ГЛАВА 33 — ДЕНЬ ФАРТИЙСКОЙ ДЕВЫ

На обход района я собиралась в панике. Мое сердце бешено билось, ладони были холодными и потными, что было довольно таки мерзко. Я была в ужасе и костерила про себя всех: свою идею с переездом в столицу; тетушку, подарившую мне дом; свое глупое любопытство; Рауля, Брана, Фила и собственную невезучесть.

«Весело будет, если меня поймают с этими листовками, — подумала я мрачно, — Я ведь не смогу ничего рассказать, и обвинят меня. Очень удачно получится — никто и не удивится, что девушка из такой семьи замышляет что-то против короля!»

— Изабель, да что с тобой такое?! — воскликнул Герхард, — Нам пора, одевайся…

Я накинула плащ и взяла сумку с листовками. Герхард, в сопровождении Кристобаля и Анхеля отправился в одну сторону, я с Фермином и Тьяго — в другую.

«А что, если Бран решил меня подставить? — пришла мне в голову паническая мысль, — Донес кому-нибудь, что именно я затеяла смуту. Что услышал об этом у меня в доме. И меня схватят сегодня с этими листовками?»

В любом случае, деваться мне было некуда. Я была уверена, что за мной следят не только люди Адриана, но и Бран не оставил меня без надзора и проверяет. Возможно, Фермин или Тьяго и есть информатор Брана…

Листовок у меня было много — гораздо больше, чем жителей в нашем районе. Бран распорядился, чтобы в каждом доме я оставляла по несколько штук. И я выполнила его требование. Хотя это и было сложно — сегодня не было ни единого случая обнаружения «Гибели Брианны».

— Зачем мы осматриваем дома? — поинтересовался Фермин, — Артефакты не указывают на темную энергию, а люди нас чуть ли не палками гонят!

— Так нужно!

Не через забор же мне перекидывать листовки! Я подошла к заданию Брана творчески — листовки я подбрасывала незаметно для всех, и в самые неприметные места. Даже для хозяев домов. На чердак, в вазы с сухими цветами, между страниц энциклопедий… Вроде, и выполнила приказ Брана, но как-то криво. Я надеялась, что за эти два дня никто не наткнется на листовки с призывом выйти на митинг.

А люди, и правда, впускали нас с неохотой и после долгих уговоров. Только объяснения, что это нужно для безопасности, убеждало людей впускать нас в свои дома. Но, убеждало не всех…

— Мы вас впустим, а вы нам подбросите какую-нибудь штуку с проклятием… Все вы заодно!

Так говорили многие и только благодаря Фермину и Тьяго, стоявшим рядом, у нас получалось проникнуть в дома людей.

Дело было сделано, и я считала, что совесть моя чиста.

Следующий день прошел также спокойно. Проклятия словно остановились. И не только в нашем районе — по словам Герхарда такая ситуация была во всем городе и его окрестностях. Но люди не были этому рады. Их настороженность лишь усилилась, словно они ожидали подвоха после этого затишья.

И люди, как оказалось, были правы.

День Фартийской Девы был для меня первым днем бессрочного отпуска. Накануне я попрощалась с коллективом, накрыв для всех стол с пирогами и сладостями, за которым мы сидели практически до ночи. Адриана я загодя предупредила, что увидеться мы не сможем, потому со спокойной совестью веселилась с коллегами. Даже некомпанейский Герхард присоединился к нам. Впрочем, он был не один, а со своей ревнивой женой.

— Изабель, ты ведь понимаешь, что отпуск не освобождает тебя от службы? — спросил на прощание Герхард, — Одно дело, если бы ты уволилась, но… Но если понадобится твоя помощь — тебя вызовут, и ты не имеешь право не явиться. Ты все еще работаешь в Корпусе!

— Я понимаю, — ответила я беспечно и, расцеловав всех в щеки, отправилась домой в сопровождении Кристобаля.

Поздним утром я проснулась дома в одиночестве, и сначала обрадовалась свободному времени. Я приготовила завтрак и прочла несколько глав любовного романа, купленного еще несколько месяцев назад. Немного позже я решила навестить сестру и отправиться во дворец к Адриану, но тут в мою дверь раздался стук.

На пороге стоял взмыленный Герхард.

— Изабель, собирайся, — произнес некромант задыхающимся голосом, — У тебя несколько минут — бери все артефакты и зелья, которые у тебя есть и выходим.

— Что слу…

— По дороге объясню. Живо! — прорычал Герхард и я побежала в свою комнату, собирать немногочисленные магические предметы, которые у меня были.

Мы с Герхардом шли ко дворцу по непривычно пустым столичным улицам, и некромант объяснял мне произошедшее:

— Уж прости, но твой отпуск не задался. Я ведь предупреждал тебя, что если понадобится твоя помощь — деваться тебе будет некуда?

— Да, — ответила я.

— Вокруг дворца собрался весь город, — напряженно сказал Герхард, — Все силы Корпуса направлены на сдерживание толпы. Держись рядом со мной!

Чем ближе мы приближались к сердцевине нашей столицы, тем явственнее слышался шум. Вернее, гул толпы, похожий на звуки рассерженного улья. Я обернулась назад, но своих охранников-теневиков, к которым успела привыкнуть, не увидела.

«Как можно быть такой дурой? — костерила я себя, пока мы с Герхардом шли по улицам Королевского Квартала, — Неужели я думала, что если подкину листовки в укромные закоулки домов всего лишь половине жителей одного из районов столицы — митинга не будет?»

Самое печальное, что я и правда думала именно так. Я устала переживать по поводу переворота и предпочла не думать о таких элементарных вещах, как другие районы столицы и ее окрестностей, в которых живет огромное количество народа. О других пособниках Брана, собирающих людей на митинги. Вернее, не так. Я не думала, что ко дворцу придет весь город и что это будет настолько массовый протест.

Людей собралось множество и они все прибывали и прибывали. Половина Королевского Квартала была также заполнена протестующими, так как ко дворцу уже было не пробраться собственными силами. Мы с Герхардом не были одеты в форменную одежду Корпуса, и на нас не обращали внимание. Некромант вертел головой, словно кого-то искал, и вдруг потянул меня куда-то.

— … Долой! Долой! Долой!

— … Кровопийца, уходи!

— … Выйди к народу!

Толпа слаженно скандировала лозунги, требующие отречения Фернанда Второго. У многих были с собой плакаты, которые люди поднимали над головами. На лицах людей были видны твердая решимость, уверенность и… восторг. Все были словно один организм и лишь мы с Герхардом не вписывались в общее настроение.

Мы приблизились к группе из девяти мужчин, также одетых в обычные наряды зажиточных горожан.

— Они из армии, — прогудел мне в ухо Герхард, — Почти все наши охраняют подходы к дворцу, но мы туда не проберемся. Будем здесь следить за порядком. Не привлекай к нам внимание, Изабель! Если заподозрят, что мы из Корпуса или из армии — растерзают.

Я кивнула, но про себя решила, что Герхард не прав. Люди не были настроены агрессивно. Хоть они и требовали отречения короля, но мне показалось, что людям больше нужен диалог с властью Объяснения. Если бы в самом начале король вышел к народу — ничего бы не случилось. Да и сейчас еще возможно примирение!

Мы находились на краю Королевского Квартала, заполненного протестующими. Чуть дальше была огромная площадь, на которой яблоку негде было упасть и парк. Я привстала на носочки и, облокотившись на плечи Герхарда, оглянулась назад — всюду были люди, до сих пор продолжавшие наполнять квартал. Я видела и горожан, и бедное население, и крестьян, населяющих окрестности столицы.

«Надеюсь, все пройдет мирно. Иначе будет много жертв, — подумала я, — В такой толпе затопчут и не заметят…»

— … Нам нужна правда! — раздался вокруг многоголосый призыв.

Мы с Герхардом стояли около стены одного из особняков, неподалеку от нас находились солдаты. И вдруг, несмотря на скандирующую лозунги толпу, я услышала радостный девичий смех. Смеялась девушка в бедном сером платье, а на ее плечах сидел мальчишка лет семи и выкрикивал вместе со всеми:

— Нам нужна правда!

Вдруг эта девушка посмотрела прямо на меня, и весело подмигнула. Я ответила ей улыбкой и приоткрыла рот, чтобы сделать вид, что скандирую вместе со всеми.

И именно в этот миг на площади раздались крики, имевшие совсем другую тональность.