Глава 15: Тайна раскрыта.

Я с жадностью голодного зверя поглощала еду, которую передо мной поставили служанки. Половина запечённой индейки с яблоками, миска бульона, ржаной хлеб с тыквенными семечками, нарезанные овощи, гречневая каша с ливерной колбасой, варёные яйца…

Расправляясь с тушкой индейки, я сосредоточенно думала.

— Она будто год не ела, — прошептала Алая второй служанке на ухо.

Домоправительница, с немым (что было удивительно!) вопросом в глазах сидела за кухонным столом немного в стороне от меня и взирала, как я поглощаю немыслимое количество еды.

«А она не лопнет?» — я уловила мысли Эли, что стояла рядом с Алаей.

— Не лопну, — пробормотала, не глядя на служанку.

Все начали переглядываться, пытаясь понять, к чему это было сказано, а Эли стремительно стала покрываться красными пятнами. Будет знать…

Мару, сидя за столом рядом со мной, упёр локоть в стол и, тяжело опустив голову на ладонь, наблюдал, как я ем. Бессонная ночь сказывалась, ему хотелось спать, но он продолжал сидеть здесь.

Полагаю, потому, что не хотел оставлять столь опасный и непредсказуемый объект, как я, в доме своего друга без присмотра.

Сейчас даже само́й себе я напоминала взведённый неисправный арбалет, который от любого неверного движения мог выстрелить сам по себе.

Я не знала, почему Мару притащил меня сюда, но не спорила. Мне вообще на такие мелочи, как положение в пространстве, сейчас было плевать.

Абрахан, судя по всему, ещё не знал, что я здесь. Он лежал в своей комнате, Вея тоже была в резиденции. Личный лекарь Орлан ухаживал за ними обоими, и их состояние уже было намного лучше, чем неделю назад. Мэр наотрез отказался поместить себя и племянницу в лечебный госпиталь.

Я успокоилась в какой-то степени. В моих глазах больше не вспыхивали голубые искры. Я ушла глубоко в себя, но в то же время разумом оставалась здесь. Всё видела, всё слышала…

Даже больше чем нужно. А так хотелось тишины...

Как же хотелось простого спокойствия...

Но увы. Видимо, я хочу слишком много и это невозможно.

Я держала себя в руках, рыдать больше не хотелось, первый шок прошёл, слёзы закончились. В конце концов, самую большую потерю я уже перенесла, и сладить с такими эмоциями удалось быстро.

В себя я пришла уже в повозке, но я молчала вот уже несколько часов. Говорить не хотелось. Да и не о чем было.

Мне было плевать, что присутствующие думали, будто мой взгляд пустой и я выгляжу «не очень». Посмотрела бы я на них, переживи они то, что пережила я…

Молча, я пыталась совладать с чужими эмоциями, мыслями, воспоминаниями…

Во мне проснулся жуткий голод, даже, можно сказать, животный. Хотелось крови. Как в прямом, так и в переносном смысле. Хотя нельзя сказать, что это было всепоглощающим чувством.

Я справлялась с «чужими» желаниями души Морока, но вот желание убить того мерзавца, что лишил меня семьи и друга таким ужасным способом, полыхало во мне и было уже конкретно моим.

Ритуал забвения не просто вынимал душу из тела, что в принципе шло вразрез с природными правилами. Этот ритуал уничтожал душу, стирал её, развеивал в пространстве, и от человека оставалось только его тело. Пустая оболочка.

Духу Смерти нечего было забирать и некого отправлять за грань. Этот человек не обретал покой, он просто переставал существовать в этой и любой другой реальностях.

Это было запрещённой магией. За её использование мага казнили, предварительно лишая возможности волшбить. Я задумалась, какие же должны быть причины у убийцы, раз ради поимки одного мальчишки, он продолжает совершать этот ужас.

Хотя убийство юрсэ в борделе выбивалось из общей картины. Просто убить похожую на меня девушку, чтобы дать понять, что ждёт меня? Или эта юрсэ каким-то образом была связана с моими родителями? Или с Митришем?

Бред какой-то…

И зачем всё-таки Митриш понадобился этому человеку? Кто был его отец, если за ним ведётся такая неистовая охота? Наверняка это был необычный человек, раз силы Митриша такие выдающиеся…

А что, если…

Мне в голову пришла мысль, от которой по спине пробежали мурашки, и я сама в неё не поверила. Да нет… не может этого быть. Но…

В дверь громко и настойчиво постучали. Домоправительница поднялась, но Мару её остановил и пошёл открывать сам.

— Где она? — глухо раздалось из глубин коридора.

Послышались шаги, и в гостиную вошёл господин главный дознаватель. Домоправительница слетела со стула как ошпаренная, и поклонилась, и перекрестилась. Служанки вторили за ней, как марионетки.

Милтон был при параде, в своей серой инквизиторской рясе, с крестом на шее. Лысина его делала ещё более внушительным и пугающим. Но не для меня. Его я не боялась. Ни тогда, ни сейчас. Теперь я видела его насквозь…

Я косо глянула на него через плечо и отвернулась обратно к еде.

— Сидишь, ешь, — злобно произнёс Васлид. — Оставьте нас, — приказным тоном кинул всем присутствующим.

Домоправительница сгребла в охапку служанок, и они ретировались с кухни в два счёта. Мару прошёл к дивану в глубине гостиной и развалился на нём, давая понять таким образом, что никуда не уйдёт. Инквизитор скрипнул зубами, но промолчал.

Я проследила за их молчаливыми переглядываниями и хмыкнула, когда Васлид громко отодвинул стул и уселся напротив меня, предпочтя игнорировать Мару. Обычно, Васлид Милтон был образцом сдержанности, но последнее время его хваленая выдержка дала трещину.

— Я жду от тебя вразумительных объяснений, — сказал мне Васлид. Я коротко взглянула на господина Милтона, продолжая медленно поедать индейку. — Я договаривался с Матильдой и Тимором, что буду хранить одну твою тайну, а не две. Что это было в доме Каила? Что с твоими глазами? Почему Матильда ничего не сказала мне об этом? Почему ты ничего не сказала? Соврали мне. Подставили. Уже сегодня тебя могли заметить, не будь люди таки поглощены рабочими задачами и не отвлеки я их на себя. Ты представляешь, что будет, если всё это всплывёт наружу? — я представляла и поэтому молчала. — Имельда, — требовательно зарычал Васлид, — не зли меня. Ты сидишь здесь только потому, что я не привык рубить сгоряча.

— Не называйте меня так, пожалуйста, — я, наконец, ответила, совладав с криками родных в своей голове. После рухнувшей защиты Каила, всё стало куда более ярким, отчётливым и жёстким. В том числе и фантомные крики родителей… — Я сделала то, что сказала мне делать мама. Когда они нашли меня в той деревне, только Матильда увидела мою душу. Как я поняла, она тогда ещё не доверяла Тимору, поэтому утаила от него факт того, что я не совсем человек. Она убедила Тимора, что я просто воспользовалась эффектом неожиданности и таким образом смогла перебить всю деревню... Он поверил, ведь даже в самых смелых идеях не мог предположить, что я нечто иное. Сначала Матильда самостоятельно замаскировала мою ауру и потом обратилась за этим к профессионалу – Каилу. И только когда вся суета улеглась, спустя год она рассказала ещё и Тимору. Мы стали семьёй, лучше узнали друг друга, и поэтому Матильда открылась ему. Больше никто не знал. Да и спустя столько времени поздно было уже что-то кому-то рассказывать. К тому же если бы вы узнали, что я поглотила дух, и сама, по сути, частично не человек, согласились бы вы оставить меня в живых?

Васлид молчал. Он глянул косо на молчавшего Мару и вернул хмурый взгляд ко мне. Конечно, он бы ни за что не согласился. Он приказал бы убить опасного индивида, несмотря на то, что это была четырнадцатилетняя покалеченная соплячка.

Много лет назад он согласился помочь Матильде потому, что она была не последним человеком в его жизни. Когда-то он даже питал к ней особые чувства, но с годами они развеялись, оставив лишь совместное непростое прошлое.

Но этого хватило, чтобы Васлид согласился прикрыть меня. К тому же уже тогда он думал наперёд, и иметь в рукаве козырь в лице юного валара ему показалось неплохой идеей. Вот только он и подозревать не мог, что спустя годы, этот козырь станет костью в горле.

Васлид напряжённо барабанил пальцами по крепкой столешнице кухонного стола.

— Кого именно ты поглотила?

— Моро́ка.

Васлид недоверчиво усмехнулся.

— Морок? Серьёзно? Эту тварь, что активизируется зимой? Как тебе удалось вообще?

— Жить хотелось.

Васлид измученно потёр лицо и поцарапал зудящую лысину. Я косо взглянула на Мару. Он, почти не мигая, наблюдал и слушал, скрестив руки на груди. По его каменному выражению лица нельзя было понять, что он думает.

Я вообще о нём ничего не знала, не слышала, не видела. Всё, что я могла, это видеть то, что он позволял видеть о себе. Единственное, что выбивалось — воспоминание о Теддоре Верьте, когда я коснулась Мару в больнице.

Тогда это было намерено с его стороны или я чисто случайно смогла проникнуть в его сознание?

В сомнениях я отвернулась. Мне было стыдно и жутко. Я никогда не хотела рассказывать свою самую неприятную и опасную тайну вообще никому. И думала, что так и будет дальше, но Каил на смертном одре решил иначе.

— Тебе нужно сделать хоть какую-то замену той защите, что была, — сосредоточенно начал Васлид. Я подняла на него слегка удивлённый взгляд. Я не особо рассчитывала на его расположение после всего произошедшего. — Надо затаиться и не высовываться наружу, пока вся эта история не уляжется. Соберёшь вещи и уедешь в какую-нибудь глушь…

— Нет, — я сокрушённо покачала головой перебив.

— Что значит «нет»? Да!

— Нет. Мне нужно в школу.

— Что? — не понял инквизитор и кисло скривился, — Зачем? Что тебя туда так тянет?! А ещё тебя принуждают уехать в столицу! Ты понимаешь, что сейчас это смерти подобно? И не только твоей! Ты разве не понимаешь, что в школе, всё без исключения – маги, демон бы тебя задрал! — он взмахнул рукой.

Я укоризненно посмотрела на инквизитора. Тоже мне, святый представитель Всевышнего.

— Прекрасно понимаю.

— Но всё равно суёшь голову в петлю!

— У меня нет выбора.

— Может, расскажешь почему? — ядовито произнёс Васлид, уперев руки в стол. — Потому что без веской причины я не выпущу тебя даже из этого дома. Свяжу, приставлю охрану, закую, лишу магических сил – сделаю всё, чтобы ты и шагу отсюда сделать не смела!

— Так, может, лучше сразу прибьёте? К чему так напрягаться? — индифферентно отозвалась я, Васлид возмущённо набрал в лёгкие воздуха, чтобы отчитать меня за мою категоричность, но так и не успел сказать ни слова.

— Что за крики? — слабо раздалось из коридора.

У арочного входа в гостиную стоял Абрахан. Вид у него был болезненный, но он вполне был способен ходить и говорить.

— Господин Вельт, — Васлид коротко кивнул в знак приветствия.

— Здравствуйте, Абрахан. Вот и наступил тот момент «потом как-нибудь», а? — я припомнила наш разговор на балу без тени улыбки.

Мэр невесело усмехнулся, давая понять, что лучше бы не видел меня при таких потом-как-нибудь причинах.

— Я услышал, как вы кричите, хотя мой слух ещё даже не восстановился в полную силу, — Абрахан прошёл к Мару и присел на диван. — А где мои слуги? Хочется горячего чаю…

— Я отослал их. Здесь личный разговор, — сдержанно проговорил инквизитор.

— Да? Прям очень личный? — Абрахан развернулся к Мару и очень красноречиво посмотрел на него. — Я рад, что вы настолько сблизились с моим другом, отец Милтон, — Абрахан позволил себе сдержанную холодную улыбку. — Прошу, продолжайте, мы вас не потревожим, — Абрахан великодушно и немного лениво взмахнул кистью руки. Васлид недовольно поджал губы.

— Мы воспользуемся вашим задним двором, — тоном, не терпящим возражений, отрезал он, беря меня за плечо и заставляя слезть с высокого стула.

— Только не сломайте ничего, — холодно отреагировал Абрахан, прекратив фальшиво улыбаться. — Там очень долго трудились садовники.

Васлид манерно дёрнул головой, сочтя, что отвечать на сарказм – это ниже его достоинства, и потащил несопротивляющуюся меня вон из дома.

— Если не ошибаюсь, у тебя были дела, а потом ты хотел «отдохнуть» перед отъездом. Что я пропустил? — последнее, что я услышала от Абрахана, когда Милтон и вытолкнул меня из кухни.