Глава 62: На вкус как вино.

Я ощутила жажду похоти, горечь утраты и бесконечный поток боли. Это был не просто поцелуй.

Это был бросок отчаянья.

Оно захлестнуло меня и стремительно утянуло в водоворот свежих воспоминаний.

Сначала мне показалось, что я вернулась в клети инквизиции в Геновере. Больно знакомая была обстановка тесной темноты. Но уже спустя мгновение я поняла, что это совершенно другая тюрьма.

Здесь тоже было темно. Только одинокий факел разбавлял стылую черноту. Здесь не было окон. Сплошные решётки, делящие пространство на отдельные клетки.

— Помогите, моему отцу плохо!

— Нет, Гран, не надо! Отец, скажи ему! — Рэм кинулся к решётке, и я увидела его глазами юношу. Этот самый Гран тоже был за решёткой, только в соседней камере. Напротив Рэма.

Я заметила там знакомого мне уже пожилого тучного мужчину и женщину, что совершенно на Рэма похожа не была.

А вот этот Гран был едва ли не её копией!

Неужели это семья Рэма? Брат, мачеха и отец…

— Пожалуйста! Моему отцу стало плохо! Кто-нибудь!

— Гран, прекрати, ты всех нас погубишь! — Рэму затея брата не нравилась. — Отец!

— Рэмолус, сынок, со всем уважением, ты либо заткнись и не мешай, либо помогай!

— Ты же сам сказал, что нужно выбираться, — зашипел Гран, вцепившись в ржавые прутья.

— Но не так же! Вы что творите? Нужно сначала снять ошейники, а потом уже лезть на рожон.

— Если вылезать, то сейчас. В сегодняшней смене два идиота! Мы здесь дольше тебя торчим, умник. Лучше тебя знаем!

— Вы всех нас…

Рэм не успел договорить. Раздался лязг замков, и огромная железная дверь в конце коридора открылась. Сюда вошли двое стражников.

— Ну, чего вопите?!

— Отец! Ему плохо! Скорее! Кажется, он умирает!

Стражники переглянулись и кинулись к клетке. Мистер Альмер и вправду лежал на спине, делая вид, что без сознания.

— Что с ним?

— Он вдруг упал, схватившись за сердце, — Гран хорошо играл. На его глазах даже выступили слёзы. — Пожалуйста, отнесите его к лекарям!

— Ну, щас, ага…

— Пожалуйста! — женщина, что всё время молча сидела у мужа и с тревогой мяла его дорогой, но видавший виды, гобон, подала голос. — Тогда хотя бы позовите их сюда! Он же умрёт!

— Мой отец тот ещё засранец, но насколько я знаю, господину Эстричу он нужен был живым, — Рэм всё же подал голос, включаясь в игру.

Стражники переглянулись с жутким сомнением в глазах.

— Зови лекарей! — один толкнул второго к двери. — Я проверю.

— Лады, — прогудел второй и кинулся наружу.

«Идиоты» — отчётливо подумал Рэм, глядя, как первый стражник открывает решётку.

— А, ну, отойдите от него! Вон туда! — рявкнул стражник. Гран и его мать отшатнулись к дальней стенке, а стражник склонился над Альмером. И он не стал медлить.

Альмер схватил стражника прямо за шею и повалил на землю. Альмер был неповоротлив, но сила в его руках всё ещё была при нём. Он вцепился в глаза стражника и тот заорал.

— А-а-а!

На него тут же навалились Гран и его мать. Они прижали его руки к земле, не давая отбиться. Рэм беспомощно вцепился в свою решётку не в силах им помочь.

Ошейник на его шее блокировал все его способности. Всё, что он мог — стоять и смотреть за выходом, за которым скрылся второй стражник.

Когда крик и возня стихли, Рэм напряжённо выкрикнул:

— Гран, ключи! Дай сюда ключи! Там кто-то идёт! Быстрее!

Гран стащил с пояса мёртвого стражника связку ключей и кинулся к клетке Рэма.

— Я не знаю, какой ключ!

— Дай, — Рэм схватил связку, кинув взгляд на вход, из-за которого уже отчётливо слышались шаги. Но вместо того, чтобы искать ключ от решётки, Рэм искал другой.

От ошейника.

Он видел, каким орудовали стражники, застёгивая его на нём.

— Альмер! — испуганно вскрикнула женщина, увидев, как в казематы вбегают четверо стражников.

Пальцы Рэма вспотели, он старался попасть в маленькую скважину маленьким ключом. Остальные ключи на связке лишь мешали, но не было времени снимать ключ.

Воспоминание вздрогнуло, начало рябить, словно сам Рэм с трудом воспринимал реальность. Она отрывками начала мелькать, словно сломанный калейдоскоп.

Вот Рэм видит, как стражники вбегают. Вот они уже рядом с их клетками. Трое кидаются к его семье, один к нему. Стражник увидел, сто Рэм копается с ошейником.

Вот стражник уже внутри.

Щелчок замка на шее послышался, как звук грома. Возможно, Рэму это так показалось…

Он хотел всадить в стражника огненный стоп, но прутья впитали весь потенциал его заклинания.

— Твою мать!

Рэм вступил с ним в бой. Рукопашный. Стража не использовала оружие. Очень странно…

— Альмер!

— Па-ап!

Эти крики ворвались в Рэма и стали метаться по его сознанию, как и эхо в пустых казематах.

Следующим кадром он откидывает от себя стражника и тот падает. Я так и не поняла, что он сделал с ним. Вроде мне показался какой-то хруст…

Но Рэму было плевать, его внимание было приковано к решётке, где ещё один стражник добавился к уже умершему, но оставшиеся двое всё ещё стояли на ногах.

И один из них пронзил Альмера коротким клинком. Женщина верещала в углу. Гран рыдал над лежащим навзничь отцом.

Следующее, что я увидела это кровь на лицах двух стражников. Я даже не поняла, как это произошло. Вот Рэм видит своего отца, его охватывает невероятная ярость, и перед глазами всё меркнет в алой пелене, а следом его убийцы лежат на грязном полу с перерезанными шеями.

— Он мёртв! Мёртв! — рыдал Гран, когда Рэм оттаскивал его от отца.

Да, он был мёртв. Рэм сам убедился в этом. Да и сложно было не понять. Ему пронзили грудь клинком. С такими ранами не живут долго.

— Идём! Уходим! — Рэм схватил Грана и его мать и вытолкал их вон из камеры.

Им не оставалось ничего другого, кроме как бросить погибшего отца в этих затхлых тёмных камерах.

***

Я ощутила, как вокруг всё завибрировало, смазалось и меня вытолкнуло в реальность, где тяжёлое дыхание Рэма щекотало мне лоб. Я судорожно вдохнула, подняв взгляд.

— Хватит так делать, — я стиснула зубы, пытаясь подавить головокружение. — Я вполне способна воспринимать человеческую речь! — Рэм не ответил. — Мне жаль… Мне так жаль, Рэм… Я очень понимаю тебя и сочувствую…

— Это я виноват, — тяжёлым голосом обронил Рэм. — Я соврал насчёт тебя, но Эстрич всё равно узнал. Я так и не понял, как он это сделал…

— Он тоже валар.

Рэм флегматично выгнул брови.

— О как… — вздохнул. — Тогда это всё объясняет. Он сказал, что ты у него… Я так испугался, что он убьёт тебя, что заговорил о побеге, и Гран зацепился за это. Начал импульсивно действовать. Я так стремился на помощь к тебе, что забыл об осторожности, ляпнул, не подумав о том, что брат зацепится за это. Я всегда шёл за тобой. Каждый раз на одни и те же грабли. Проклятье, сколько можно… — Рэм пошатнулся, устало привалился к двери и прижал меня к ней же.

— Давай поговорим внутри… — я кое-как нашарила дверную ручку, вцепилась в неё.

— Нет, хватит с меня, — Рэм вцепился в мою руку, но вместо того, чтобы остановить, наоборот, опустил ручку вниз. Дверь тут же распахнулась, и мы ввалились в комнату, загремев на пол.

— Твою ж ма-ать… — простонал Рэм, переворачиваясь на спину.

Потирая отбитое плечо, я повернула голову к нему и всмотрелась в его лицо в потёмках комнаты. Света из коридора и окна вполне хватало, чтобы различить его черты. На комнату обрушилась тишина. Рэм лежал на полу и не шевелился. Кажется, даже не дышал.

— Ты живой?

— Забавно слышать этот вопрос от некроманта. Я в порядке.

— Не говори, что ты в порядке. Совершенно ясно, что нет.

— Ах ну да, ты же у нас всё знаешь… — едва слышно отозвался Рэм.

Я приподнялась, жутко испугавшись. Его отстранённое состояние было дурным знаком. Я через такое проходила. Это нужно было исправлять.

— Я не знаю всего.

— Ладно. На, смотри сколько влезет. Наслаждайся… — он протянул мне руку.

Я сощурилась.

— Ты специально всё так выворачиваешь?

— Что выворачиваю?

— Ты прекрасно знаешь, что я ненавижу читать чужие мысли. Если хочешь, чтоб я узнала тебя, лучше, скажи словами через рот. Если тебе плохо, скажи словами через рот! Не надо скрывать и прикрываться тривиальным «я в порядке»!

— Я не…

— Ты да. Посмотри на себя. Словно выгоревший камин. Что, отец умер? Тебе плохо? Ты чувствуешь себя опустошённо, словно из души вырвали кусок? Ты чувствуешь свою бесполезность и не знаешь, как всё исправить, верно?

— Ну и сука же ты.

— Если ты до сих пор не понял и не услышал меня, то повторю, — я выпрямилась и села. — Я в курсе, насколько тебе хреново, потому что я тебя понимаю!

— Пешет…

— Я тоже теряла близких. Чтоб тебя, Рэм, я потеряла почти всех!

— Я тебе сочувствую… — хмуро отозвался Рэм. — Ты хочешь посоревноваться, кто страдал больше? Так ты выиграешь, можно даже не начинать.

— И это я ещё сука?

— Что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтоб ты поднялся и прекратил вешать лапшу на уши самому себе. Тебе плохо и…

— Может, ты просто оставишь меня в покое?

— Это ты в моей комнате.

— А ты в моей жизни. Уйди, и всё будет хорошо.

— И это я здесь, сука?! — я вскочила на ноги, услышав эти слова. — А ну, живо встал! Сейчас мы пойдём и напьёмся. И хрен я от тебя отстану, потому что…

— Боже, да в порядке я. Отвали от меня, Пешет, — Боилд завозился, устало заворчал, но стал подниматься.

— Враньё. Не заставляй меня тебя туда тащить.

— Я больше не хочу пить.

— А надо. Этим же ты занимался ещё несколько минут назад, — прищурилась я. — Так пойдём и продолжим. Почему нет? Это же рабочая схема! Алкоголь и бабы! — грубость слетала с моих губ очень легко. Мне даже имитировать не нужно было. Сейчас я злилась по-настоящему.

— Ты следила за мной?

— Больно надо! Я лишь хотела осмотреться и увидела тебя. Хорошее занятие, ничего не скажешь. Так, если ты в порядке, пойдём, продолжим. Вино и шлюхи. Лучше не придумаешь!

— Засунь свою ревность себе под юбку, Пешет, — прорычал он, шагнув вперёд.

— Ой, да что ты? Серьёзно? А ты сам то далеко её засунул, когда отталкивал Мару?! Ему нужна была помощь, а ты…

— Он жалкий трус, что жаловался тебе и пытался… — Рэм сморщился, — Я даже толком не понял, что он пытался сказать! Нёс полный бред!

— Вот именно ты даже не разобрался. И это я ещё молчу о том, что ты знал его язык! Но не об этом сейчас… Ты отшвырнул его! Что это, если не ревность? Идём, — я схватила его за руку и шагнула к дверному проёму, — напьёмся, посмотрим, как танцуют юрсэ.

— Я сказал, что я в порядке и не хочу больше пить и смотреть на шлюх! — он вырвал свою руку из моей хватки, довольно легко, схватил дверь и со злостью захлопнул её, отрезая нас от слабого света коридора. — Дерьмо! Только попробуй снова меня схватить так, Пешет!

Его дыхание стало частым из-за испытываемого гнева. Я ещё ни разу не видела его настолько злым.

И это было хорошо… То, что нужно.

— Ты буквально минуту назад сам меня целовал и протягивал мне руку, а теперь что? Может, ты определишься и перестанешь вести себя как маленький мальчик?

— Этот маленький мальчик спас тебе жизнь, — процедил Рэм, шагая ко мне.

— Этот маленький мальчик, что спас мне жизнь, заливает своё горе алкоголем и пытается заделать дыру в груди шлюхами. Очень по-взрослому.

— Слушай, ты, — он втянул воздух, — лицемерка поганая, я потерял отца в погоне за тобой! Я спас тебя и потерял его! Я имею право горевать, как захочу! Когда ты потеряла своих, ты вела себя лучше, что ли? Вспомни! Затворницей стала и посылала всех и каждого! Как сука, в общем-то. Ты ведёшь себя так буквально всю свою жизнь! Так что не смей меня учить, тыкать носом и стыдить за своё горе! Я имею полное право на свою скорбь! Я даже не могу его похоронить! Тело моего отца, возможно, даже не омоют. Я не знаю, что с ним сделают! Ты это понимаешь?! — выпалил Рэм.

— Тогда прекрати говорить, что ты в порядке! Давай, ори! Сорвись на мне, но не топи своё горе и чувство вины в алкоголе. Не прячь их и не делай вид, что ты в порядке. Не надо лежать тухлой тряпкой и при этом говорить, что ты в порядке! Зачем так делать?!

— Да потому что я не знаю, что ещё мне делать! Я не знаю! У меня ничего не осталось!

— И это безумно больно, правда?!

Рэм распахнул глаза, уставившись на меня, словно не верит, что я это говорю.

— Ты… Да что с тобой не так?

— Ты ничего не можешь.

— Лучше перестань, Пеш…

— Беспомощность — твоё второе имя теперь, да?

— Пешет, я предупреждаю…

— Ты совершенно бессилен, чтобы что-то исправить.

— Заткнись!

— Ты не вернёшь отца. Смирись с этим и…

Звонкая оплеуха обожгла мне щеку. Я дёрнулась в сторону, но тут же выпрямилась и заулыбалась, почувствовав, как горит огнём кожа на лице.

Грудь Рэма ходила ходуном, плечи подёргивались, взгляд был бешеный и… растерянный. Он будто сам от себя не ожидал.

— Я не…

Я отвесила ему пощёчину в ответ. Изо всей силы. Рэм даже не дёрнулся, только голову повернул.

Я понятия не имела, откуда взялась во мне эта глупая храбрость. Рем вперил в меня жёсткий взгляд, и я снова залепила ему пощёчину.

— Отпусти себя, иначе превратишься в меня, — спокойно проговорила я, отмечая своё удовлетворение. — А роль злого на весь мир монстра уже занята…

Он схватил меня за рубаху, рывком притянул к себе и жадно поцеловал. На вкус он был как вино, которое я никогда не пробовала...