Глава 14.

ГЛАВА 14

Невозможно игнорировать всхлипы и причитания. Поэтому, подойдя к приемной, мы с Олстоном нерешительно переглянулись. От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Мгновением позже дверь распахнулась, и меня едва не сбила с ног заплаканная Люсильда. Отскочив в сторону, я проводила преподавательницу зельеварения удивленным взглядом. Она успела скрыться за дверью своей лаборатории, когда из приемной выскочил зоомаг.

— Люси, подожди! — крикнул он и побежал за Кресерон.

Прежде чем Олстон успел убедить меня отложить разговор с ректором до лучших времен (да, теперь я собиралась позволить ему это сделать!), в коридор вышел сам Леотар Аркур.

— А вот и вы, — многозначительно прищурившись, произнес ректор.

— Мы можем завтра зайти, — малодушно попятилась я.

— Нет, вы зайдете сегодня, — рявкнул он, прежде чем вернуться в свой кабинет.

— Блайтли, ты что-то успела натворить сегодня? — прошептал мне на ухо дракон. От его тона мурашки станцевали джигу на спине, но внешне я осталась невозмутимой.

— Нет. А ты, Олстон? Может, устроил стихийное бедствие или разбил сердце какой-нибудь студентке?

Напарник возмущенно поперхнулся от таких предположений. Я фыркнула и первой проследовала на экзекуцию к начальству.

Ректор поджидал нас, расхаживая взад-вперед перед окном. Канарейка вторила его движениям, летая над столом.

— Мы обследовали подземелье и кое-что обнаружили, — подал голос зашедший в кабинет следом за мной Олстон. Отодвинутый им стул я проигнорировала. Сам он садиться тоже не стал.

— Неужели?

Сарказм в голосе ректора был настолько очевиден, что у меня непроизвольно приподнялись брови. Менее чуткий к интонациям начальства дракон тем временем попытался продолжить:

— Да, в подземелье мы нашли...

— Вы нашли какой-то бант и предположили, будто это я его туда подбросил! — обвинительно выкрикнул ректор.

— Откуда вы знаете? — успел спросить Олстон, прежде чем я наступила ему на ногу.

— О, ну как же... Разве не догадываетесь? Я послал вас в подземелье и отправился следить за вами.

— Вас там не было, — произнесла я, за что незамедлительно получила от дракона в ответ по ноге. Видимо, он с опозданием пытался предупредить меня о том, что любые наши комментарии сейчас неуместны.

— Серьезно? Вы в этом уверены, Миранда? А может, я послал за вами госпожу Хорс? Ведь именно она по вашему мнению выполняет подобные поручения, — все больше распалялся Аркур.

Вот теперь мне понадобился стул. Неплохо было бы получить несколько минут тишины, чтобы сопоставить факты и понять, откуда ректор узнал о нашем разговоре с Олстоном. Пока я хмурилась, пытаясь составить хоть одну версию, дракон предпринял попытку урезонить Аркура.

— Мы провалились в тайный ход, плутали по нему, затем обнаружили кабинет, который, по всей видимости, принадлежал магистру Нолану. Некоторое время мы не знали, как вернуться на верхний уровень подземелья. Все оскорбившие вас предположения были сделаны в ходе разговора, который помог нам снять напряжение. Мы с Блайтли выдвигали абсурдные предположения просто потому, что нам нужна была передышка в поисках подъемника.

Я усиленно закивала, выражая согласие со столь тактичным объяснением. Увы, ректора не проняло.

— Миранда нажаловалась вам по поводу инвентаризации и назвала меня редькой!

— Редиской, — уточнила я и тут же съежилась под укоряющим взглядом дракона.

— Она была расстроена. Едва не устроила истерику, испугавшись, что мы навсегда останемся в подземелье, — понизив голос, сообщил Олстон ректору.

Я вспыхнула праведным гневом. Но, заметив, что взгляд ректора немного смягчился, передумала отрицать само предположение, будто способна на истерику.

— Пока вы бегали по подземелью, я разобрался со звуками из-под стола, — не без гордости сообщил Аркур.

— Каким образом? — изумился дракон.

— Изобличил их источники.

— Эверард и Кресерон, — первым догадался Олстон.

— Они признались, что спускались в подземелье. Сначала просто бродили там, а когда обнаружили кабинет магистра, стали устраивать там тайные свидания.

— Но постойте... — подала голос я. — Вы каким-то образом услышали наш разговор с Олстоном про найденный в подземелье бант. Как вы поняли, что он принадлежит Люси?

— Я же не слепой, Миранда! — всплеснул руками ректор и наконец-то отошел от окна, чтобы усесться в свое кресло. — Эти двое уже год обмениваются такими взглядами, что не понять, какие между ними отношения, просто невозможно.

А я вот никаких взглядов не замечала. Сразу стало стыдно за свою неосведомленность относительно личной жизни коллег.

— Предположить, что найденный вами бант принадлежит госпоже Хорс, было бы верхом глупости. Не с ее мусофобией слоняться по подземелью.

Точно! Джильда панически боится мышей и крыс. Мне стоило вспомнить об этом, когда мы с Олстоном болтали в кабинете магистра.

— Но зачем Люсильде понадобился этот бант? — не слишком изящно попыталась я сменить тему. — Если у них с Гораном все серьезно, почему она...

Я кивнула на Олстона, стараясь не встречаться с ним взглядом.

— Перед началом учебного года у парочки вышла серьезная размолвка. Кресерон решила вызвать ревность возлюбленного, но план с треском провалился, так как наш зоомаг, услышав циркулирующие по академии слухи о новом преподавателе, не воспринял их в романтическом ключе. Он совершенно искренне полагал, будто вы, Олстон, суеверны и считаете желтый цвет счастливым.

— Вы же их не уволите? — еще более грубо попыталась я сменить тему.

— Нет. Но использовать подземелье для свиданий запретил. Можете считать меня старомодной редиской, — поправив на носу пенсне, сказал ректор.

Смутившись, я замолчала. Дракон же, напротив, с возросшим энтузиазмом принялся задавать вопросы.

— Сегодня звуки опять доносились из-под вашего стола?

— Да.

— А вы не помните, что первое услышали? О чем мы с Блайтли говорили, когда вам стало нас слышно?

— Вы, Рикард, усомнились в моих словах. Миранда выдвинула нелепое предположение, будто я выдумал голоса, чтобы заставить вас обследовать подземелье. А потом...

— А потом мы увлеклись другими нелепыми предположениями, — поторопился прервать его дракон и задал новый вопрос: — А что последнее вы слышали из нашего разговора?

— Хмм... странно получилось, — нахмурил лоб ректор. — Сначала я перестал слышать Миранду, а вы пропали после того, как предложили ей продолжить поиски.

— Это диван! — хором воскликнули мы с Олстоном.

— Какой еще диван? — не понял ректор.

— В кабинете магистра стоит диван, — принялась объяснять я. — Когда мы с Олстоном обыскали помещение на предмет тайников, в которых мог бы скрываться подъемник, мы решили передохнуть и присели на него.

Увидев, что Аркур недовольно поморщился, я поспешила пояснить:

— Там нет стульев. Только стол, диван и пара канделябров.

— Интересно, очень интересно, — задумчиво произнес ректор. — Я слышал, что Мариус Нолан не чурался политических интриг. Нет официальных подтверждений его участия в каких-либо заговорах. Однако современники ставили ему в вину то, что он охотно принимал у себя в замке личностей с сомнительной репутацией. В мемуарах его дворецкого упоминается любопытная странность. Решив показать гостям хранящуюся в подземелье коллекцию оружия, Нолан всякий раз спускался с ними, но потом возвращался в замок и зачем-то отправлялся на конюшню. На время посещений конюшни конюха магистр оттуда всегда куда-нибудь усылал.

— А административный корпус случайно не на месте конюшни построен? — спросил догадливый дракон.

— Понятия не имею. За пару лет до гибели магистра конюшня сгорела. Новую построили там, где сейчас расположен питомник. Кстати, если верить все тем же мемуарам, после пожара странности магистра прекратились. Он перестал бегать на конюшню, оставив гостей в подземелье.

— В таком случае его поведение нельзя считать странным, — усмехнулся Олстон, но, заметив недоумение на наших лицах, принялся объяснять: — Нолан спускался с гостями в подземелье. Ему достаточно было завести разговор на нужную тему или затеять спор, а потом, сославшись на неотложное дело, отлучиться. Оказавшись на конюшне, он беспрепятственно подслушивал все секреты и опрометчивые откровения. То, что из нижней части подземелья нам с Блайтли не удалось отправить магическое послание, тоже не кажется мне случайностью. Нолану было выгодно изолировать гостей от внешнего мира.

— Если в дальнейшем кому-то из гостей излишняя откровенность выходила боком, магистр оставался вне подозрений. Ведь он не присутствовал при разговоре, — сказала я.

— Но потом кто-то все-таки догадался о его проделках и спалил конюшню, — предположил Олстон.

— Это всего лишь теория, — отмахнулся ректор.

Я согласно кивнула. Все сделанные Олстоном предположения казались логичными и согласовывались с фактами, известными о Мариусе Нолане. Однако подтвердить их или опровергнуть не представлялось возможным. Магистр, в отличие от своего дворецкого, мемуаров не оставил.

— Миранда, жду от вас завтра обновленную карту подземелья. А вы, Олстон, подумайте о том, как поднять оттуда этот диван, — распорядился ректор.

Наши с драконом взгляды стали одинаково озадаченными, из-за чего Аркур немного смутился.

— Такая вещь не должна прозябать в подземелье, — принялся заговаривать нам зубы ректор. — Необходимо понять, как работает встроенный в диван артефакт. Речь идет об уникальной разработке современников магистра.

Я скептически фыркнула. Олстон в ожидании новой порции аргументов сомнительной честности, скрестил руки на груди.

— Ладно-ладно, не смотрите на меня так! — недовольно проворчал Леотар Аркур. — Да, я хочу поставить диван Нолана в приемной. Конечно, понадобится разобраться, как перенастроить его звуковой эффект на мои покои в общежитии, но... Представьте, какие возможности откроются, если усадить на такой диван проверяющих из министерства магического образования!

Мы с Олстоном представили и обменялись хмурыми взглядами.

— Мариус Нолан, вероятно, приглашал мебельщика и артефактора прямо в подземелье. Учитывая размеры дивана, вытащить его через проход, расположенный в холле академии, не представляется возможным. Конечно, вы можете приказать распилить его на части. Но вряд ли после этого кто-то поручится за сохранность наложенных на диван чар, — попыталась я образумить ректора.

— Попытка расширить любой из участков подземелья может вызвать частичное или даже полное обрушение замка, — присоединился к моим доводам Олстон.

Ректор вздрогнул от такой перспективы. Однако он явно еще не был готов окончательно расстаться с идеей заполучить уникальный предмет мебели. Пришлось предъявить последний козырь.

— К тому же, если этот диван появится в приемной, академия лишится сразу двух преподавателей, — сказала я.

— С какой стати? — не понял ректор.

— Люсильда выглядела очень расстроенной, когда покидала ваш кабинет.

— Она была смущена. Но я дал понять, что ничего не имею против их с Эверардом отношений.

— Думаю, они оба будут еще больше смущены, когда увидят злополучный диван в приемной, — пояснила я.

— Хорошо, вы меня убедили, — вздохнул ректор. — Ваше поручение отменяется, Олстон. Но ваше, Миранда, остается в силе.

Аркур строго погрозил мне пальцем. Пришлось выразить готовность приступить к рисованию карты незамедлительно.

— Карта нужна мне завтра. Хочу спуститься в подземелье и хотя бы посмотреть на этот диван. И еще... Я поговорил с Гринсток и Хорс. Никакими сведениями об угусах они не располагают. Госпожа Гринсток никого не видела возле пруда, а госпожу Хорс возмутило само предположение о том, что она могла говорить о магических жабах с кем-то, кроме Люсильды Кресерон, — сказал он, прежде чем отпустить нас с драконом.

К моменту, когда мы с Олстоном вышли из административного корпуса, на небе уже засияли звезды.

— Интересно ректор решится сесть на диван, — произнес дракон на полпути к преподавательскому общежитию.

— Можешь составить ему компанию, — предложила я.

— Хочешь проникнуть в его кабинет и подслушать наши разговоры, Блайтли?

— Вряд ли вы будете обсуждать что-то интересное, — равнодушно пожала я плечами.

В неловком молчании мы вошли в общежитие и поднялись на второй этаж. Стоило мне повернуть к своей комнате, как взгляд наткнулся на стоявший на полу перед дверью поднос. Сантия, заметив, что я не явилась на ужин, не ограничилась пончиками, о которых я мечтала, отправляясь в подземелье.

— Благодаря тебе я избавлен от возни с перемещением дивана, Блайтли. Думаю, будет справедливо, если я помогу тебе с картой, — подал голос дракон.

— Рассчитываешь, что я с тобой поделюсь? — спросила я, кивнув на поднос, заставленный тарелками.

— Ты меня раскусила, — поднял руки в примирительном жесте Олстон.

Я впервые без ехидства улыбнулась ему.

— Тебе отбивная. Мне рыба. Овощи делим пополам. Но не жди пощады, если покусишься на пончики, — предупредила я, открыв дверь. Олстон кивнул, подхватил поднос и уверенно вошел в мою комнату.

С едой мы расправились быстро и следующие два часа корпели над картой. Временами спорили до хрипоты, временами обменивались колкими замечаниями. Когда напарник отобрал у меня перо и принялся заштриховывать на карте злополучный диван магистра Нолана, я вдруг со всей отчетливостью осознала: мне приятно находиться в его компании. Эта мысль оказалась настолько неожиданной и ошеломительной, что я замолкла на полуслове.

Олстон не замедлил обратить на это внимание. Посмотрел на меня, удивленно приподняв брови. Нужно было что-то сказать, но ничего не приходило в голову. Я смотрела на него так, словно впервые увидела. Ощущала себя глупо, но никак не могла придумать, как исправить положение. В довершение всего настороженность из взгляда Олстона исчезла, в нем появилось нечто другое.

Я слишком поздно поняла, к чему все идет. А когда осознала, не стала противиться. Поэтому любые оправдания были бы такими же лицемерными, как и заверения в том, что мне не понравился поцелуй. Олстон дал мне возможность отстраниться, но я ею не воспользовалась.

Не знаю, с какой стихией сравнить поцелуй дракона. С быстро разгорающимся огнем, заставившим меня расплавиться в его объятиях? Водоворотом, от которого сбилось дыхание? С порывистым вихрем, унесшим из моей головы благоразумие? С камнем, придавившим осознанием того, что я не хочу останавливаться?

Однако я это все-таки сделала.