множество следов. У двери ничком лежал её дедушка. Тело не трогали. Снег под ним пропитался кровью, а недалеко, из сугроба торчали окровавленные вилы.

Девочка кинулась к нему, на лице проступило отчаяние. Её руки с присущей ей отныне недетской силой легко перевернули крупного мужчину на спину. Тело уже успело окоченеть, лицо застыло. Девочка увидела раны под рёбрами. Он умер не сразу, но быстро. И всё же он успел помучаться, ощутить боль, страдания, чувство несправедливости и злобу на тех, кто принёс в их спокойную жизнь горе и ужас.

Она ощутила это весьма отчетливо.

Горе накрыло её волной ярости и ненависти. Изнутри души стремительно поднималось желание отомстить. Жажда крови была липкой, навязчивой.

Где-то сзади раздались шаги, а потом испуганный голос. Девчонка резко развернулась, уставившись заплаканными светящимися глазами на деревенского мужика, что пришёл узнать, что это за странный шум. Он никак не ожидал увидеть здесь ту, что недавно они всей деревней оставили в лесу у ели замерзать.

Он испуганно воскликнул, попятился, развернулся, чтобы убежать, но не успел. Девочка вскинулась, догнала.

Снег не причинял боли её ногам, холод не замедлял её действий. Что теперь может сравниться с тем, что она уже испытала? Как может зима быть для неё губительной, когда она поглотила Морока – того, кто повелевал стужей и холодом?

В исступлении девчонка рвала плоть несчастного деревенского простака, пока тот не перестал вопить. Из ближайшей избы выглянул чей-то муж и отец. И сделал он это зря…

***

— Ну, отец, что вам стоит? – черноволосая некромантка потёрла запястья, скованные небольшой цепью и браслетами с вязью рун, что блокировали всякую магию.

Конь всхрапнул под девушкой, косясь на неё своим тёмным глазом. Утренние сумерки начали окрашивать округу в серо-розовые краски.

Сидящий в седле священнослужитель ехал чуть впереди, поглядывая на дорогу, которую слегка припорошило за ночь. Казалось, он не слышал того, что говорила его спутница, но это лишь казалось.

— Эй, отец, — некромантка поправила выбившиеся из-под меховой шапки вьющиеся пряди волос чернильного цвета.

Аколит, молча, повернул голову, взглянув на девушку недовольными яркими синими глазами. Крупное лицо с резкими чертами и узкими губами, обрамленными густой короткой русой бородой, сейчас выражало крайне недружелюбную гримасу. Но и это не проняло девушку. Она беспечно язвила, пытаясь уломать будущего инквизитора на то, чтобы тот снял железки с её рук.

— Они холодные, отец, руки морозят. Уже все запястья натёрли. Какой же вы, однако, равнодушный к страданиям ближнего своего… — в легкомысленном тоне девушки не было и нотки серьёзности.

Ситуация нисколько не трогала её, хотя должно было быть совсем по-другому. Тимор уже и сам был не рад тому, что случайно наткнулся на некромантку и решил по долгу службы – во время своего законного отдыха, между прочим! – сопроводить её для справедливого суда, потому как некромантка производила незаконную волшбу.

— Я, понимаете ли, продвигаю науку, стараюсь, сил не жалею, а со мной вот так… Как с…

— Да замолчишь ты или нет?! — аколит повернулся в седле, насколько позволяла громоздкая зимняя одежда.

— Да! – счастливо заулыбалась девушка. — Снимите это, святой отец, и замолчу! — будущий инквизитор отвернулся. — Очень рукам больно, между прочим, — сделала вид, что обиделась.

— А не надо было заниматься тем, чем не положено. Стоило оно того?

— Стоило! Там, к слову сказать, у меня почти вышел опыт! И тут вы заявляетесь. Придётся начинать всё заново…

— Она ещё и заново хочет! Ха! — мужчина возмущённо воскликнул, активно жестикулируя. — Да тебе уже грозит потеря значка и тюрьма! Молись, чтобы справедливый суд на всю жизнь не упёк, глупая!

— Ой, суд... Тоже мне справедлив…

— О, Праведный! Наконец-то тишина… — аколит обернулся, хотел добавить ещё что-то язвительное, но заметил, что некромантка, вцепившись в поводья, остановила коня. Она всматривалась куда-то в сторону холмов, что виднелись вдали, по левую руку от их пути. Тимор притормозил и своего коня. — Мы только выехали, стоянка ещё не скоро. Чего остановилась? В путь.

— Что-то происходит… — она решительно повернула взгляд в сторону мужчины. — Снимай, — тронула коня, поравнялась с инквизитором и протянула тому руки в цепях. — Поживей.

— Уже спешу…

— Снимай, говорю!

— Сниму в казематах, — Тимор, стоя на своём, спокойно тронул бока своего коня ногами и поехал дальше.

— Ах, ты ж, упёртый баран, — девушка разозлилась по-настоящему, вынула из-под шапки из волос заколку и в несколько мгновений лишилась цепей.

Она стиснула зубы, тронув рукой в районе груди. Защемило сердце. Она очень испугалась, вновь кинув взгляд на холмы по левую руку.

Скинув цепи в снег у дороги, она резко стеганула коня. Тот заржал и ринулся вперёд, на обгон впередиидущего всадника. Священнослужитель с удивлением проводил взглядом стремительно уезжающую девушку.

— Матильда! Стоять!

В догонялки они играли недолго. Некромантка вскоре уверенно свернула с главного тракта налево, на дорогу не такую хорошую. Инквизитор орал и приказывал остановиться, но Матильда не слушала.

Она стремилась в деревню, что уже вскоре показалась в низине долины. Некромантка почуяла нечто ужасное в этих землях, эманации Духа Смерти буквально «воняли», прошибая своим духом насквозь.

Матильда гнала коня, стоя в стременах. Ветер заставлял синие глаза слезиться, но она упорно всматривалась вперёд. Будущий инквизитор не отставал, но его лошадь, почуяв близкую смерть, фыркала и нехотя вела погоню.

Тимор злился, но продолжал настаивать на своём, стегая бедное животное по бокам. И чуть было не вылетел из седла, когда лошадь встала перед конём резко остановившейся некромантки. Мужчина совладал с животиной, придержал шапку.

— Ты что творишь?!

Тимор рассмотрел, наконец, что так заинтересовало некромантку, да так и застыл, как и девушка. В низине живописной долины белой гладью стелилось озеро, обрамленное редким леском с одной стороны и деревней – с другой. И сейчас некоторые дома в этой деревне горели, даже сюда доносился запах гари, но дым стелился по долине не поднимаясь.

Тимор и Матильда переглянулись и единодушно послали своих коней по дороге вниз, в долину. Они влетели в деревню, готовясь встретить любое сопротивление.

Спрыгнув с коня, девушка побежала по улице, высматривая того, кто учинил этот кошмар. Кинжал уже привычно лёг в руку. Матильда остановилась, уставившись на фигуру, что едва заметной тенью зависла над распростёртым на земле женским телом.

— Дух Смерти, — глаза Матильды округлились.

Вот так вот близко она видела Смерть очень редко. Весь этот ужас творился сейчас, в данный момент, и Матильда успела очень вовремя. Настолько, что даже застала Духа за своей работой.

Женщина, что лежала на снегу с разорванной грудью, только-только испустила дух, уставившись испуганным мёртвым взглядом в небо. Тимор подбежал к Матильде, заметил тело женщины. Ринулся было туда, но некромантка его остановила.

— Поздно. Ей уже не помочь, — она оторвала взгляд от убитой и двинулась дальше.

Тимор стискивал в руках короткий походный клинок, нервно шаря по округе взглядом. Двери в каждом доме были распахнуты. Деревня была небольшой, и сейчас тишина стояла действительно мёртвая.

Аколит и некромантка шли бок о бок, рассматривая кошмар, что творился вокруг. Всюду валялись тела, как тряпичные куклы. Люди были разодраны. Дети и старики, мужчины и женщины. Кто-то без разбору рвал на части всех, кто попадался на пути.

Матильда присела рядом с телом мужчины, на котором был надет вывернутый тулуп. У него не было руки и вырвана гортань – обе валялись в двух шагах от него.

Тимор держался крепко, но ком тошноты то и дело подкатывал к горлу. Матильда провела рукой по следам босых ног, что красными пятнами отпечатались на снегу. След вёл от трупа дальше и обрывался у другого трупа.

— Это человеческие, — Тимор тоже их заметил. — Одержимость?

— Вряд ли… Я не чую здесь демонов. Только обычную смерть…

— Обычную? Да здесь же кровавое месиво. Очищать не один день будем… Представь, сколько тут гадости зародиться может…

— Отлично представляю.

— Слышишь?

Матильда поднялась и прислушалась.

— И даже вижу, — она махнула рукой куда-то в сторону. — Там есть выживший. Вижу ауру.

Нужный дом нашёлся очень быстро. Тут тоже был труп, но «старый» на фоне остальных свежачков. Матильда это сразу заметила, а для инквизитора это был обычный труп, какие вокруг лежали.

Завалившись на тело пожилого мужчины, рыдала девочка. Но приближаться к ней Матильда не спешила и Тимора притормозила, схватив того за рукав и вернув за калитку. Она видела, что аура этой девочки очень странная, а её вид так и вовсе заставлял остолбенеть.

Матильда так вцепилась ему в локоть, что Тимор заскрипел зубами и зашипел на неё возмущённо, но ничего не сказал, увидев, как сильно испугалась некромантка.

Он всмотрелся в девочку, что сидела у трупа старика. Девчонка вся была измазана в крови, белые волосы оставались чистыми только на макушке, а так – были слипшимися красными сосульками.

Рваная одежда лишь отчасти напоминала одежду. Матильда чувствовала, что это существо, что приняло облик ребёнка, нужно уничтожить от греха подальше, но, когда девчонка обернулась к ней грязным зарёванным лицом, её сердце дрогнуло.