Глава 16: Новая защита.
Васлид вытащил меня на задний двор резиденции, что представлял из себя полноценный сад со своим стилем и декором.
Узкие тропинки, отсыпанные белой каменной крошкой, декоративные колонны, увитые плющом и диким виноградом, небольшой прудик в окружении диковинной растительности, подстриженной в форме разных фигур.
Всё это дополняло друг друга и лаконично смотрелось на фоне фруктовых деревьев, на которых только-только начали набухать почки.
Сейчас в самом начале весны, здесь было немного неуютно. Истинная благодать этого места раскроется, когда наступит тепло и сад укутается в зелёную вуаль.
— Говори, зачем тебе в школу. Живо, — Васлид вцепился мне в плечи.
Я почувствовала горечь, которой тянуло от Васлида. Раньше, когда он касался меня, я была под воздействием своего настоя и защитой Каила. Поэтому я не чувствовала и не видела об этом человеке абсолютно ничего.
Я сложила о нём мнение исключительно по нашим очень редким встречам. И сейчас я поняла, что моё суждение было крайне поверхностным.
Васлид был неприятным человеком. Он был холоден к страданиям большинства людей, хоть и был тем, кто их защищал. Он был жесток к тем, кто нарушал законы Божии.
Я увидела, как он допрашивает разных людей. Как одним документом лишает жизни десяток смертников, и в то же время увидела, как он живёт в полном одиночестве.
Его дом – это скромные апартаменты при монастыре Святого Иосифа в Вааларе, но в них он почти не живёт. Из-за своей должности он вынужден много ездить по стране для контроля исполнительной власти и магов.
У него нет семьи: ни жены, ни детей, ни других родственников, потому что он из приюта, как и Матильда. Там-то они с ней и узнали друг друга хорошо, хотя до этого жили в одной деревне.
Вот только жителей той деревни и их родителей убил бес, вырвавшийся из-за грани. Тогда они спаслись лишь благодаря священнику и его непоколебимой вере, что укрыла церковь своей силой. Бес не смог ступить на благословенную землю, так они и выжили.
С тех пор Васлид и Матильда пошли разными путями, но остались теми, кто пережил одно горе. Благодаря этому горю в юноше пробудилась сила истинной веры, и он встал на тот путь, по которому шёл по сей день.
А вот в Матильде проснулся дар к некромантии. В ту ужасную ночь она увидела, как Дух Смерти собирает свою жатву, и она не испугалась, а лишь прониклась той же сильной верой, как и Васлид в Бога.
Я помнила из рассказов мамы, как Дух Смерти благословил её, коснувшись своей невесомой рукой.
И сейчас я могла узнать эту историю со стороны Васлида.
Он тоже был частью жизни Матильды. Он её даже любил. Я почувствовала эту нежность в нём по отношению к ней. Он всегда вспоминал о ней только с тёплой грустью по утраченной возможности, но это был его собственный выбор.
Он сам пошёл после школы в послушники, чтобы в будущем стать одним из самых известных и сильных инквизиторов. И встретился с Матильдой только тогда, когда и она сама уже сложила свою карьеру и определила судьбу, найдя в мёртвой деревне девочку.
Я вывернулась из его рук и отдышалась. Васлид понял, что только что произошло, и сделал шаг назад, глядя на свои руки. Он гадал, сколько я успела узнать за это мгновение.
— Не делайте так больше, — прохрипела, старательно вдыхая побольше свежего воздуха.
— Зачем тебе в школу?
— Там учится сын Матильды, — выдохнула, сжимая гудящую голову.
Васлид не шелохнулся. Только брови сдвинул в самый низ, к носу.
— Когда это у тебя проявились симптомы?..
— Чего? — не понимая, озадаченно взглянула на Васлида.
— Искренних признаний. Или психоза. Не знаю, что более верно, — Васлид помахал озадаченно рукой. — Что значит, «там учится сын Матильды»? Какой такой сын? У неё ведь не было детей… Я знаю. С её болезнью…
— Однако он есть. Возможно, её болезнь начала проявляться как раз после рождения мальчика, — Васлид закрыл глаза и помассировал переносицу. Ещё одной тайной больше, да, я прекрасно его понимала… — Я думаю, из-за него убили родителей, — тихо проговорила я. — И если это так, то мальчик в опасности. И я должна его защитить. Обязана.
— Да с чего бы? — устало всплеснул руками Васлид. — Он тебе даже не родственник. Он тебе никто.
— В вас есть хоть что-то человеческое? — я измученно всплеснула руками.
Я хотела бы злиться на него, но я устала. Устала злиться, удивляться, переживать. И сама, и за других.
Слишком… много всего.
Я перегорела, но всё же подобие чувств ещё теплилось в моей постепенно коченевшей душе. У меня ещё оставалась соломинка, за которую я продолжала цепляться.
— Отсутствие кровной связи не делает его чужим мне. Он единственный близкий мне человек. И если он погибнет, то я… Мне…
— Я понял, — грубо оборвал меня Васлид и развернулся. — Значит, так. Сейчас ты мне расскажешь всё. Всё! В подробностях, без утайки. Мне надоело, что моя жизнь постоянно находится на волоске от смерти из-за чужих недомолвок! А потом мы восстановим тебе защиту. Хотя бы отчасти, чтобы не усугубить ситуацию, пока я в ней не разберусь. Это ясно? — он вперил в меня злой взгляд серых глаз.
Я тяжело вздохнула, но кивнула соглашаясь. Что мне оставалось? Мне тоже надоело тянуть это ярмо прошлого в одиночку, но отказаться от него я никак не могла.
Я рассказала ему всё, что могла, и всё, что считала безопасным рассказывать о Митрише. В конце концов, я помнила, что ещё недавно сам Милтон в угоду себе рассказал обо мне Вельту. Доверия к Васлиду этот поступок не прибавлял.
Выслушав меня, Васлид поднялся с лавки, на которой мы оба сидели последние минуты.
— Жди здесь, — бросил он и оставил меня. Правда, ненадолго. Через несколько минут он притащил какого-то грязного обросшего мужчину в лохмотьях. — Делай, на что условились, — Васлид грубо толкнул его в мою сторону. — А ты сиди и не сопротивляйся.
— Кто это? Что вы хотите сделать? — я напряглась.
— А меня точно отпустят? — с сомнением уточнил оборванец.
От него пахло помоями и застарелой грязью. На руках и лице запеклись язвы. У него отсутствовало несколько ногтей и зубов, а белки глаз были изжелта-грязными. Я даже предположить не могла, сколько ему лет. На его вопрос, конечно, никто не ответил.
— Тебе нужна хоть какая-то ментальная защита взамен той, что рухнула. Я не собираюсь терять, что имею, из-за тебя.
— Так, а это кто? — я ткнула на мужчину, что, ссутулившись, стоял, прижимая руки к своей груди.
— Заключённый. Он нарушил Божий закон и приговорён к смертной казни, — Васлид специально сделал драматичную паузу, делая шаг к измученному магу. — Но если этот заключённый сделает всё, как надо, то приговор смягчат и подарят ему такую желанную жизнь, — Васлид вкрадчиво продолжил, словно забивая гвозди в его гроб. Он навис над оборванцем, и тот сжался ещё больше.
— Можно начинать?
Заключённый маг пусть и был уставшим и измученным, но своё дело, чем бы он ни занимался до тюрьмы, знал хорошо. Он замаскировал мою душу от посторонних взглядов.
Конечно, до умений Каила ему было ещё далеко, но сотворённая им защита смогла хотя бы скрыть ауру от посторонних глаз, замаскировать под обычную.
Виде́ния никуда не делись, звуки и чужие мысли продолжали поступать нестабильным потоком какофонии. И главное… Душу Морока больше ничего не сдерживало. Я чувствовала, как он «ворочается» в моём нутре…
Я знала, что этот мужчина не переживёт сегодняшний день. Милтон не оставит его в живых. Это было очевидно, но я промолчала. Жизнь Митриша я поставила выше жизни незнакомого мага.
— Не высовывайся лишний раз, сиди тихо, Бога ради, — с умоляющим тоном процедил Васлид, уводя уставшего заключённого с заднего дворика мэра.
Я осталась сидеть на витой светлой лавочке, держась за разрывающуюся голову. После магического вмешательства перед глазами всё двоилось, а съеденный обед просился наружу.
Когда раздались тихие шаги по шуршащей гальке, я даже не подняла головы, продолжая упираться локтями в колени. Мару присел рядом.
В моём поле зрения появилась протянутая ладонью вверх рука. Я вложила свою руку ему в ладонь, с умиротворением ощущая такую сладостную тишину. Голоса затихли, а перед глазами распростёрлось море зелёной степи.
Мне нужно прийти в себя... А потом вернуться в школу. Лучше быть рядом с Митришем. Надеюсь, за это время, что меня не было рядом, ничего не случилось.