Глава 1

Докторша сама выглядела больной: бледненькая, синяки под глазами, и нервы, сразу видно, ни к черту. Листала мою карточку, вздыхала и ничего не говорила.

— У меня для вас, Алиса Дмитриевна, плохие новости, — решилась она наконец.

Я молчала, дожидалась, что она расскажет. Но вообще-то насчет плохих новостей и так было ясно. Все анализы, все обследования говорили об одном: выносить и родить ребенка я не смогу.

Что-то там, во Вселенной, разладилось, и я не получила этой главной женской способности.

— К сожалению, ваша репродуктивная функция нарушена, — говорила между тем докторша. — Но не надо терять надежды. Каждый год могут открыться новые методики, которые позволят вам…

— Не надо, доктор, — слова ползли сквозь горло с трудом, словно там, внутри, рос какой-то особо жесткий и густой куст репейника. — Я понимаю, всем не поможешь. Значит, не судьба.

— Не говорите так! — вдруг воскликнула она. — Не надо настраивать себя на неудачу! Кто знает, какие возможности подарит вам жизнь!

— Спасибо, — я правда была ей благодарна.

Но со своими несчастьями старалась управляться самостоятельно. Поэтому натянула на лицо любезную улыбку, забрала карточку и направилась к двери.

Снаружи, на улице, заканчивалась весна. Это короткое время я любила больше всего: холода и грязь межсезонья уже исчезли, повсюду свежая молоденькая зелень, при этом до летней жары еще несколько недель. И можно наслаждаться теплой, благодатной погодой.

Мда. Наслаждаться что-то не получалось.

Я дошла до сквера, уселась там на скамейку с купленным по пути мороженым и уныло уставилась в пространство. Что-то не клеилось в моей жизни в последнее время. Все, что могло пойти наперекосяк, шло именно этим маршрутом.

Ей-богу, временами у меня появлялось чувство, что мир выталкивает меня прочь, как лишний винт или негодную деталь. Только природный оптимизм помогал мне держаться. И верить, что где-то за поворотом меня ждет новая, прекрасная жизнь.

В кармане зазвонил телефон. Игорь желал знать, чем закончился мой визит в репродуктивный центр.

— Привет, — равнодушный тон удался мне не очень-то.

— Ну что? — сердито спросил дорогой супруг.

Он всегда сердился, когда не мог повлиять на ситуацию. Я тоже не могла на нее повлиять, поэтому он сердился заодно и на меня.

— То же, что и раньше, — ничего хорошего сообщить ему я не могла. — Репродуктивная функция нарушена. На сегодня они ничем не могут мне помочь. Но терять надежду не следует, каждый день появляются новые возможности, и…

Тут меня накрыло окончательно, и я позорно разрыдалась. Игорь непримиримо сопел в трубку.

— Я больше не могу, — вдруг сказал он. — Мы должны расстаться. Мне надоело это все.

Знал бы он, как «это все» надоело мне!

— Давай расстанемся, — покорно согласилась я.

В трубке снова послышалось сопение, теперь настороженное.

— То есть, ты не возражаешь развестись? — уточнил мой бывший любимый.

И будущий бывший муж. Какая прелесть! Вот-вот вся моя жизнь, какой я ее знала с самого института, должна была стать бывшей.

— Не возражаю, — подтвердила я, хлюпнув носом. — Только давай побыстрее.

— Я тогда сегодня вещи заберу, — заторопился Игорь. — Ты сейчас дома?

— Нет, я не дома, ты можешь поехать, и все забрать, — странное дело, мне не жаль было отпускать его.

Наверное, у него и любовница есть. Может, даже способная родить ему сына. Он так мечтал о сыне, — пусть все сбудется.

— Всего тебе хорошего, — от души пожелала я.

— Что, и ругаться не будешь? И проклинать меня? — Игорь был так изумлен, что даже перестал сердиться на меня и обстоятельства.

— Что тебя проклинать, ты и так уже… — сказал кто-то чужой вместо меня, и я отключилась.

Было больно, что уж врать, хотя рыдать больше не тянуло. Но не от того, что Игорь вот так легко отказался от меня. Рушилась вся моя жизнь — а ведь казалась такой налаженной! И почти бывший муж оказался всего только одним кирпичиком этого рухнувшего в прах здания.

Я почувствовала, как что-то холодное и липкое капает мне на руки. Ну вот. Еще и мороженое растаяло. Я поднялась со скамейки и пошла искать урну, чтобы выбросить раскисший рожок.

Механически прошагала по аллее, вышла из парка и хотела перейти через дорогу. Светофор как раз дружелюбно светил зеленым. Но…

Откуда ни возьмись, вырулила огромная черная машина. И вместо того, чтобы притормозить, прямо передо мной она прибавила газу. Не иначе, водила спутал педали — газ и тормоз. В краткие секунды перед ударом рядом со мной замаячила явная галлюцинация: три бледненькие, почти одинаковые девчонки в застиранных сиротских платьицах. Они стояли рядом со мной и переговаривались.

— Смотрите, как похожа.

— Вылитая мисс Элис.

— Возьмем ее с собой. Проведем дорогой теней.

Мельком удивившись странному явлению, я почувствовала чудовищной силы толчок, резкую боль, потом летела куда-то… потом все исчезло.

В голове нещадно звенело. Какие-то мерзкие колокольчики бренчали на все лады, и я не знала, как заставить их замолчать. Усилием воли прислушалась, — и поняла, что вокруг меня разговаривают дети. Много детей, не меньше десятка.

— Ой, а я думал, мисс умерла!

— Да как умерла, ты же видишь, что живая.

— Дышит, только… как это… без сознания.

— Сама ты без сознания. А она в обмороке.

— Может, ей воды принести?

— Давай, неси. Попрыскаем ее.

Пока я решала, смогу ли открыть глаза, воду принесли. По моим ощущением — в немалом ковше. Потому что она выплеснулась мне на голову целым водопадом. Попрыскали меня знатно, что и говорить.

От этой мысли мне стало смешно. А еще — любопытно, кто это такой заботливый. И я открыла глаза. Я лежала на кровати, в большой, мрачной комнате. Сквозь высокие окна пробивался какой-то серый, блеклый свет. Когда это солнце успело скрыться? Только что светило изо всех сил…

А вокруг стояли дети. Мальчики и девочки в темной, на вид совершенно сиротской одежке. С бледными, серьезными мордашками. Ни один из них даже не думал улыбаться, хотя мокрая тетка с распахнутыми шалыми глазами, по-моему, должна была выглядеть смешно.

— Семейка Адамс какая-то, — сама себе сказала я.

— Так и есть, — подтвердила стоящая ближе всех ко мне девчонка с темными волосами, утянутыми в две тощие косички.

— Что «так и есть»? — уточнила я.

— Вы, мисс, — Алисия Адамс. А это ваш приют. Мы здесь живем. Вы нас воспитываете.

Звон в голове опять усилился. Что она несет? Какой приют? Может, я чего-то не поняла? При попытке сосредоточиться голова заболела так, что я застонала.

Дети глядели сочувственно. Однако сама себе я сочувствовала куда больше. Может, я умерла и попала в личную разновидность Ада? Или это Рай такой, для теток, лишенных возможности завести собственных детей?

— Приют, говорите? — неуверенно повторила я.

Дети вразнобой закивали.

— Ладно. А где он находится? Что это — город или деревня?

— Это город, Барн.

— Столица Альбионии.

— Хороший, большой город.

— Правда, наш приют стоит на окраине, но все равно.

В голове отчетливо щелкнуло. Не зря же я зачитывалась книжками про попаданок. Барн. Альбиония. Выходит, я попала?

— Алисия Адамс, стало быть? — дети снова закивали.

Значит, Алиса Адамова осталась где-то… там. А здесь у меня новое имя. Я поежилась, и села на постели.

Так себе приют у меня, судя по обстановке комнаты. И штукатурка кое-где на стенах облупилась. И паутина по углам. И шторы грязные и пыльные. Прошлая хозяйка этого тела была ленивицей? Или просто не успевала справляться со всем сразу?

— Значит, так, воспитанники, — услышав это, дети прояснели лицами и построились.

Я такого даже представить не могла. Им еще никто ничего не велел, а они уже встали в шеренгу и ждут, что я (хозяйка же!) скажу дальше. Значит, побольше строгости в голосе, и постараемся добыть информацию. Хоть какую-нибудь, черт побери!

Все до одной прочитанные мной книги про попаданок разом всплыли в голове. И поэтому мне удалось быстро придумать правильный вопрос.

— Кто-то из вас выдернул меня из моего мира и поместил в тело Алисии Адамс. Кто это сделал и зачем? Я жду. Отвечайте.

Они помолчали, помялись. А потом вперед шагнули три девочки. У них были такие же, как у других, приютские платьица и выглядели они такими же серьезными, как остальные. Но их все же можно было различить между собой.

— Мы смотрели в шар, — непонятно объяснила русоволосая девица с мягкими, славянскими чертами личика.

— Увидели, что ваша жизнь истекает, и душа вот-вот уйдет за Врата, — добавила кареглазка с темно-рыжими, вьющимися волосами.

— И вытянули вашу душу к нам, сюда, — закончила историю моего перемещения строгая маленькая брюнетка с челкой над неожиданно яркими синими глазами.

— Потрясающе. А куда девалась предыдущая мисс Элис? — мне все казалось, что это какая-то шутка.

«Вас снимает скрытая камера!» — что-то такое. Но нет, никто не засмеялся, — дети, как и раньше, вразнобой, принялись объяснять.

— Она упала с лестницы.

— Сильно ударилась.

— Лежала с закрытыми глазами.

— Очень бледная.

— И шея как-то… набок.

— Ничего не говорила.

— Мистер Роланд велел нам поспешить.

— И мы привели вас.

Ну, ясное дело. В любимых мною попаданческих историях предыдущая хозяйка тела обычно умирала. Именно это, видимо, случилось с «мисс хозяйкой». Интересно, кто такой мистер Роланд? Да и с остальными не мешало бы познакомиться — все-таки они мои воспитанники. И, похоже, одаренные магически. И деваться от них мне, похоже, некуда. По крайней мере, в ближайшее время.

— Раз я — новая мисс Адамс, — хмыкнула я, — давайте знакомиться. Начнем с вас, девочки.

— Нея, — с готовностью представилась русоволосая малышка.

— Лея, — вслед за ней назвалась рыженькая.

— Дея, — решительно кивнула брюнетка.

— Отлично, я запомню. Теперь остальные. Назовитесь, дорогие мои, я буду стараться запоминать с первого раза. Но если ошибусь — пожалуйста, не обижайтесь. Вас довольно много.

— Нас двадцать восемь, — педантично доложила Дея. — Тринадцать мальчиков и пятнадцать девочек.

Ничего себе, вот уж точно: то не гроша, а то алтын. Я страстно желала получить хотя бы одного ребенка, и вот. Получила. Почти три десятка, и все мои. Оставалось только снова кивнуть, и на меня посыпались новые имена.

Джоны, Уилли, Майклы, Фреды, Мэри, Кейти, Роуз, Ванесса, еще Грейс… голова вроде бы больше не болела, зато я почувствовала, как она пухнет от обилия информации. Ладно, раз деваться некуда, рано или поздно я должна запомнить всех этих ребятишек.

И навести здесь порядок. Если нет помощников — придется поискать. Смотрела я строго (просто на всякий случай) и дети, представившись, затихли.

— Пожалуйста, не бросайте нас! — попросила Нея.

— Вы нам очень нужны! — Лея сложила ладошки в молитвенном жесте. — Пожалуйста, не уходите! Через неделю к нам придут… как их… попечители, вот.

Так. Только визитеров нам тут не хватало. В прошлой моей жизни мне не приходилось иметь дело ни с какими попечителями. Но было совершенно ясно: стоит им увидеть бардак, который царит в приюте, и нас разгонят к чертовой бабушке. Ни за что не пожалеют.

Значит, надо что-то придумать. И на все у нас только неделя. Одна чертова неделя!

Остаток дня я посвятила осмотру дома и участка. Заодно составляла список дел огрызком карандаша на прихваченном со стола листке бумаги. Голова пухла все больше. А заодно внутри меня поднимался страх.

Что, если не получится уменьшить хаос на вверенной мне территории (ох, спасибо вам, мисс Адамс, от души)? Куда мы все пойдем, если приют закроют? Хорошо еще, что на улице было достаточно тепло. Может, в здешних краях такое лето?

— Какой сейчас месяц? — тоном экзаменатора поинтересовалась я в пространство.

— Август.

— Начало августа.

— Последний месяц лета.

Дети отвечали охотно, видимо, хотели, чтобы изловленная в другом мире душа адаптировалась к новой жизни поскорее.

Я выдохнула. Все-таки, август — это не октябрь какой-нибудь. До холодов есть время. Так, хватит страдать, посмотрим, что нужно сделать в первую очередь.

Стирка, чистка, мытье полов и окон предстояли нам в первую очередь. Что облупилось — следовало по возможности подкрасить. Для этого где-то нужно было найти или купить краску. А до того разжиться деньгами.

Лестницы в доме скрипели, ступеньки подозрительно прогибались под ногами. Иначе говоря, нуждались в ремонте. Значит, я должна была найти плотника, но прежде — опять-таки деньги. Вряд ли кто-то станет работать у нас бесплатно.

Вспомнив мультяшную мудрость «чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сначала купить что-нибудь ненужное, а у нас денег нет», я вяло улыбнулась.

— Вам нравится у нас? — с надеждой спросила Нея.

Сказать по чести, приют был не так уж плох. Беспорядок и некоторую разруху я надеялась одолеть. А в остальном… Давай, Алиса, найдем положительное. Дом, хоть и старый, зато просторный, — детям не тесно. И крепкий, будто бодрый старикан, не успевший пока одряхлеть.

На втором этаже я обнаружила десяток спален, часть мальчишечьи, часть — для девочек. Белье довольно ветхое, но кровати застелены аккуратно. Старшие, видимо, помогали младшим поддерживать подобие порядка.

Внизу сразу от дверей начинался обширный холл, а за ним коридор и пара гостиных со старой, но изящной мебелью. «Если все это отмыть, почистить и отремонтировать…» — мечтала я. Но как организовать перечисленное — не представляла даже приблизительно.

Хоть клад отправляйся искать, ей-богу.

Фасад приютского дома выходил прямо на улицу и был обнесен витой чугунной оградой. А за домом я с радостью обнаружила настоящий яблоневый сад. В нем все заросло травой, но на деревьях исправно вызревали крупные плоды, и год, судя по всему, выдался урожайный.

Вдоль забора рос какой-то кустарник. А в углу красовался крупный камень, больше всего похожий… на надгробие?

— Что это такое? — я ткнула в каменюку пальцем.

Крутившаяся рядом со мной Дея отчиталась:

— Это место упокоения мистера Роланда.

Упокоения? Как же тогда этот таинственный мистер Роланд давал девочкам советы насчет ловли моей души? Видимо, мое удивление было таким явным, что девочка поторопилась пояснить:

— Его закопали прямо здесь и не дали положенного посмертия. Поэтому он остался в доме. И очень помогает нам с… разными делами.

— Погоди, — от Деиных разъяснений вопросов у меня стало только больше. — Ты хочешь сказать, что он… неживой?

— Ну да, — закивала девочка без всякого удивления. — Он призрак.

— И вы его видите? Кто-то из вас или все? — елки зеленые, что это за детишки находятся на моем попечении⁇

— Да, все. Мистер Роланд очень добр к нам.

Добрый призрак. И все его видят. Куда же я попала?

Поздно вечером я добралась до спальни прежней Алисии. Там, в общем, все выглядело так же, как и у детей. Бедно, и даже не слишком чистенько, но довольно аккуратно. Разница была только в наличии небольшого камина и овального зеркала в тяжелой витой раме.

К зеркалу я и кинулась в первую очередь. А кто на моем месте поступил бы иначе? То, что я увидела, меня порадовало. Во-первых, силы Мироздания скостили мне полтора десятка лет: в прежнем мире я дожила до 37, а здесь из отражения на меня серьезно смотрела девица лет 22–23, не больше.

Милое личико с большими серыми глазами и нежным румянцем («альбионская роза», ни дать, ни взять). Строго сдвинутые аккуратные брови. Каштановые локоны и безупречная осанка. Небось, воспитывалась мисс Элис в каком-нибудь пансионе для насквозь благородных девиц.

Я сама не могла понять, откуда взялось мое ехидство. Уж раз оказалась именно в этом теле, надо обживаться в нем, а не искать недостатки. Алисия Адамс была достаточно симпатичной, чтобы поблагодарить судьбу.

Ведь я могла попасть в тело какой-нибудь уродины, или, того хуже, злодейки… А хозяйка сиротского приюта — не так и плохо для начала.

Так, что у нас с одеждой? Белая блузка с кружевным жабо, волосы убраны в узел на затылке. Викторианская эпоха? Значит, я могу рассчитывать на какой-никакой прогресс в этом мире?

Я разглядывала новую версию себя, и пропустила момент, когда из воздуха соткался прозрачный господин благородного голубоватого оттенка в средневековой одежде.

— Позвольте представиться, — чинно поклонился призрачный дядька. — Роланд Нокс,… эм… хранитель здешнего дома, и детей заодно.

— Больше всего, — задумчиво произнесла я, — я люблю яблочный пирог, статных мужчин и имя Роланд.

В прошлой, размеренной и довольно благополучной жизни я бы, наверное, грохнулась в обморок. Но здесь за один неполный день получила столько шокирующих впечатлений, что просто села на постель и предложила призраку:

— Рассказывайте, уважаемый. Должна же я понять, куда попала. Думаю, вы знаете больше, чем мои детишки.