31

Лиза.

Твёрдо решила, что дождусь Кирилла, всё равно уснуть не смогу. Прекрасно понимаю, куда он поехал, и не знаю, чем теперь закончится это всё.

Спустилась вниз и при свете ночника и телевизора завернулась в плед на диване. Опять холодно стало, знобит. Не хватало ещё заболеть, и не мудрено после почти получаса в холодном лесу.

Что же я наделала? Совсем заигралась с этим Красновым. Говорила сама не раз Литвиновой, что люди — не игрушки, а сама поступила не лучше. Понимала, что плохо кончится это, и всё равно делала. Сама не могу до конца объяснить, что мной руководило.

Хотелось вызвать ревность? Да. Мне нравится, когда Кирилл ревнует. Я чувствую его живые эмоции в эти моменты, я чувствую, как небезразлична ему. И всё же было жестоко использовать ради этого третьего. Третий — всегда лишний. Не могу сказать, что Краснов не прав полностью. В чём-то я, безусловно, заслужила то, как он со мной поступил.

Теперь втянула в это и Кирилла. Когда он уже вернётся, чёрт его дери?! Воображение рисовало не лучшие картины того, что могло происходить сейчас. Вряд ли они тихо-мирно поговорят и разойдутся…

Когда услышала рёв мотоцикла, побежала немедленно к двери. В окно ничего не было видно, кроме тёмного силуэта парня в свете фар. Ну раз доехал сам — однозначно, жив! Как ещё нас не услышали родители, и не выскочили в коридор — удивительно. Наверное, привыкли к поздним приходам сводного брата домой, и им в голову не могло прийти, что у нас произошло на самом деле…

Он зашёл со стороны гаража и я кинулась к нему, но тут же шарахнулась в сторону.

— Кирилл… Блин, это Краснов?!

Даже при тусклом свете ночника я видела кучу ссадин на лице, а руки вообще в крови… Перевела взгляд на его сбытые костяшки пальцев, вымазанные алой субстанцией, и крик застрял в горле. Я всхлипнула и прижала ладонь ко рту, в ужасе уставившись на Кирилла, которого явно всё ещё одолевали не самые приятные эмоции.

— Не пугайся, все живы. Мне нужно обработать ссадины.

Направился в свою комнату, я побрела за ним. Он не возражал, и вообще никак не отнёсся к тому, что я ходила следом, и даже в ванную зашла, где парень промывал в раковине раны, скинув с себя испачканную кровью куртку и бросив её на пол.

— Поможешь? — спросил Кирилл, протягивая мне перекись и вату.

— А… да, давай.

Парень уселся на диван, я встала рядом с ним. Дрожащими руками смочила ватный диск перекисью и приложила к одной из ссадин. Сводный брат не издал ни звука, лишь сморщился немного и сжал губы плотнее.

— Сильно больно, да? Прости.

— Забей. Продолжай.

Я старалась максимально аккуратно обработать все ранки на лице, разбитые губы, а потом взялась и за пальцы.

— Не надо, я сам, — вырвал он руку.

— Но я хочу, — упрямо взяла обратно его ладонь.

Присела рядом и положила себе на колено. Промыла сбитые костяшки и пальцы на одной руке, и на другой. Когда закончила, мягко вернула руку на его колено. Взглянула на Кирилла. Он смотрел с каким-то особенным смыслом, как будто сейчас я делала нечто очень интимное и приятное. Смутилась и опустила ресницы.

— Поцелуй меня, Лиза, — попросил внезапно, притягивая меня ближе.

— Тебе будет больно.

Губы тоже ведь разбиты. Какие поцелуи?!

— Нет, мне будет приятно…

Парень сам взял мои губы. Они были по-прежнему тёплыми и нежными, только царапались подсохшими ранками. Время потеряло всякую форму. Я жила этим ощущением, этим поцелуем. Почувствовала себя сиротливо, когда он отстранился, при этом не выпуская из рук меня.

— Зачем ты?.. Он не стоил того.

— Я не мог иначе. Он обидел тебя. Мало ему еще досталось. Чё такая горячая?

Он коснулся губами лба. Меня действительно продолжало дико знобить.

— У тебя температура. Ну-ка пошли.

Кирилл встал и взял меня на руки.

— Да блин! Я же не инвалид, и сама могу дойти.

— Отстань.

Замечательно. Хватает он меня, и я же отстать должна! Махнула рукой — с ним спорить бесполезно, то же самое, что говорить со стеной. Упрямый двухметровый медведь.

Молча донёс меня до комнаты, положил на кровать.

— Раздевайся и под одеяло. Сейчас термометр принесу.

Он вышел, а я быстро скинула с себя уличную одежду, напялила что первое под руку попалось — блин, платье с Гуффи, то самое, над которым он смеялся в первую нашу стычку в кухне. Будто у меня другой одежды нет! Еле успела натянуть, как в дверь постучали тихонько.

— Лиз, всё?

Да он и воспитанный временами? По-моему, Краснов ему какую-то кнопку активировал, когда бил.

— Да, — ответила я, откинула одеяло и села на постель.

— На, — протянул он мне прибор. — О, моё платье любимое!

И заржал. Нашёл время смеяться, идиот… Забрала градусник, засунула, куда положено, и залезла под одеяло.

— Так и будешь стоять над душой? — спросила Кирилла.

— Ну скажешь, что у тебя там. Если нужно лекарство, я тебе принесу.

Он уселся на диван, и задумался о своём. Через минуты три запищал термометр.

— Давай сюда, — протянул он руку.

Вложила прибор в его ладонь и парень поднёс его к глазам.

— Ну ничего страшного, но таблетку надо.

Он принёс лекарство и стакан воды. Я послушно выпила белую пилюлю.

— Спи. Завтра видно будет. Если плохо станет — звони мне.

— Ладно, сам иди спи уже.

Он хмыкнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

***

Эти события выпали на школьные каникулы, у нас с Кириллом есть время отойти от вчерашней встряски и успокоиться.

Температура упала и я провалилась в сон. Проспала до самого утра, и сквозь полудрёму слышала громкие голоса внизу. Павел ругался, кажется. Наверное, он увидел битого Кирилла, и стал выяснять, что произошло. Надеюсь, ему хватит мозгов не говорить отцу истинную причину — родители не поймут того, что нас уже давно и непреодолимо тянет друг к другу, и разбитое лицо и тело парня — моя вина. Сил подняться не было никаких, и я так и валялась в постели, пока шум не стих, а потом в дверь постучали.

— Эй, Гуффи, ты живая? — просунулась в дверной проём светловолосая голова.

Кирилл начал беспокоиться и поднялся ко мне сам.

— Не очень. Чё-то плохо, — простонала я.

Парень обеспокоенно склонился надо мной, ощупал лоб, и достал телефон.

— Добрый день. Требуется ваша консультация. Да, на счёт Павла Сергеевича запишите. Ждём вас.

Судя по диалогу, Кирилл вызвал врача.

— Блин, зачем?..

— За надом. На, меряй, — сунул он мне опять термометр.

Цифры прибора преодолели отметку «39», чему мы оба не порадовались. Кирилл заставил меня выпить стакан кефира с печеньем, потому что больше ничего бы не полезло. Принёс мне на подносе еду в постель, а потом я выпила ещё жаропонижающего. Врача ждать около часа, и сводный брат улёгся на мой диван, не собираясь уходить.

— Совершенно необязательно сидеть в изголовье моей постели. Я не смертельно больна, — сказала я ему.

Не особенно мне удобно, когда я лохматая и помятая болезнью, лежу в кровати перед ним.

— Вот как доктор скажет, что ты не смертельно больна, тогда я и уйду, — ответил настырный юноша, листая в телефоне ленту новостей.

Какое-то время я помолчала.

— Папа видел, да? Твоё лицо.

— Да.

— Ругался?

— Да.

— Наказал?

— Да. Лиз, хватит допросов.

— Ты снова богатый бомж? В смысле, без карманных денег? — даже в ситуации, когда мне плохо, я не смогла его не уколоть.

— Да, — с сарказмом откликнулся парень. — Ты такая остроумная, капец просто! Ты права — я самый неправильный мажор, поломанный. У меня вечно из-за одной Гуффи денег нет!

Врач приехал довольно быстро, осмотрел меня. Ничего страшного не нашёл, но сказал, что я переохладилась, и болеть теперь буду долго. Написал кучу назначений. После того, как окончил разговор со мной, доктор повернулся к Кириллу:

— А вам самому медицинская помощь, случайно, не нужна?

— Нет, спасибо, — ответил парень разбитыми губами.

Ну да. Как можно было подумать, что ему с побитой мордой — и вдруг врач нужен. Конечно, не нужен!

— Ну, как знаете. Счёт направлю Павлу Сергеевичу. Всего доброго.

Он взял небольшой чемоданчик с крестом и вышел из комнаты. Кирилл опять мне принёс лекарства, выпив которые, я снова благополучно уснула.