Лекция 11 · О новом составе команды и месте, где вырос

Накануне мы трое условились, что вылетаем рано-рано утром, чтобы добраться до Фаоры в сумерках и остаться незамеченными для патрулей, жителей и просто глазастой ребятни.

По-хорошему встать нужно было еще полчаса назад, но я малодушно подумала: вещи собраны, прощаться не с кем, а позавтракать можно и высоко над землей, поэтому самым бессовестным образом продрыхла до победного. Точнее, до того момента, как под навес заглянул омерзительно бодрый Мел.

– Солнышко встало, птички запели, завры потянулись.

Мясник действительно сделал потягушки, едва не превратив своего матриарха, прикорнувшего под его теплым и сухим крылышком, в котлету. Строительным материалам повезло еще меньше.

– Кира нас убьет, – мрачно напророчила я, глядя на кучу из мешков цемента, шпатлевки и ящиков с авангардно торчащими во все стороны, точно свечи в праздничном торте, одинокими досками, плинтусами и рулонами обоев.

– Ру! – тихо рыкнул Мясник и с паническим «Валим!» поспешно выполз из-под навеса.

Мел тут же побежал разминать и седлать нашего здоровяка, а я еще несколько минут постояла на месте, медитируя на строительную кучу-малу, и все ждала, что меня вот-вот накроет чувством вины перед задерганной главой ордена воинствующих библиотекарей. Но вместо вины пришел срочный сигнал от мочевого пузыря, который настаивал… нет, требовал! В общем, мне настоятельно рекомендовали посетить уборную перед тем, как свалить из крепких, но полуразрушенных стен крепости тиграев.

Бодрой трусцой добежав до замка и с трудом, но таки отыскав свободный туалет, я с чувством выполненного долга вернулась во внутренний дворик и нос к носу столкнулась с поджидающим там меня Дейманом Хиллом.

Вид у парня был боевой, до ужаса решительный. В таком настроении обычно идут что-то требовать, ставить перед фактом и разбивать чужое лицо вкупе с надеждами.

– Я не лечу.

Я потерла заспанные глаза, честно попыталась переварить слова «я не лечу» еще сонным мозгом. И когда до него наконец дошло сказанное…

– Что?! – Фраза подействовала на меня даже лучше, чем адреналин внутривенно. – Но почему?! Что-то случилось?.. – И подозрительный взгляд в сторону наставника: – Мел!

– Не впутывайте меня, – отозвался тиграй, одним мощным рывком затягивая седельные ремни под брюхом Мясника. – Я здесь совершенно ни при чем.

– Он здесь ни при чем, – повторил Дейман. – Послушай, Риана. Я должен остаться, а вы – лететь в Фаору. Пути расходятся. Вот и все.

– Но… почему?

Я была абсолютно не готова к подобному повороту событий и цеплялась за адепта с факультета небовзоров так, словно минус один человек в нашей маленькой, но смелой команде мог существенно повлиять на итоговый результат.

– Огнерык погибла, – напомнил Дейман. – У меня больше нет крыльев и нет причин возвращаться в академию. Орден даст мне плащ, посох и…

– Книгу? – мрачно закончила я, демонстративно не одобряя решение парня.

Дейман тихо рассмеялся. Тихо, без нотки сожаления в голосе.

– Дорогу. Новую цель. Нужное направление, – перечислил он и улыбнулся. – Книг, полагаю, мне тоже не избежать.

Сделал шаг вперед, утешительно погладил меня по головке, как маленькую. Положил руки на мои плечи и…

– Рано или поздно, но я психану и отобью тебя у северянина, – доверительно шепнул Дейман, заглядывая в мои округлившиеся от шока глаза.

Эм-м-м… Чего?!

Он… Меня… Ох ты ж блин!

– Эй, фантазер! – крикнул свесившийся с седла уже готового к полету звездокрыла Мел. – Приструни мечталку. Нам лететь пора.

Дейман кивнул, убрал руки и отступил.

– Пока, Дейман, – убито выдавила я.

– Еще увидимся, – уверенно ответил будущий армариус и протянул пачку плотных конвертов. – Будь другом, передай их, когда вернешься в З.А.В.Р.

Кивнув, я спрятала конверты во внутренний карман полетного костюма. Молча поднялась в седло Мясника. Молча помахала высыпавшим на крыльцо армариусам. Улыбнулась Кире, погрозила кулаком Ричи. И Мясник взлетел, оставляя внутренний двор Твердыни и орден воинствующих библиотекарей далеко-далеко внизу.

– Ме-ел… – Я устремила свой взгляд на наслаждающегося полетом тиграя.

Тот дернул головой, как большой котик, стряхивающий сонную негу. Уставился на меня немигающим взглядом сытого хищника и приподнял брови: чего тебе надобно, неугомонная адептка?

– Ничего не хочешь мне сказать?

Тиграй завис, лихорадочно размышляя над вопросом, и покосился на соседа в надежде на подсказку. Мясник возмущенно фыркнул и мотнул огромной чешуйчатой башкой. Мол, люди, не впутывайте меня в ваши разборки. Я редкий, можно даже сказать, исчезающий вид крылатых на этой земле, мне нельзя подставляться!

– Ну-у… – Мел понял, что помощи ждать не приходится, и попробовал сам: – Ты молодец?

– Спасибо, но я не про это.

Тиграй закинул руку назад и поскреб затылок пятерней.

– А! – Он щелкнул пальцами, и на сосредоточенном лице наконец забрезжил лучик надежды на правильный ответ. – Ничего не бойся, Риана. Мы с тобой.

– Мел, вообще-то я про Деймана. Это ты надоумил его остаться?

Тиграй вперил в меня долгий, убийственный взгляд, желая усовестить одну невозможную адептку, но потерпел сокрушительное фиаско. Отвернулся и недовольно буркнул:

– Такого надоумишь.

Жаль.

Я надеялась, что хотя бы Мел в курсе причин, побудивших Деймана сделать то, что он сделал. В моей голове не укладывалась мысль добровольного отказа от учебы в академии З.А.В.Р. Возможно, потому, что я не потеряла Мясника. Мой удар был не столь сокрушительным и поворотным. Но все равно…

Облокотившись спиной на бортик седла, пристегнутого к спине летящего завра, я глянула назад. Туда, где все еще виднелись величественные башенки полуразрушенной Твердыни. Издала резкий выдох и смирилась с тем, что ничего-то в этой жизни не понимаю, а после вспомнила о припрятанных за пазухой письмах.

Вытащила и начала перебирать пачку.

«Фреду, секретарю ректора», – было написано на первом.

Ага. Ну это понятно и вполне ожидаемо. Дейман же не мог отчислиться вот так, без объяснений с административной частью, положенным заявлением и просьбой выслать ему оригиналы документов, отданных при поступлении.

«Ронде, моему напарнику и другу», – прочла я на втором конверте и прикусила нижнюю губу.

Часть меня, по всей видимости, самая наивная, свято верила, что Дейман и Ронда рано или поздно проникнутся друг к другу чувствами, как это вышло у Власты и Эрика. И сейчас эта самая часть в шоке пыталась переварить «рано или поздно, но я психану и отобью тебя у северянина».

Получалось плохо, поэтому я принялась рассматривать другие конверты. Два из которых были адресованы адептам с факультета небовзоров. Еще один предназначался для глаз Клары Небесной, главного бухгалтера всея академии З.А.В.Р. (уберегите боги ее от знакомства с Осей).

А вот последний…

«Адриане Нэш, адептке с факультета звездокрылов, грозному матриарху стаи из двух звездокрылов и просто хорошей девушке», – значилось на конверте.

Сунув остальную пачку обратно во внутренний карман полетного комбинезона, я разодрала клейкую часть конверта и выпотрошила его содержимое.

Внутри оказался ключ и короткое послание.

«Общежитие небовзоров в Синем секторе. Моя комната на первом этаже, дальняя по коридору. Кодовое слово для гостевого доступа – «змеюка подколодная».

Зайди туда, когда вернешься в академию З.А.В.Р. Подойди к письменному столу и открой нижний выдвижной ящик. Под скрытой панелью находится сейф. Ключ в конверте.

С тяжелым сердцем вручаю тебе все его содержимое.

Пользуйся, но не наглей!

Дейман».

И далее шел длинный добросовестный перечень с названием конспектов, которые, судя по заголовкам, должны были научить меня (ну хотя бы в теории) тому, как поставить командный тон и заставить завров выполнять основные команды, как не попадать в адептоловки и как правильно из них сбегать, и другим не менее важным и полезным для долгой и продуктивной жизни вещам.

Я несколько раз перечитала мелкие печатные буквы, написанные черными чернилами, не в силах поверить в увиденное. Посмотрела на ключ, зажатый в руке, и громко расхохоталась.

Мел с Мясником посмотрели на меня как на сумасшедшую, но комментировать не стали. И слава всем богам!

* * *

Когда-то давно материк Тринити имел совершенно иные очертания и государственные границы. Не то что сейчас.

В учебниках по окружающему миру писали, что вся северная часть была скована ледниками. На территории Закатных земель гордо тянули вверх свои макушки эвкалиптовые леса. В Даркшторне занимались разведением крупного рогатого скота (да-да, я тоже была в шоке, когда узнала) и еще не помышляли о том, что через какую-то сотню-другую лет их земли прорежет глубокий разлом, населенный первородным мраком. И придется ломать головы уже не над тем, как увеличить поголовье, а что с этим новым и весьма сомнительным природным богатством делать.

Все те же учебники настаивали, что архипелаг Огнедышащих гор был частью Тринити и только после череды масштабных землетрясений откололся от основной суши и удалился в глубь океана Безмолвных.

Триединый союз еще не существовал. Да что там! В восточной части материка никто даже не заикался о разделении на Лесной, Озерный и Крутогорье.

В те времена наши далекие прапра сидели по тихим пещерам и укромным уголкам, старательно эволюционируя в «человека благоразумного». Зато демоны, тролли, орки, змеелюды и русалы жили не тужили.

Эти же учебники упрямо стояли на том, что вместе с изменением окружающего ландшафта менялись и жители Тринити. Орки, подхлестнутые видениями шаманов, ударились в войну. Демоны – в битвы с орками. Тролли обретали все больше индивидуальности и все чаще откалывали себя от материнских пород, чтобы уйти в скитания по Крутогорью. Русалы старательно копили богатства и речной жемчуг.

Именно с русалами далекие предки осмелели настолько, что стали обмениваться полезными в хозяйстве ресурсами, а после даже полноценно торговать, делая процент от прибыли все более и более грабительским. И к тому моменту, когда увлеченные стычками с соседями демоны подписали мирное соглашение, опомнились и обратили свой взгляд на восток, оказалось, что там уже вовсю процветает Фаора, территория людей.

По сей день никто точно не знал, выкупили ли люди этот клочок суши у змеелюдов и русалов или обвели обе расы вокруг пальца, но факт оставался фактом. Маленькая, никчемная, как казалось другим, раса вдруг приобрела существенный вес в обществе и свои собственные земли.

Позднее случилась кровопролитная война с некронавтами, после которой люди умудрились захапать себе еще больше земель и основать Триединый союз.

Так было написано в учебниках…

И я до какого-то момента в это верила.

Но академия З.А.В.Р. быстро научила меня ставить под сомнение все то, что пишут в учебниках по истории. Все то, что так настойчиво вдалбливают в головы покладистых школьников.

Преподаватели З. А.В.Р. а настаивали: нельзя делать вывод на основании учебника, который переписывался в угоду того или иного победителя, дабы обелить его не такое уж честное имя. Ведь главное для таких «героев» – результат, а то, как он был достигнут, – это дело десятое, скучное, и вообще лучше в него не вдаваться, чтобы не повесить нос и не разочароваться во всем роде человеческом.

И сейчас, глядя на проносящиеся под крылом звездокрыла сочные зеленые луга, извилистые тропки рек и мелкие линии дорог, я все никак не могла понять… Почему нам всегда мало?

Почему мы, люди, не способны остановиться? Почему нам надо создавать смертельные артефакты, которые в легендах назовут Смерть, Война, Мор и Голод? Почему нам надо захватывать земли, менять, уничтожать, коверкать?

Почему мы не можем сказать себе: «Все. Хватит. Этого достаточно» – и просто наслаждаться жизнью? Что за напасть всеми нами движет? И страдаю ли я от нее сама?

– О чем задумалась? – вывел меня из раздумий Мел.

Я моргнула, выплывая из размышлений, и неожиданно смутилась:

– Да так, всякий бред. Не бери в голову.

Нет, ну не признаваться же наставнику, что в полете меня покусала философски настроенная муха и я всерьез грезила о логической неизбежности бытия?

Представляю, как посмеется столетний (а то, может, и больше, я в паспортную карточку не заглядывала) некронавт, повидавший на своем веку всяко больше, чем сопливая адептка.

Где вообще я и где мировые проблемы, о решении которых я пригорюнилась?

– Риана, – позвал тиграй.

Как-то чересчур подозрительно позвал, заставив меня обеспокоенно заерзать на своем месте и на всякий случай оглядеться по сторонам.

– Да, Мел. – Голос предательски дрогнул.

– Риана…

Только не спрашивай меня про Эрику Магни, только не про нее и завров!

Тайны – это не мой конек. Я в целом успешно способна хранить только три вещи: старые рисунки, собственные обиды и молчание.

Хотя нет. С молчанием у меня нынче тоже большие проблемы.

Ну да не суть!

– …давно хотел спросить, но все что-то никак…

О нет! Боги, если вы слышите меня, молю! Я не могу рассказать о том, что госпожа Магни оказалась сказкой. Не могу!

– Что с твоей манжетой?

Фу-у-у-у-ух…

Я опустила голову, чтобы скрыть неожиданную радость. Провела кончиками пальцев по беспросветно черным чешуйкам, и меня прорвало.

– Помнишь кейс с лошадкой? Так вот…

И где-то с час Мел самым внимательным образом слушал крайне эмоциональный, местами сумбурный рассказ о том, что случилось со мной и ребятами по пути на остров Ио. Как я впервые воспользовалась манжетой сперва на захворавшей Власте, а после пустила в ход силу Мора повторно, отбиваясь и вытаскивая искусанного акулами Мясника на поверхность.

Да, еще я не удержалась и рассказала ему про Кристена с Беккой и расколотый на части артефакт Войны. Наверное, не стоило выдавать эту тайну некронавту, раз Кристен так за нее цеплялся, что не доверил даже моему брату и деканам. Но меня кое-что тревожило, и разобраться с этим было в разы проще, проговорив проблему вслух.

– Знаешь, Мел, – увлеченно выговаривалась я другу, – мне кажется, что у каждой лошадки не одно, а несколько свойств. Посуди сам! Война раскололся на Щит, Меч и Холод. Значит, и у моего камня, помимо лечить и калечить, может быть еще одно, третье, свойство, о котором я пока не в курсе.

– Например? Гниль, Лечилка и Тревога? В таком случае третья сила работает у тебя двадцать четыре на семь, – пошутил наставник.

– Ха. Ха. Ха! – не очень-то весело поддержала я.

– Не бери в голову, – посоветовал тиграй, – ты еще только учишься управлять этой штукой. Все придет, надо только немного подождать и не терять настойчивости и веры.

Я несколько раз кивнула.

Мел прав. Тот же Мясник при первой встрече со мной не горел желанием заводить дружбу, но я продолжала быть рядом с ним, заботилась, сеяла семена понимания, чтобы сейчас любоваться проклюнувшимися ростками.

Настойчивость, помноженная на веру, всегда дает результат.

Во мне есть и то и другое (и даже с избытком).

Проблема лишь в том, что результат нужен сейчас, а не когда-то потом?

– Слушай, Риана, еще хотел спросить… – начал тиграй, но не успел закончить эту мысль.

Мясник, до этого мягко планировавший в одном из воздушных потоков высоко-высоко над землей, неожиданно дернулся, хватанул пастью воздух и издал нечто смутно напоминающее предсмертный хрип умирающего.

– Держись! – крикнула я тиграю, каким-то десятым чувством угадывая следующий маневр завра.

Мясник резко прижал крылья к телу. Его массивная туша вспомнила про закон тяготения и начала неумолимое движение вниз, провалившись в такую жуткую воздушную яму, что нас с Мелом оторвало от седла. И если я успела схватиться руками за бортик, то тиграй подлетел на несколько метров вверх и повис на страховочном тросе, смачно матеря завра на всех известных ему языках. А знал некронавт много!

– А-а… А-а… А-а… АПЧХИ! – раскатисто чихнул Мясник, понял, что падает, и распахнул крылья, выравнивая тело в горизонтальном положении.

Закон притяжения возмущенно махнул рукой, психанул и ушел делать котлету на земной поверхности из кого-то другого. Меня придавило к седлу, а Мела дернуло и припечатало к боку завра.

– Старый мокротник! – с чувством высказала я Мяснику все, что думала о подобных недофигурах высшего пилотажа.

– Хе-хе-хе… – посмеялся явно довольный собой звездокрыл.

«Нет, такой точно не может быть сказкой», – в очередной раз убедилась я, поспешно перегибаясь через седло, чтобы помочь Мелу взобраться обратно.

Тиграй никак не прокомментировал выходку звездокрыла, но, судя по мстительным искоркам, мелькнувшим в глубине его кошачьих глаз, запомнил и уже готовился к ответной «любезности».

До Фаоры мы долетели, но не к вечеру, как планировали накануне отлета, а глубоко за полночь, когда темнота вокруг стала непроглядной. Впрочем, Мяснику это никак не мешало. Мелу тоже. И в результате страдала от неспособности что-либо разглядеть я одна.

Во время короткого мозгового штурма, устроенного прямо в полете, было решено не лететь в нашу городскую квартиру, в центре столицы, а сделать небольшой крюк и долететь до летней дачи.

Мясник приземлился за домом, рассчитав все так, чтобы не снести крылом плодовые деревья и оказаться на свободном пятачке, заросшем травой.

При покупке папа надеялся разбить в этом месте грядки, а мама обустроить пышный цветник. Они даже разок поссорились на тему, что лучше. Мама победила с перевесом в один-единственный аргумент: «Я к твоим грядкам не подойду, сам ухаживать будешь».

Но пока оба работали и делали карьеры, о грядках и цветниках никто предусмотрительно не вспоминал, и потому здесь вовсю хозяйничали дикий хрен да крапива.

Мясник, изрядно проголодавшийся после долгого полета, из любопытства куснул высокую траву и долго отплевывался, сердито рыча на всю такую бесчувственную к его пищевой трагедии меня за то, что не предупредила о подставе заранее.

– Ну извини! – не слишком-то искренне повинилась я, съезжая по черному боку завра вниз и с головой ныряя в жгучие заросли.

Крапива с энтузиазмом соскучившейся бабушки распахнула для меня свои колючие объятия, как следует приложившись ко всем незащищенным местам. Взвизгнув для храбрости, я рванула вперед, загораживая лицо руками, и выскочила на каменную дорожку, ведущую к задней двери.

– Холодно, – заметил тиграй, входя следом за мной в дом.

Тела некронавтов имели уникальную способность восстанавливать прежнее состояние, поэтому крапива не оказала на Мела никакого существенного эффекта. Чего нельзя было сказать обо мне.

– А ты чего хотел? – старательно расчесывая «укушенные» руки, поинтересовалась я. – Горячей ванны и свежего ужина на столе?

– К слову, про ужин… – многозначительно обронил Мел, глядя куда-то поверх моего плеча.

Заинтригованная до кончиков зудящих пальцев, я круто развернулась и ошарашенно уставилась туда, куда смотрел наставник.

Между двух кресел под полупрозрачным колпаком стазиса стоял круглый столик, сервированный для чьего-то очень-очень позднего ужина. Чайник, мясо в пузатом горшочке, несколько видов салатов, блюдце с кусочком торта…

Сглотнув набежавшую слюну, я сделала неуверенный шаг к столу с яствами и услышала характерное звяканье связки ключей. Кто-то хотел войти в дом с главного входа.

– Прячемся, – шепнула я, рыбкой ныряя за спинку ближайшего кресла.

Тиграй замер посреди комнаты. Целую секунду варианты «поиграем в прятки» и «вырубим гостя» колебались на весах сомнения, а после склонились в пользу первого. Мел крутанул посохом и спрятался за дверью.

Ключ нашел замочную скважину, и дверь поддалась. Звякнула брошенная на подставку связка. Вспыхнул под потолком свет.

Ночной визитер сделал несколько уверенных шагов по коридору, оказался на пороге гостиной и напряженно замер, с подозрением оглядывая пространство комнаты.

– Господа, – тоном «я знаю, что вы здесь» холодно проронил мужчина. – Мой рабочий день заканчивается в семь…

– Папа!