Лекция 13 · О маминых булочках и пользе прозрений

Теперь я знаю: хочется экстрима – разозлите мать.

Мама еще раз окинула некронавта пристальным взглядом и мелодично рассмеялась.

– Тиграй! – сквозь смех выдавила она, вытирая выступившие слезы. – А я себе такого… напридумывала! Рианка, а ты чего стоишь, как неродная. Беги скорее, я тебя обниму.

И меня действительно обняли, чмокнули в макушку и велели идти живо в кровать, а то ведь «за окном не первый и даже не второй час ночи». Каюсь, я позорно сбежала, оставив родителей самостоятельно выяснять, была ли «белобрысая лахудра» или маме показалось.

Еще и тиграя по пути прихватила.

Он, конечно, некронавт, но есть вещи, опасные даже для мертвых.

Остаток ночи прошел относительно спокойно.

Зато утро…

– БУ-У! – громко и крайне недружелюбно прорычал будильник.

Я подорвалась с постели, спрыгнула на пол босыми ногами и узрела мрачную морду звездокрыла за незашторенным окном.

«Будильник» довольно скалился. Видимо, никак не ожидал подобного пробуждающего эффекта, но остался им очень-очень доволен.

– Не делай так больше, – хватаясь за истошно колотящееся сердце, взмолилась я.

Мясник сделал вид, что послушался, но чуйка шептала, что он повторит. Еще как повторит. Раз десять подряд и, так уж и быть, одиннадцатый на бис!

– Чего тебе, ворчун?

– Р-р-р! – рыкнул завр, что переводилось как «еды и побольше».

– Пять минут, – широко зевая, попросила я.

Мясник дернул крыльями от возмущения и припечатал:

– Ры-ы!

– Ладно, три, – смирилась я с неизбежным и отработанным движением натянула на себя комбинезон факультета звездокрылов.

Мела в комнате уже не было. Он обнаружился на первом этаже в компании мамы и папы, потягивающих свежесваренный черный кофе. Я бы тоже не отказалась от завтрака на свежем воздухе, но пристальный взгляд голодного Мясника отбил охоту задерживаться даже на миг.

Уговорив Мела немного помочь, я вывела из гаража свой старенький велосипед и покрутила педалями в сторону единственного продуктового магазинчика. Видели бы вы глаза продавщицы, когда я одним решительным махом скупила вообще все фрукты, что были на прилавке.

– А тебе зачем стоко, детонька?

– Варенье. Мама решила сварить варенье, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

Достоверно врать у меня никогда нормально не получалось. С импровизацией тоже периодически возникали проблемы, но сейчас не иначе как сами боги решили ниспослать мне удачи, потому как продавщица не только поверила, но и вынесла из подсобки ящик персиков.

– Они чуток помялись с боков, пока доехали, – призналась она. – На витрину уже не пойдет, а для варки в самый раз.

– Беру, – решительно кивнула я, погрузила все это богатство в тележку, прикрепленную сзади, и покрутила педали обратно.

Мясник уже ждал у калитки.

Порыкивая и подгоняя меня кончиком наглого черного хвоста, он проследил за тем, как мы с Мелом моем и чистим добытые для него лакомства, и с радостным чавканьем набросился на еду.

С помощью все того же Мела, грубой силы и моей смекалки нам удалось отыскать и выкатить на улицу здоровенную бочку, которую я принялась наполнять водой из садового шланга. Завр корчил недовольные рожи, рычал и вообще всячески демонстрировал, что вода по-хорошему должна пройти хотя бы три стадии очистки, но я напомнила, как он с жадностью хлебал воду из озера возле Твердыни, и попросила не выпендриваться.

Мясник обиделся. Сунул недовольную морду в бочку, набрал полную пасть воды и… окатил меня фонтаном из брызг с ног до головы!

– И-и-и!!! – взвизгнула я от неожиданности и холода, скользнувшего за ворот костюма.

– Хе, хе, хе, – глухо посмеялся Мясник.

Выждал, пока я обругаю его нехорошими словами в попытке пристыдить, и… сунул морду в бочку повторно.

– Нет! Не смей. Мясник, не… Ы-ы-ы!!! Ах ты… Ой, нет! Нет-нет-нет… Ма-а-ама!

В общем, мое утро началось не с кофе, а с прогулки на велосипеде, холодного душа и комплекса физических упражнений. Причем упражнения были не из самых приятных. Я пряталась за кустами и стволами деревьев, приседала и падала, а Мясник бегал по заднему двору следом за мной со злодейским «Му-ха-ха!», поливая из пасти водой.

– Риана, ку-шать, – прямо как в детстве, позвала вышедшая на крыльцо мама.

– Иду! – крикнула я, останавливаясь и упираясь руками в колени, чтобы хоть немного отдышаться.

Мясник воспользовался этим моментом, чтобы сделать мне подсечку гибким кончиком черного хвоста. Довольно сощурился от очередного немузыкального визга, вырвавшегося из моей глотки, и подставил лапу, дабы я не отбила себе копчик о твердую землю.

Хватая ртом воздух, я вся такая мокрая и умаявшаяся раскинула руки и ноги на огромной лапе завра в позе звезды и жалобно пискнула:

– Пиу!

– Пиу, – ворчливо отозвался Мясник.

Наклонил морду и с тихим утробным урчанием потерся о меня. Тут же смутился этих телячьих нежностей и поскорее ссадил на землю, а после сделал вид «это не я, вам все показалось» и позорно сбежал под тень яблоневого сада.

– И я тебя люблю, Ворчун, – с улыбкой сказала я этому несносному… невозможному… этому самому лучшему звездокрылу на земле и поднялась.

Мама вовсю хлопотала на кухне, одновременно умудряясь поддерживать разговор с папой и Мелом, разливать по чашкам чай и посыпать пышные булочки с маком сахарной пудрой.

Столешницу, которая пошла трещинами, прикрыли скатертью, а в центр водрузили вазочку со свежими цветами, отчего кухня наполнилась каким-то особым домашним уютом и заботой.

– Руки! Руки помой! – крикнула мама, не оборачиваясь.

Я набрала в грудь воздух, чтобы напомнить ей о том, что вообще-то, на минуточку, Мор, а значит, бактерии мне больше не страшны, но потом подумала и махнула рукой.

После энергичного забега с Мясником по лужайке за домом сил препираться с Гардарикой Нэш уже не осталось.

Пока я мыла руки над кухонной мойкой, мама с тихим стуком поставила на стол огромное блюдо с булочками и передала мужчинам фарфоровые чашечки, до краев наполненные коричневатым напитком.

– Вот. Угощайтесь! – улыбнулась она, присаживаясь рядом с отцом и нежно целуя его в щеку.

Папа с доброжелательным кивком схватил булочку и чашку. Куснул и тут же сделал глоток, а вот Мел осторожно принюхался к дымку над чашкой. Пригубил чем-то настороживший его напиток, и взгляд у него стал такой задумчивый-задумчивый.

Заинтригованная столь странной реакцией на чаечек, я села, подхватила свою чашку, отпила и… судорожно закашлялась.

– Мам, что это?!

– Мой новый фирменный чай на зверь-траве. Подсмотрела рецепт у квезалки, когда гостила в академии З.А.В.Р., – улыбнулась мама, отщипывая от булочки сладкий бочок. – Должна признаться, что оригинальный сбор твоей преподавательницы слегка… ну, так скажем, попахивал нечистоплотными кошками, поэтому пришлось добавить мяты для запаха и меда для сладости. Пей-пей. Он чудо как хорош! Пара глотков, и я бодра и весела целый день.

Вопреки ее же словам, отец вдруг резко обмяк и уронил руку с недоеденной булкой на пол.

– Риана, беги! – крикнул тиграй и попытался дотянуться до прислоненного к столешнице посоха, но его повело в сторону, и он рухнул вниз, утянув за собой все, что стояло на столе.

Я вскочила со своего места и в ужасе уставилась на маму.

– Все хорошо, – мягко, как-то даже успокаивающе сказала та, поднимаясь. – Не переживай. Я сейчас все объясню.

* * *

Она шутит?

Что тут можно объяснить?

– Малыш, правда. Все хорошо. – Мама говорила со мной, как с пятилеткой, которая впервые разбила коленку до крови и теперь ревет от ужаса. – С папой и твоим другом ничего не случилось. Они просто очень-очень-очень крепко спят. Не переживай. Так было надо для…

Для чего все это было надо, я так и не узнала, ибо откровение прервалось внезапным вторжением на кухню еще одного человека.

– Как все прошло? – дежурно поинтересовалась женщина, переступая через Мела и бросая в мою сторону заинтересованный взгляд.

– Состав вполне себе рабочий, – отчиталась мама, нервно касаясь браслета на запястье. – Человек ничего не поймет. Некронавт, возможно, что-то заподозрит, но среагировать не успеет. На Риану не подействовало.

– Я предупреждала, – напомнила женщина.

Женщина была… странной. Из той категории людей, которых я, еще будучи маленьким ребенком, бессознательно старалась обходить стороной на маминых многочисленных приемах. Среднего роста, спортивного телосложения, с короткой модной мужской стрижкой и серьгой в виде паука в правом ухе.

– Ты нашла место, где он спрятал Знающую?

– Да, – кивнула мама, вытаскивая из кармана сложенную в несколько раз карту, которая еще вчера лежала у отца на столе. – Хейнер никогда не умел нормально прятать документы.

– Отлично. Значит, здесь мы закончили. Можно уходить.

Я непроизвольно дернулась, каждой клеточкой своего тела, не согласная с их решением.

В смысле закончили? Куда уходить?!

Нет уж, погодите-ка. Я еще не узнала ничего существенного!

Собрав в кучку с криком «А-а-а!» разбегающиеся мысли, я сжала кулаки и выдохнула:

– Да кто вы такая?!

Женщины замолчали и обратили на меня свое неприятно-пристальное внимание.

И если мама смотрела с выражением «малышка, я же учила тебя не перебивать старших», то в глазах женщины появился какой-то странный интерес. В похожем исследовательском порыве карапузы отрывают жукам лапки и ломают бабочкам крылья. Короче, брр!

– Я та, кто сделала тебя Мором, – ответила женщина с легким намеком на пафос.

– Сделали? – Я не удержалась от смешка. – Да вы же меня едва не убили!

– Случайность, – сказала женщина с таким непрошибаемым спокойствием, словно давно забыла, что такое чувство вины. – Будь ты простым человеком, то такая легкая царапина сразу бы встревожила лекарей. Тебе ввели бы антибиотики, антигистаминные и еще что-нибудь с приставкой анти. А когда все это не помогло, то всполошились бы и заперли в больничном боксе… Кто же знал, что обычным человеком ты перестала быть лет в двенадцать.

Ага. Угу. Охотно верим.

– Кто. Вы. Такая? – упрямо повторила я.

– Миана. – Женщина искривила губы в некоем подобии улыбки. – Меня зовут Миана Дор-Танаш.

Танаш?

Неужели передо мной стоит еще одна Избранница демона из правящего рода? Еще одна пострадавшая от мужских желаний женщина? Или матерая хищница, которая сожрала и выплюнула несчастного влюбленного жителя Даркшторна?

Мы знакомы с этой дамочкой от силы десять минут, но я отчего-то склоняюсь ко второму варианту.

– Поправьте, если ошибаюсь, Миана Дор-Танаш, – попыталась я восстановить хоть какую-то хронологию событий. – В начале учебного года вы заблокировали один из этажей академии и подговорили Астрид убить меня…

– Я лишь хотела заставить ректора ненадолго закрыть З.А.В.Р., – перебила Миана. – Об убийстве и речи не шло.

– Ну допустим, – сказала я с таким неприкрытым сомнением, что окажись оно материальным, то заполнило бы собой всю кухню. – Астрид отказалась, и вы нашли другого исполнителя, и я стала Мором. Но и на этом вы не успокоились. В академии продолжали случаться маленькие диверсии. Маленькие, незаметные, но существенные. Например, камушки связи, которые отключились во время нашего вылета в детский лагерь «Галчонок»… А после небольшого затишья к нам на архипелаг приехали подозрительная комиссия и… моя мама. Вы повторно связались с Астрид, но все опять пошло не по вашему плану.

– Столько удачных моментов заврам под хвост… – Миана вздохнула и скрестила руки на груди. – Но, заметь, Адриана, я ни в чем тебя не виню.

Меня мороз пробрал от этого ее «ни в чем тебя не виню».

– Зачем вам понадобилась Знающая?

– За тем же, что и остальным. Я попробую ее разбудить.

– А если не выйдет?

– Тогда я поступлю так, как поступил бы на моем месте любой другой великодушный человек. – Миана подалась вперед и пугающе равнодушно закончила: – Я прерву ее мучения и верну родителям для похорон.

– Какая-то странная трактовка понятия «великодушный человек», – не удержалась я от колкости.

Миана Дор-Танаш не отреагировала.

– Ладно. Поболтали и будет.

Она опрометчиво вычеркнула меня из списка насущных проблем и повернулась спиной.

– Гардарика, – обратилась она к маме, так и простоявшей в уголке кухни весь разговор, – скажи нашим…

«Пора», – поняла я.

Стремительный рывок вперед. Сорванная с руки перчатка. Ладонь едва дотронулась до незащищенной шеи Мианы, а манжета на моем предплечье ожила.

Нет, она не вспыхнула ослепительным светом, как это было, когда на ней оставались золотые чешуйки. От моей руки по коже женщины потекла отвратительно темная клякса, похожая на колышущего щупальцами осьминога.

– Ах ты дрянь, – гадюкой прошипела Миана, резким ударом локтя откидывая меня назад.

– Не трогай ее! – выкрикнула мама, кидаясь на мою защиту, но безнадежно опоздала.

Влетев в кухонный уголок, я пребольно ударилась поясницей о ручку на выдвижном ящике и вскинула голову, чтобы увидеть, как госпожа Дор-Танаш небрежным жестом стряхивает со своей шеи оставленную мной кляксу и… ничего.

На нее не подействовала сила Мора!

«Да кто она такая?!» – в очередной раз пронеслось в голове.

– Жаль, – сказала Миана без тени намека на это чувство. – Придется по-плохому.

Я не успела понять, что и как она сделала. Лишь почувствовала, как руки налились нездоровой тяжестью, а ноги подломились. Осознавая, как катастрофически быстро угасает сознание, я последним усилием воли успела повернуть голову в сторону окна и дотянуться до тихонько посапывающего в тенечке завра.

«Мясник! – позвала я, вырывая звездокрыла из объятий сна, и безжалостно приказала: – Улетай. Немедленно!»

Последнее, что успело уловить мое уплывающее в небытие сознание, прежде чем отключиться полностью, был вопль «Риана!» бросившейся ко мне матери и громкое хлопанье крыльев цвета ночи на улице.

Мясник впервые безоговорочно подчинился матриарху своей стаи.