Лекция 12 · О семейной истории и встрече разбитых сердец

Теперь я знаю: папа всегда рядом и на моей стороне.

– Папа! – воскликнула я, с радостным визгом бросаясь к нему на шею.

– Рианка!

Мы стиснули друг друга в таких крепких объятиях, что захрустели кости, перестало хватать кислорода в легких (это у меня) и увлажнились глаза (это уже у обоих).

Зажмурившись, я мысленно перенеслась в детство, когда папа возвращался после работы и я с разбегу прыгала на него, а он подхватывал на руки, кружил, щекотал и смеялся на всю прихожую. Уткнулась лицом в отцовскую рубашку и почувствовала себя в абсолютной безопасности. Я почувствовала, что дома.

Ведь дом – это не место, а ощущение, что тебя любят и ждут.

Дом – академия З.А.В.Р. и факультет звездокрылов.

Дом – это Кристен Арктанхау.

Дом – это папа.

– Здравствуйте, господин Нэш, – вышел из своего укрытия тиграй. – А мы вас искали.

Папа цепким взглядом оценил Мела и как противника, и как защитника, и в целом как компанию для своей ненаглядной доченьки. Кажется, счел ее приемлемой.

– Что же… – протянул он и указал взглядом на прикрытый колпаком стазиса ужин. – Тогда предлагаю переместиться на кухню.

Все дружно поддержали это предложение. Я схватила мисочки с салатами. Папа взял чайник и тарелку с десертом. Тиграй посмотрел на оставшееся и взял весь стол разом.

– Рассказывайте, – ультимативно потребовал отец, когда все расселись за столом и разложили еду по тарелкам.

Я мысленно посовещалась со здравым смыслом и решительно доверила роль рассказчика Мелу. Он старше, мудрее и… мне за глаза и за уши хватило матушкиной реакции на мою дружбу с звездокрылом.

Конечно, огромного Мясника в крапиве не спрячешь, но сейчас есть вопросы поважнее. И вообще, лучше не грузить папу лишней информацией.

Потом.

Сюрпризом будет.

Тиграй не подвел. Он четко и обстоятельно пересказал весь свой путь сюда, что заняло от силы пару минут, после чего требовательно уставился на Хейнера:

– А что случилось с вами, господин Нэш? Почему лечебница так внезапно закрылась? И куда делась адептка Знающая?

– Значит, я был прав… В академии предатель… – невпопад пробормотал отец и замер, уставившись в окно отсутствующим взглядом.

Мясник, старательно подслушивающий под этим самым окном, скорчил презрительную морду. Мол, сами жрете, а я? Как лететь сломя крылья, так «Покатай нас, большой звездокрыл», а как настает черед пожевать чего-то вкусненького, так сразу: «Ну ты же не будешь яичницу!»

– Господин Нэш? – позвал некронавт.

Папа вздрогнул от неожиданности, спохватился и отложил вилку.

– В начале осени мне написал ректор Кай-Танаш, – начал он издалека. – Его тревожил твой порез на руке, неожиданная реакция тела и то, как изменился состав крови после всего этого… Дариан попросил найти и прислать ему медицинские карты десяти пациентов и кое-какую другую информацию, которую он сам не смог добыть по своим каналам. Надежные люди дали мне наводку на одну лечебницу, где лежала странная пациентка.

– Это была Таина Знающая?

– Да, – кивнул папа. – Я прибыл в Озерный и обнаружил, что загадочная пациентка уже очень долгое время находится между жизнью и смертью. По словам очевидцев, девушка утонула в одном из водоемов долины Семи Озер, но…

– Но? – нахмурилась я, каким-то шестым чувством понимая, что сейчас речь пойдет о чем-то, что мне сильно не понравится.

И не прогадала.

– На ее правой руке порез, Риана. Почти такой же, как у тебя. Она дышит самостоятельно, но не может прийти в себя. И почему это происходит, никто из лекарей так и не понял.

Я откинулась на спинку стула и нахмурилась.

Это что же получается?

Лекарка тоже порезалась о злополучную лошадку?

И если да, то это один из тех артефактов, что я уже встречала ранее? Или каким-то неведомым образом Таине не подфартило настолько, что она стала новым Всадником?

Быть Мором она не может, ибо это почетное и важное место уже занято мной. Войной – только в том случае, если северяне прохлопали еще какой-то осколок своего артефакта. Что вполне себе может быть, но верится с трудом. Голод находится под охраной ордена воинствующих библиотекарей, а до этого неизвестно сколько времени болтался в авоське, с которой носилась неугомонная Бестия.

То есть выходит, что Таина могла порезаться только о последний артефакт. И значит…

– Знающая стала Смертью, – пересохшими губами сказала я и посмотрела на Мела.

Тиграй выглядел так, словно его ударили чем-то тяжелым. Взгляд лихорадочно метался по столешнице, перепрыгивая от одного предмета к другому, а пальцы вцепились в край с такой силой, что древесина не вынесла напряжения и треснула сразу в нескольких местах.

Ой-ей. Что-то мне не нравится реакция тиграя.

– Мел, эм… все нормально?

– Нет! – неожиданно зло рявкнул некронавт.

* * *

Атмосфера на кухне из «доброжелательной» сменила свой градус на противоположный. Отец чуть отклонился, готовый в любой момент вскочить на ноги. Я обвела кухню взглядом, на ходу соображая, что делать, если у наставника случится брутальная истерика.

Но паниковали мы зря.

Мел сделал шумный выдох и чуть спокойнее закончил:

– Я в порядке, – крайне неубедительно соврал тиграй. – Точнее, буду в порядке, как только увижу Таину собственными глазами.

– Кстати, пап, – встрепенулась я, – а где Таина?

– Я спрятал адептку Знающую в безопасном месте.

– Где конкретно? – спросил Мел, с такой готовностью поднимаясь из-за стола, словно был готов лететь, а если придется, то и бежать за Знающей хоть сейчас.

Подслушивающий под окнами Мясник понял, что его с минуты на минуту вновь заставят куда-то лететь, и мягко сдал назад, скрываясь из поля видимости некронавта. Кто здесь был? Я здесь был? Нет-нет, вы что-то путаете! Я без сил валялся на травушке-муравушке в обнимку с большим плакатом «До утра не кантовать».

Я проводила ворчуна взглядом и задумчиво глянула на некронавта.

Странная у Мела какая-то реакция на новости о состоянии Знающей. Чересчур яркая. Так и не скажешь, что для него это обычное поручение ректора. Скорее наоборот.

Шестым чувством чую, что этих двоих что-то связывает. Еще бы понять, что конкретно. Долг? Дружба? Что-то еще?

Или я создаю привязанности на пустом месте?

– Придется подняться в мой кабинет, – предупредил папа, отодвигая полупустую тарелку.

Мел с такой экспрессией задвинул за собой стул, что ножки жалобно поскребли доски пола. Наклоняться и проверять, остались ли на паркете царапины, я остереглась. К чему провоцировать напряженного, как трансформаторная будка, тиграя? Я же не самоубийца, чтобы лезть в место, на котором крупными буквами написано «УБЬЕТ!».

Папулик, видимо, решил в схожем ключе, так как весьма бодро для демона знает, какого часа ночи вышел из кухни и поднялся на второй этаж. Отпер закрытую на кодовый замок дверь в кабинет. Щелкнул выключателем, снимая комнату с сигнализации и заодно включая свет. Дернул занавески на окнах. Убедился, что все в порядке, и только тогда подошел к столу.

– Место, где сейчас находится адептка Знающая, является секретным объектом, который принадлежит Триаде.

– Триаде? – переспросила я, с любопытством заглядывая в разложенную на столе карту.

– Триаде, – отчеканил папа с интонацией «тебе лучше не знать».

– Это единая система секретной разведки змеелюдов, русалов и троллей. – Мел в отличие от отца не считал меня маленьким ребенком, от которого необходимо прятать острые предметы и вечно что-то скрывать.

А может, так смело говорил об этом, потому что академия З.А.В.Р. сотрудничала с этими ребятами и каждую пятницу отправляла факультет небовзоров (и Деймана с его любимыми конспектами) к Триаде на стажировку? Кто ж знает!

– Триада появилась в ответ на подавление и массовую дискриминацию со стороны человеческой расы, – продолжил Мел, напрочь игнорируя старательно покашливающего отца. – По слухам, Юдау Чандарис одно время занимала пост председателя, пока не сменила место проживания на стены академии З.А.В.Р.

И почему я не удивлена?

Теперь, по крайней мере, начинаю лучше понимать, почему она, а не кто-то другой, преподает нам мнемотехники и всячески тренирует нашу память и мыслительный процесс.

Воображение мгновенно нарисовало образ квезалки. Вот она, вся такая загадочная и неуловимая, во всем черном крадется по коридору, чтобы никем не замеченной проникнуть в кабинет обожаемого ректора и чуть-чуть, буквально самую капельку, поковыряться в тайнах академии. Как она юркой змейкой проскальзывает в крохотную щелочку между открытых дверей и оказывается в приемной. И…

Как Фред, укоризненно глядя на нее поверх очков, вежливо сообщает, что господин Кай-Танаш срочно отбыл на педсовет в лекарское крыло, а без начальника в кабинет можно проникнуть только через его секретарский труп. А он, Фред, ну никак не может стать трупом, потому что не сделал квартальный отчет, поэтому не соблаговолит ли уважаемая шпионка заползти, то есть прийти недельки эдак через две.

Еще лучше в марте, там международный женский день, и полуорк, так уж и быть, ради праздника сделает для нее исключение.

Картинка ошарашенного лица Юдау с дергающимся от шока глазом оказалась до того зрелищной и забавной, что я прикусила губу и поскорее вернулась в реальность.

– Вот тут есть вход в шахту, – рассказывал папа, указывая в едва заметную точку на карте. – Вы сможете направить завра так, чтобы он подлетел вот с этой стороны?

– Мы не попадем в снежный обвал? – нахмурился тиграй.

– Не в это время года, – уверенно сказал отец. – Завр следом за вами в шахту не пройдет: высота потолков не позволит. Но вы можете оставить звездокрыла вот тут, на этом склоне, и спуститься к входу с этой стороны горы…

И тут случилось то, чего никак не ожидали ни Мел, ни папа, ни я.

Дверь на первом этаже с грохотом распахнулась, и на весь дом прозвучало громкое и воинственное:

– Хейнер!!!

Мы с папой замерли.

И если я почувствовала себя нашкодившей Бестией, пойманной с дынькой на месте преступления, то папа лишь слегка изменился в лице, на котором мелькнуло невысказанное «Вот демоны!».

Мел вообще ничего не понял по нашей реакции, а голос ему мало о чем мог сказать. Пришлось пояснять.

– Это ма-ма… – испуганно пискнула я.

И если мой комментарий просто вызвал у него недоумение, то папино: «Прячься в шкаф» – окончательно поставило в тупик.

– С чего бы это? – возмутился тиграй.

Весьма справедливо, кстати, ибо я тоже не видела объективных причин для столь внезапной игры в прятки.

– Хейнер, я знаю, что ты здесь! – грянуло с первого этажа дома, а следом послышался торопливый перестук острых как бритва каблучков матери.

Папа метнулся к столу, одним движением сметая все документы в выдвижной ящик.

– Прячься, кому говорю, – приказал отец, захлопывая ящик и недвусмысленно указывая на оранжевую бандану, повязанную на правом бицепсе некронавта. – Моей жене нельзя давать такой козырь, как твое незаконное нахождение на землях материка.

Мел кивнул, отдал мне посох и открыл дверцу шкафа. Рывком сдвинул вешалки с папиными пиджаками и залез внутрь, гневно сверкая глазищами из полумрака.

– Не переживай. Это ненадолго, – клятвенно пообещала я этой очень крупной и жутко недовольной моли, шустро сунула в руки наставника его обожаемый посох и прикрыла дверцу.

Вовремя!

Мама взбешенным ядожалом влетела в комнату. Прямо с порога взяла короткий разбег и пошла в атаку.

– Хейнер, где она?

– Она? Кто она? – не понял отец.

– Не прикидывайся, муженек! Ты прекрасно знаешь, о ком я, – прорычала Гардарика Нэш, тыкая в грудь возвышающегося над ней супруга указательным пальцем.

– Мам! – позвала я, в лучших традициях семейного миротворца переключая ее взбешенное внимание на себя.

Отвлекающий маневр сработал. Мама повернула голову, и ее лицо просияло неподдельной радостью.

– Привет, солнышко. Ты к нам надолго? – ласково засюсюкала она и тут же без перехода грянула во всю мощь тренированных легких: – Хейнер, не зли меня! Где эта девчонка?

– Какая девчонка, дорогая?

Отец не терял самообладания, даже когда на него орали взбешенные фурии. Сказывался текущий опыт работы законником и почти двадцать лет совместной жизни.

– Та самая, Хейнер, с которой ты решился мне изменить! – рявкнула покрасневшая от бешенства мама.

Я открыла рот, смущенная и одновременно напуганная тем, что стала свидетелем маминой истерики и обвинений в неверности. Посмотрела на папу.

– Изменить? Тебе? – раздельно повторил отец и громко хмыкнул. – Гардарика, я, по-твоему, спятил?

Но маме и этого оказалось недостаточно.

– Ты меня за дуру-то не держи. Я уже давно выучила все эти твои штучки, меня не проведешь.

– О боги! – Даже папино терпение имело границы. – Чего хочет от меня эта женщина?

– Я хочу знать, где та белобрысая лахудра, с которой ты крутишь, пока я упахиваюсь в рабочих командировках!

– Мама, прекрати! – не выдержала уже я.

Если бы это еще помогло.

– Потерпи, мышонок, я еще недоскандалила с твоим отцом, – чуть тише, но все так же непреклонно отозвалась мама и закружила по комнате, аки голодная акула, почуявшая свежую кровь. – Так вот, Хейнер, если ты думал, что сможешь утаить от меня такое, то крупно облажался.

Мама резко задрала край юбки и припала на одно колено. Заглянула под папин рабочий стол. Никого там не обнаружила и оказалась крайне этим фактом разочарована.

– Она здесь! Я носом чую, что здесь… – бормотала Гардарика, мечась по комнате, пока наконец не притормозила у шкафа.

Я мысленно взвыла. Папа ругнулся. Оба сделали шаг, чтобы остановить эту невозможную женщину, и оба не успели.

– Ага! Вот ты и попалась!

Мама ухватилась за ручку, дернула на себя, распахивая дверцу шкафа, и тут же с удивлением отскочила назад.

– Вы… Вы кто такой? – слегка подрагивающим голосом уточнила Гардарика Нэш.

– Белобрысая лахудра, – не растерялся Мел.