Лекция 4 · О сложных решениях и потере матриарха

Я редко хожу на свидания, но только в такие часы, как этот, вспоминаю почему.

Ворвавшись в свою комнату, я так на эмоциях шарахнула дверью, что соседки небось подскочили во сне на своих кроватях.

Нет, ну каков, а?

Трусиха. Ослица! Это я-то?!

Да что он о себе думает, небовзор недобитый. Сам еще адепт, а самомнения-то, самомнения!

Чувствуя, как закипает внутри кровь, я пронеслась через всю комнату, на ходу сбив подставившийся под удар стул, и влетела в ванную.

– Ты должна лететь, – нарочито коверкая интонации, передразнила я Деймана. – Поверить не могу, что столько власти сосредоточилось в руках одной…

Я открыла кран, набрала горсть воды и умылась.

Не помогло.

Сомнения и страхи никуда не делись, а кипящее внутри раздражение на Деймана приобрело градус «я ему еще докажу». Упершись в край раковины руками, я быстро глянула на свое отражение. И к собственной досаде обнаружила там ровно то, что сказал Дейман, то есть трусливую ослицу с капельками воды на унылом лице.

– Ой, да кого я обманываю? – признала я очевидное и вернулась в комнату.

Вжикнула молния на полетном костюме. Стукнули о пол ботинки. Отключилась сигнальная подставка. Потяжелела сумка, пряча в своем нутре дыньку с артефактом в виде головы лошадки. Нагрелся в руке камешек переговорного устройства. Кристен не ответил.

Ладно. Попробую позже.

Но ни на выходе из купола, ни в холодных доках Кристен не отозвался. Последнюю попытку докричаться до него мысленно я предприняла у входа в шатер, где безмятежно дрых Мясник, но и она увенчалась провалом.

Где бы сейчас ни был Кристен Арктанхау, он оказался слишком далеко или слишком занят, чтобы поговорить со мной перед побегом.

Может, оно и к лучшему?

Вряд ли Кристен поддержал бы идею вот так вот все бросить и сорваться неведомо куда.

На миг прикрыв глаза, я представила, какая боль отразится на его лице, когда он поймет, что я сбежала прямо перед нашим свиданием, и сердце кольнуло стыдом и виной. Но неуемная тяга действовать и желание доказать всему миру, что я никакая там не трусиха, быстро задавили эти чувства.

Откинув полог шатра, я ворвалась внутрь с четким намерением растолкать Мясника во что бы то ни стало. Если потребуется, то готова прибегнуть даже к холодному душу.

Но ни душ, ни моя решительность не потребовались.

Звездокрыл не спал.

– Шестнадцать… Семнадцать… – бойко считал детский голосок, а Мясник энергично отжимался.

Да-да, я не вру! Он действительно стоял в позиции упор лежа, вытянув высоко вверх гибкий черный хвост и прижав крылья для баланса, и равномерно опускался вниз, подбородком касаясь метки, начерченной на деревянном бруске мелом. А потом поднимался, и опять…

– Восемнадцать… Девятнадцать… Я все вижу, Мясник, ты халтуришь, – воскликнула девочка, когда звездокрыл попытался сжульничать и прогнуться в спине.

– Бекка?

Даже в самом жутком из своих кошмаров мне не могла пригрезиться младшая сестра Кристена наедине со звездокрылом. Мяснику, кажется, тоже.

– Р-р-р, – взмолился звездокрыл, кося на меня одним глазом.

– Отставить мольбы о помощи! – прикрикнула девочка, грозя отжимающемуся завру крохотным кулачком. – Двадцать три… Двадцать четыре… Ну же, Мясник! Отжимаешься, как моя двоюродная бабка. А ей девяносто четыре.

То ли это мое появление так сказалось на Мяснике, то ли его окончательно допекло сравнение с чьей-то бабкой, но завр проигнорировал факт того, что звездокрылы самые дружелюбные существа на земле, и со скоростью атакующей косатки резко дернулся вперед.

Зло клацнули челюсти. И если бы Бекка, сидящая на краю кормушки, не успела с проворством белки отскочить в сторону, то они сомкнулись бы четко на ее талии.

– У-у-у, – разочарованно выдохнул завр.

– Плохая. Плохая ящерица! – воскликнула сердитая малышка.

В руках Бекки невесть откуда появился здоровенный березовый веник. Короткий замах, сердитое «вжух» – и звездокрыл получил по черной ошарашенной морде. Испуганно икнул и попятился, глядя на вооруженного тренера.

Вряд ли он что-то смог почувствовать сквозь толстую шкуру, не чувствительную даже к моим прикосновениям, но сам факт того, что кто-то столь мелкий и незначительный, как маленькая девочка, мог дать ему столь яростный отпор, ставил звездокрыла в тупик.

– Разве так ведут себя послушные мальчики? – спросила Бекка, грозя веником и бесстрашно наступая на здоровенного завра с отвратительным характером. – Плюс десять отжиманий!

Мясник кинул на меня затравленный взгляд и вернулся в прежнюю позу.

А я?

Открыв рот от шока, я во все глаза следила за тем, как отжимается завр. Смотрела и не верила!

«Шпашите!» – читалось крупными буквами на его черной морде.

– Эй, Нэш, ты так и будешь там стоять или уже поможешь? – крикнул… Дейман.

ЧТО?

Вынырнув из ступора, я отвела взгляд от звездокрыла с Беккой и узрела еще одно невероятное.

Дейман в своем излюбленном белом костюме факультета небовзоров суетился вокруг седла, которое крепилось к спине Мясника во время дальних полетов. Деловито проверял длину страховочных тросов. Влажной тряпкой стирал одну ему видимую пыль. Удрученно цокал при виде немного разносившейся дырке на ремне.

Два объемных походных рюкзака уже лежали в отсеке, всем своим увесистым видом как бы намекая: «Вот как правильно надо сбегать».

Я подошла и с ходу спросила:

– Как ты узнал, что я решила улетать?

Адепт Хилл посмотрел на меня с видом «ну, ты как маленькая, ей-богу!» и неожиданно вполне себе дружелюбно предложил:

– Давай просто смиримся с тем, что я тот еще манипулятор, и уже свалим с этого острова.

Вообще-то, я планировала свалить в гордом одиночестве. Ну или в компании Кристена, если тот, конечно, согласится оставить остров Ио. О чем и собиралась высказать нахальному адепту, но банально не успела.

– Бекка, пока, – крикнул Дейман, и девочка понятливо кивнула.

Перепрыгнула с кормушки на канат и, балансируя зажатым в руке веником, с изяществом канатоходца пробежалась по натянутой под потолком шатра веревке.

– Мясник! Слушай мою команду. Завр мордой вниз. Ниже, Мясник, ниже. Холка не должна торчать.

– Толкай, – бросил мне Дейман, упираясь руками в край седла.

Кряхтя (это я) и натужно охая (это тоже я), мы затолкали на спину звездокрыла седло, пролезли под брюхо и потуже затянули крепления.

Я про себя отметила, что подобный способ оказался в разы удобнее и очень спасал в ситуациях, когда под рукой не было специального подъемника, строительного крана или оравы помощников, готовых поднять седло на своих плечах. Осталось только донести это до упрямого сознания Мясника.

Кстати, о нем.

Пока никто не видел, я потрепала завра по морде и едва слышно напророчила:

– Будешь себя плохо вести, отдам на перевоспитание Бекке.

Мясник оценил масштаб подставы. Мясник в ужасе шарахнулся, едва не сбив с ног зазевавшегося Деймана. Мясник решил, что пора тикать, и шустро побежал к выходу. Там поддел носом край брезента и торопливо выбрался на свежий воздух.

– Какого демона?! – рыкнул адепт с факультета небовзоров, вскакивая на ноги и пронзая меня взглядом. – Твой звездокрыл вообще знает команды?

– Знает и выполняет – разные вещи, – вздохнула я и помахала хохочущей Бекке.

Мы с Дейманом наперегонки рванули к выходу, нагнали улепетывающего звездокрыла и ловко вскарабкались в седло.

– Прилетай еще! – крикнула на прощание девочка, выбираясь из шатра.

Мясник споткнулся на ровном месте. Решительно мотнул упрямой башкой. И окончательно уверился в том, что столь суровый в своем гостеприимстве Север ему не по нутру.

Короткий разбег. Мощный толчок. Решительное движение огромных крыльев цвета звездной ночи.

– Спасибо, Бекка! – крикнула я. – Мы обязательно…

Мясник резко передернул лопатками и оглянулся, явственно намекая на то, что я-то могу творить любую дичь, а он сюда больше ни-ни.

Не сдержав улыбки, я покачала головой и весело подытожила:

– Какие мы оказывается нежные и впечатлительные завры…

– Гра! – рявкнул «нежный и впечатлительный», энергично работая крыльями, унося нас все дальше от энергично размахивающей березовым веником Бекки.

По звездам убедившись, что мы летим в нужную сторону, а не туда, куда левая лапа Мясника решила, я укуталась в теплое одеяло, припрятанное в одной из ниш седла специально ради этой цели, и посмотрела на дремлющего рядом Деймана.

– Что? – буркнул тот, не открывая глаз.

Я покачала головой:

– Поверить не могу. Ты все-таки сбежал.

Губы парня дрогнули в едва заметной улыбке.

Так мы и летели. Дейман лежал и думал, какой же он молодец. Мясник работал крыльями и думал, как бы так поскорее забыть о том, что его заставила отжиматься какая-то несовершеннолетняя пигалица.

Что же касается меня, то здесь, на высоте несколько сот метров над океаном, я вдруг ощутила его. Ни на что не похожий вкус действий. То другое, особое состояние тебя, когда после стольких часов сомнений наконец берешься за дело и чувствуешь, как кипит внутри не знавшая все это время выхода энергия, а кончики пальцев покалывает от предвкушения.

Здесь и сейчас пропали все сомнения, что мучили до, и я почувствовала, что впервые за долгое время поступаю правильно.

И тут переговорник в моем кармане нагрелся:

«Адриана!»

Сердце пропустило удар и забилось в три раза быстрее. Внутренности сковали страх, стыд и щемящее чувство радости, возникающее всякий раз, когда я думала о невероятном Кристене Арктанхау.

Стянув перчатку, я сунула руку в карман и обхватила пальчиками камушек.

– Кристен, прости, я…

Я не успела договорить. Кристен не успел услышать мои объяснения. Мясник вышел из зоны действия наших переговорных устройств, и связь с адептом, оставшимся на острове Ио, оборвалась.

Едва не заорав от обиды, я порывисто обернулась назад, чтобы еще раз взглянуть на скованный снегами остров Ио, и до боли прикусила губу.

Надеюсь, он поймет, почему я так сделала…

* * *

Дейман Хилл оказался тем еще засранцем.

Нет, не то чтобы я не знала этого раньше.

Просто раньше мы не так уж много проводили времени наедине, поэтому вкусить всю прелесть тесного общения с адептом факультета небовзоров я смогла только на спине стремительно приближающегося к материку звездокрыла.

Мы дважды поругались, решая, как лучше облететь волнорез Железного Занавеса и вообще стоит ли оно того. Взаимно нагрубили, пытаясь поделить припрятанную в рюкзаке шоколадку. И едва не скинули друг друга вниз, выясняя, что делать при приземлении.

Я стояла на том, что надо спрятаться и переждать день, а ближе к ночи, не привлекая к себе постороннего внимания, слетать на разведку и выяснить, как обстоят дела и вообще нужно ли Эрике Магни, чтобы мы ее спасали. Дейман в свойственной ему манере едко напоминал, что мы и так потеряли кучу времени, и еще один день игры в прятки то же, что размазывание невкусной каши по тарелке. В смысле не спасет.

Яростный спор разрешил Мясник.

Легко долетев до суши, он пересек горы Крутогорья и ушел в лихое пике, чуть не потеряв при спуске как пищащую от страха меня, так и ругающегося Деймана. К счастью, страховочные тросы не дали нам улететь со спины Мясника, но посадочка вышла далекой от понятия «мягкая».

Игнорируя наше возмущение, Мясник опустился на траву, пробежался, подскочил и со всего маха плюхнулся пузиком в чистую и удивительно прозрачную воду небольшого озерца.

– Урр, – блаженно выдохнул он, жмурясь от удовольствия.

– Не знал, что на факультете звездокрылов не заморачиваются такой роскошью, как правила безопасности, – не удержал скопившегося ехидства Дейман.

«Надо было оставить тебя на Ио», – запоздало подумала я, отцепляя трос и уверенно загребая к берегу.

Экстренное купание вышло решительным и быстрым. Пока Дейман медлил, прикидывая, с какой части Мясника спрыгнуть, чтобы оказаться как можно ближе к берегу, а в идеале так и вовсе не промочить ботинки, я спустилась на землю. Дернула молнию, стянула промокший полетный костюм и запустила встроенный в подкладку механизм сушки. Жаль, что ничего подобного проделать с обувью было невозможно. Поэтому я ограничилась тем, что вылила собравшуюся в ботинках воду и вновь натянула на мокрые носки.

Ничего. Бывало и хуже.

Сейчас меня куда больше волновало другое. А именно… кустики! Очень густые кустики, за которыми можно спрятаться и позволить телу сделать свое черное дело.

– Риана, – окликнул Дейман, но я решительно ускорилась.

Если тело требовало облегчить мочевой пузырь, то психологическое здоровье настоятельно просило взять перерыв от адепта Хилла. И поскорее.

Нет, надо было все же оставить его на Ио.

И чего я раньше об этом не подумала?!

Кусты то ли не желали расти в этой местности, то ли просто решительно отказывались попадаться на глаза утомленной долгим полетом адептке. Но я была бы не Адрианой Нэш, если бы не нашла кустам альтернативу в виде огромного валуна, поросшего с одного бока сочным мхом.

В процессе сосредоточенных поисков туалета в условиях пересеченной местности я ушла так далеко, что больше не видела омовений Мясника в озере и скептически поджимающего губы Деймана.

Минуточку. А там что?

Охваченная азартом, как охотничья собака погоней, я шустрой белкой взобралась на ближайший камень. Отсюда открывался прекрасный вид на холмы. В глубоких низинах прятались клочья утреннего тумана, а пышные кроны немногочисленных деревьев скрывали белые сугробы.

Так! Погодите.

Какие сугробы? Мы же в Триедином союзе!

Присмотревшись повнимательнее, я опознала в «сугробе» свернувшегося небовзора и издала такой радостный вопль, что наверняка переполошила всех живых в этой тихой округе.

Я нашла их! Я нашла стаю!

Ноги сами собой сорвались с места, приятный уклон помог бежать, а взгляд один за другим отыскивал все больше и больше белых, сине-желтых, черных пятен, разбросанных тут и там по долине. Завры дремали, не реагируя на примчавшуюся с утречка пораньше помощь в лице громкой адептки в майке с надписью «Я не Бестия, я ангел» и синих лосинах.

– Госпожа Магни-и-и! – орала я, пытаясь отыскать среди разбросанных по долине массивных тел завров крохотную на их фоне женственную фигурку матриарха.

– Хей-хей! – донес до меня ветер.

Юлой крутанувшись на месте, я наконец заметила ее.

Эрика Магни встала с земли, подняла левую руку и неуверенно махнула, приветствуя меня. Все в том же черном полетном костюме и с растрепанными ветром волосами. Прямая и несокрушимая даже со стороны.

– Да! – вырвалось у меня. – Я нашла вас!

Хохоча как безумная от счастья и облегчения, я сорвалась с места и побежала к любимому декану факультета звездокрылов.

Вот теперь все будет хо-ро-шо. Вот теперь госпожа Магни наконец расскажет, что значило ее странное послание и припрятанный в дыньке артефакт. Вот теперь-то мы вместе придумаем, что делать дальше. Вот теперь…

Лежавший невдалеке звездокрыл, внезапно вздрогнул. По ушам ударил его резкий испуганный вопль. И звездокрыл пропал. Только черный пепел упал на сочную зелень.

Я встала как вкопанная, не веря глазам.

Что? Что это вообще было?

– Кли-кли…

Долину огласил еще один полный ужаса крик завра.

– Огнерык! – узнала я пернатого дракона.

Белоснежный небовзор оттолкнулся от земли, но как-то… неправильно, что ли. Не могу назвать себя таким уж великим специалистом, но в воздух завры разных видов поднимались плюс-минус одинаково.

Однако сейчас в движениях небовзора был жуткий диссонанс. Она взлетала так, словно у нее была сломана парочка костей.

Сбитая с толку, я притормозила и вслух подумала:

– Да что вообще происходит?!

Небовзор сделала несколько неуверенных, полных боли взмахов крыльями, стараясь подняться в небо, и… осыпалась на землю черным пеплом.

– Нет! – в ужасе выдохнула я и посмотрела на Эрику Магни.

Еще секунду назад неподвижная фигура, излучающая поддержку и уверенность вселенских масштабов даже на расстоянии, вздрогнула и схватилась за живот.

– Госпожа Магни?! – выкрикнула я и сорвалась с места.

Здесь и сейчас происходило нечто ужасное. Нечто такое, что я предпочла бы никогда не видеть, но по стечению обстоятельств оказалась в самой гуще событий. И поэтому бежала. Из последних сил рвала уставшие мышцы, гнала от себя ужас и просто бежала.

– Госпожа Магни! Госпожа Магни! – кричала я, захлебываясь от слез и нехватки дыхания.

Боясь отвести взгляд от женской фигуры, я вытянула руку и потянулась к ней.

Внутри жила детская вера в то, что все еще можно исправить. Достаточно только добежать. Успеть схватить ее за руку. И все будет хорошо. Обязательно будет! Ведь главное – верить.

Верить в то, что с хорошими людьми не случаются плохих вещей.

Главное – по-детски упрямо верить в это. До хрипоты. До душевной дрожи. До в кровь прикушенных губ. Верить…

Эрика Магни посмотрела на меня с доброй полуулыбкой. И я вдруг подумала, что так смотрят люди, уже знающие то, что ты изо всех сил отвергаешь. В ярких глазах мелькнуло сожаление.

«Прости», – прошептали губы.

– Нет! – закричала я так яростно, словно этим криком могла заставить мир услышать себя и одуматься.

Эрика подняла голову. В последний раз посмотрела на посветлевшее утреннее небо. Закрыла глаза. И перестала существовать.

– Нет!!!

Мои колени подломились так резко, будто кто-то ударил по ним сзади. Я рухнула на землю, но даже не почувствовала боли. Рыдая и скуля, я подалась вперед и дрожащими от ужаса руками принялась шарить по черному пеплу, оставшемуся в траве.

– Нет… нет… Пожалуйста, нет… – молила я неведомо кого.