Глава 32

ГЛАВА 32

С моей стороны очень наивно было думать, что все самое худшее осталось позади. Самыми сложными и тревожными оказались следующие сутки. Передав Олстона заботам Свена, я попала в сети расспросов ректора. Когда рассказала ему обо всем, что произошло в подземелье, в академию явились сотрудники сыска, которых все-таки вызвал Горан. Мне пришлось повторять свой рассказ им. Витара к тому времени подняли из подземелья. Как только он пришел в себя, обвинил нас с Олстоном в нападении и попытке убийства.

На какой-то момент показалось, что аспиранту удастся убедить сотрудников правопорядка в своей невиновности. Однако обнаруженные во время обыска в его комнате пустые террариумы и сломанный артефакт-маячок прояснили ситуацию.

Время тянулось чудовищно медленно. Хотелось поскорее вернуться в лазарет, чтобы узнать, как там Олстон, а вместо этого я давала показания, заверяла их на специальном артефакте, подписывала согласие на участие в судебном заседании... Аркур несколько раз пытался под предлогом плохого самочувствия отправить меня к Свену. Но следователи были неумолимы и, кажется, решили использовать меня в качестве рычага давления на Витара. Когда тот наконец-то сознался в кражах и начал рассказывать о том, как и кому переправлял угусов, я посчитала свою миссию выполненной и изобразила обморок.

Да, так низко я еще не падала — пришлось грохнуться прямо на пол ректорского кабинета. И ладно бы актерские старания окупились, но, оказавшись в лазарете, куда меня спешно отнес следователь, проводивший обыск в комнате Витара, я обнаружила, что Олстон все еще не пришел в себя. Не сделал он этого и на следующий день. И даже спустя двое суток.

Свен объяснял столь долгое пребывание в забытьи особенностями регенерации драконов. Так как мое состояние после трех кружек тонизирующего отвара было признано удовлетворительным, из лазарета меня вежливо попросили. К счастью, целитель не мог запретить мне навещать Олстона. Каникулы прошли в тревожном ожидании его пробуждения. Все свободное время я просиживала в палате, вглядываясь в бледное лицо напарника. Когда дракон передергивал плечами или шевелил пальцами, я звала Свена, но каждый раз это оказывалось ложной тревогой.

В первый день второго семестра я заметила, как у Олстона подрагивают ресницы и совершила полнейшее безрассудство — проверила на драконе способ, которым пробуждали спящую красавицу. Не сработало.

Болезнь Олстона, необходимость пересказывать коллегам то, как мы случайно изобличили похитителя угусов и в конец испортившаяся погода привели меня в раздражительно-мрачное настроение. Впрочем, именно такое расположение духа моя аспирантка почитала единственно правильным для некромантов. Дабы не разочаровать ее, на практическом занятии у второго курса я подняла лича. Три девицы лишились чувств, увидев полуразложившийся скелет в сюртуке и брюках, которые местами напоминали бахрому. Все занятие лич соревновался с студентами в скорости и громкости. Он завывал громче, чем они визжали. Однако передвигался медленнее, чем решившие применить заклятие подчинения Кейлан Деларант и Мартин Риверс.

Наблюдая за тем, как Николас Шонард и Ванда Полсон направляют на лича воздушный смерч, вместо того чтобы использовать обездвиживающие чары, моя аспирантка тихо выругалась. А я с грустью подумала о том, что этому заклятию их обучил Олстон.

— Николас и Ванда, неуд за сегодняшнее занятие. Вы не на лекции по стихийной магии, — сказала я и сразу же пресекла ропот недовольства: — Хотите своим ураганом разрушить памятники и потревожить тех, кто мирно лежит под ними?

Ответа не последовало.

Второкурсники наконец-то вспомнили заклятие, которое изучали на прошлом занятии. Остановив лича, они предприняли вполне сносную попытку его упокоить.

— Небезнадежны, — вынесла я свой вердикт.

Лорина согласно кивнула.

Я собиралась подойти к студентам, но едва не столкнулась с шариком магического послания. Словно взбесившаяся муха, он с минуту кружился вокруг меня, не даваясь в руки. Когда наконец удалось его поймать, я забыла про лича. Он напомнил о себе, попытавшись дернуть Николаса Шонарда за ухо. Парень взвизгнул и, не иначе как со страха, впервые успешно применил заклятие подчинения.

— Отлично, Шонард. Отведите нашего почившего друга к его могиле, упокойте, а затем закопайте, — распорядилась я, прочитав послание. Голос каким-то чудом не утратил преподавательской твердости, и я ничем не выдала своего волнения.

— Может, он сам закопается, госпожа Блайтли? — спросил Ник, с сомнением глянув на лича, который, подчиняясь его воле, топтался на месте.

— Закапывать будете все вместе. Если останусь недовольна, отправитесь на двухнедельную отработку в мою лабораторию. Это ясно?

Без малейшего энтузиазма второкурсники подобрали лежавшие возле соседней могилы лопаты и побрели вслед за Шонардом, который вел впереди себя лича.

Лорина, догадавшись, что я получила важные новости, предложила:

— Я их проконтролирую.

Благодарно кивнув, я понеслась к воротам. В полученной записке было всего одно слово, но долгожданное.

— Очнулся, очнулся, очнулся... — повторяла я себе под нос, петляя между могил. До ворот оставалось совсем чуть-чуть, когда в затылок прилетел ком земли. Потом еще один угодил в спину. А когда я обернулась... Нет, от третьей порции землицы успела увернуться, но понять, почему возвращение лича в могилку пошло не по плану, не смогла. Пришлось возвращаться. К моменту, когда я оказалась на месте, могила лича изменилась до неузнаваемости.

— Я пыталась их утихомирить, — неожиданно звонким голосом выкрикнула Лорина, спрятавшись за надгробным камнем в виде сердца.

— Пустая трата времени, — проворчала я, потеснив ее. Пусть аспирантка и не справилась с форс-мажором, зато нашла хорошее укрытие.

— Николас попытался заставить лича самостоятельно закопаться. Но он стал бросать землю на ребят, а не на себя. Селестина Стокс закатила истерику. Кьяра вступилась за подругу и наколдовала... Ох, эта дурочка вместо оцепенения сотворила заклятие ускорения. Лича немного перекорежило, но он стал заметно энергичней. Тогда студенты начали вразнобой кидать в него заклятия, а он еще активней бросаться землей, — поведала о случившемся в мое отсутствие Лорина.

— Его меткость действительно впечатляет, — буркнула я, почувствовав, как очередной ком земли мазнул по щеке. Кто бы мог подумать, что робкая Кьяра Браун решится противостоять личу.

— Мне следовало разрушить заклятие Кьяры и подчинить лича. Но в поднявшейся суматохе я не смогла сосредоточиться. Простите, госпожа Блайтли, — принялась сетовать аспирантка.

— Сдается мне, Шонард не утратил контроль над личем, — сказала я, обнаружив парня, сидящим за склепом, в десятке шагов от нашего с Лориной укрытия. Николас даже не подумал притвориться напуганным. Он улыбался, глядя на творящийся вокруг нас хаос. Кейлан Деларант спрятался за соседней могилой. Мраморная скульптура тролля стала укрытием еще для трех студентов. Лич тем временем продолжал стоять на собственном могильном камне, запуская комья сырой земли во все стороны.

— Глендо моруно, — выпустила я с ладони заклятие, которое быстрой светящейся лентой окутало нежить. Лич замер, сразу признав во мне более сильного мага. В благодарность за покладистость я разрешила ему выпустить последний земляной снаряд в... Шонарда, разумеется.

Наблюдать за тем, как этот паршивец стирает с лица земляную маску, было приятно. Я даже нашла в себе силы не расхохотаться и ограничилась строгим приказом:

— Николас, приступайте к закапыванию. Без самодеятельности!

На этот раз кладбище покидала без спешки. Потому что чревато. И потому что перед посещением лазарета теперь придется посетить душ.

— Ты принарядилась ради меня? — осведомился Олстон, когда меня увидел.

— Что? Вовсе нет! Это все из-за лича. Небольшое происшествие во время практического занятия, — я попыталась объяснить отсутствие преподавательской мантии, но залилась румянцем. Голубое платье с рукавами-колокольчиками первым попалось под руку, когда я, смыв с себя кладбищенскую землицу, распахнула шкаф. Но дракону совсем не обязательно знать подробности.

— Не хочешь узнать, как дела у похитителя угусов? — решила я сменить тему, присев на стул возле его койки.

— Он в ожидании суда или уже на пути к месту заключения? — скривился Олстон.

— Второе. Суд над Витаром состоялся три дня назад, — подтвердила я и не упустила случая обвиняюще добавить: — Ты все проспал!

— Уверен, он пытался разжалобить судей, — фыркнул дракон.

— Его приговорили к пожизненным работам на рудниках, как и всех его подельников. Оказалось, что в столице уже несколько лет действовала банда браконьеров. Они похищали магических жаб из заповедников. Витар пообещал за год передать всех обитающих в академии угусов, и его охотно приняли в банду. Даже денег дали. Он убедил браконьеров, что потребуется подкупить Горана.

— А сам не подкупал? — с сомнением протянул Олстон. Его антипатия к зоомагу, похоже, никуда не делась.

— Горан, к твоему сведению, прошел ментальную проверку у следователей.

— Вероятно, ту самую проверку, которую предлагал пройти мне, — съехидничал Олстон.

— Все это время Горан отлучался из академии, чтобы выполнить желание Люси. Наша зельеварка захотела видеть на брачной церемонии всех родственников мужа. Загвоздка в том, что родители Эверарда развелись. Вообще-то у оборотней разводы не приветствуются, но если уж до этого дошло... Горан с большим трудом добился того, чтобы кланы матери и отца перестали ставить условием своего присутствия на свадьбе отсутствие бывшей родни.

— Еще немного и я начну ему сочувствовать. А что с Лейном? На похищение жаб его сподвигли тяжелые жизненные обстоятельства?

— Витар привык сорить деньгами и оказался крайне раздосадован, когда дядя лишил его содержания. Расставаться с привычным образом жизни он не захотел. Однажды вечером Витар увидел, как Валери Гринсток забирает из пруда угуса. Он выждал несколько дней и решился проделать то же самое. Через приятелей с сомнительной репутацией ему удалось познакомиться с браконьерами. Первая продажа угуса прошла вполне успешно, и Витар решил не останавливаться на достигнутом. Собирался доказать дяде, что прекрасно обходится без его финансовой поддержки.

— Значит, без Гринсток в этой истории все-таки не обошлось, — нахмурился Олстон.

— Думаю, Валери сильно нервничала, когда забирала Жози из пруда. Неудивительно, что она не заметила Витара. Валери невольно продемонстрировала ему, насколько просто похитить магическую жабу. Одной больше, одной меньше. Еще в начале учебного года Витар говорил мне, что у угусов скоро брачный период и их численность восстановится естественным образом. Тогда меня ничего не насторожило. Я списала его слова на легкомыслие.

— Мне этот типчик с первого взгляда не понравился, — недовольно фыркнул Олстон.

— Кстати, ты оказался отчасти прав относительно происхождения доски, которую я забрала у Леона Дартона. Он купил ее у Витара. А вот аспирант наткнулся на нее в северном крыле. Будучи студентом, он часто пробирался туда. На суде попытался выставить это за безобидное ребячество. Дескать, наивно мечтал найти вещи, принадлежавшие магистру Нолану. Аркур отдал следователям доску. Как только Витар об этом узнал, потребовал провести магическую экспертизу. Он заявил, что доска вызвала у него ментальную зависимость, которая, в свою очередь, стала причиной всех совершенных им преступлений. Однако смягчить приговор ему не удалось. Следователи выяснили, что доску Витар нашел еще в прошлом году. Артефакт лишь ненадолго заинтересовал его, поэтому оказался продан. Витар просто хотел денег — чем больше, тем лучше.

— Удалось выяснить, как он передавал угусов браконьерам?

— Частые отлучки Горана дали Витару возможность беспрепятственно забирать магических жаб из пруда. Сначала он переправлял их в террариумах. Позже стал пренебрегать этой мерой. Следователи обнаружили в подземелье ход, ведущий на окраину Тористона.

— Эй, Блайтли, ты не должна... — дракон попытался меня утешить, но я лишь покачала головой. Все эти дни меня снедало чувство вины, и я знала, что откровенно смогу поговорить только с Олстоном.

— Мне стоило быть внимательнее. Витар, когда давал показания, упомянул о том, что несколько недель расчищал проход. Если бы я чаще спускалась в подземелье, то могла бы заметить его.

— Не вини себя. У тебя не было повода подозревать его, а работы и так хватает. Кстати, что случилось на практическом занятии?

Пришлось рассказать ему о неудачной попытке Шонарда заставить лича закопаться в собственную могилу.

— Твоя идеальная аспирантка перепугалась и ничего не смогла сделать, — ухмыльнулся Олстон, когда я замолчала.

— А на Лорину ты за что взъелся? — удивилась я.

— За то, что тщательно следует некромантскому канону, а тебя пытается заставить думать, будто ты ему не соответствуешь.

— С чего ты взял?! — возмутилась я.

Олстон снисходительно фыркнул. Это разозлило еще сильнее.

— То, как Лорина одевается и ведет себя, не имеет значения, — заявила я.

— Готов поспорить, ты не раз сравнивала себя с ней, и сравнения выходили не в твою пользу, — возразил Олстон.

— Я просто не совсем... — растерялась я от его проницательности. — Мне нравится некромантия. Но я попаданка и, вероятно, поэтому мне сложно соответствовать.

— Блайтли, тебе не нужно соответствовать. Ты добрая, умная, храбрая, ответственная и...

— Ты меня перехваливаешь, — смутилась я. Всегда считала себя равнодушной к комплиментам. Но слова Олстона словно проникали под кожу, заставляя сердце биться чаще.

— Ты спасла мне жизнь, вытащив из подземелья.

— Свен сказал, что рана была серьезная, но ты бы очнулся быстрее, если бы не исчерпал свой магический резерв. Ты потратил много магии, пытаясь создать вокруг меня защитный купол.

— Свен ничего не понимает, мне виднее, — отмахнулся Олстон. — Как честный дракон, после того что ты для меня сделала, я должен предложить тебе...

— От дружеского плеча я точно не откажусь, — быстро проговорила я.

— Плечо сейчас пребывает не в самом лучшем состоянии, — покосившись на тугую повязку, вздохнул дракон. — Может, присмотришь что-нибудь другое? Думаю, будет справедливо отдать девушке, которая все это время дежурила возле моей постели, руку или даже сердце.

— Ты что-то путаешь, Рикард. Насколько мне известно, никакая девушка возле твоей постели не дежурила, — заерзала я на стуле.

— Не увиливай, Блайтли. Я чувствовал твое присутствие. Ты держала меня за руку, а иногда даже целовала. Могла бы, кстати, делать это почаще.

— Это не я, — спрятав руки за спиной, я скрестила пальцы.

— К твоему сведению, драконы обладают очень чутким обонянием, — Олстон сцапал меня за талию, и через мгновение я уже лежала на койке, прижатая к его груди.

Возмутиться не успела — он впился в мои губы поцелуем. Скрещенные за спиной пальцы разжались, чтобы погрузиться в волосы дракона. Он был жаден и напорист. А я вложила в поцелуй накопившиеся за время его болезни тревоги, непроизнесенные упреки и тайные желания.

Мы делили одно дыхание на двоих, пока неодобрительное покашливание не вернуло нас в реальность.

— Миранда, я вынужден указать тебе на дверь. Любые нагрузки для моего пациента сейчас крайне нежелательны. А ты... лежишь на нем!

Я вскочила, словно ужаленная. Свен, скрестив руки на груди, стоял на пороге палаты.

— Надеюсь, твой подопечный больше здесь не появится. После него приходится проветривать, — продолжал сердиться целитель.

— Какой еще подопечный? — удивленно спросил Олстон, переводя взгляд с меня на Свена.

— Зомби, который крайне неумеренно пользуется духами, — отчеканил Свен. — Больше никаких ночных дежурств, Миранда. Ты меня поняла?

Я с готовностью закивала, наблюдая, как вытягивается лицо Олстона.

— Миранда... Скажи, что это неправда. Со мной по ночам ведь была ты, а не зомби?

Арчи заглянул в лазарет лишь однажды, когда ему в очередной раз приспичило погулять. Он застал меня сидящей возле койки Олстона и сочувственно топтался рядом, пока в палату не заглянул Свен. Целитель выставил нас обоих, заявив, что, если дракон, очнувшись, увидит зомби, его хрупкая психика может не выдержать такого потрясения. Обиженный Арчи больше в лазарет не заглядывал, но, пожалуй, доверчивому дракону об этом знать не обязательно.