47

Я хотела поговорить с Павлом прямо сейчас, среди ночи. Я не могла ждать! Всё это время он уверен, что его сын — гад и подонок. Спустилась вниз, но никого не нашла. Ни Кирилла, ни его отца в доме не было. Пришлось ждать их внизу. На дворе — глубокая ночь, а мы с мамой не спим и ждём внизу своих мужчин. Трубку мамин муж не брал, а телефон Кирилла валялся у меня в комнате — он выронил его, когда снимал джинсы.

Позже оказалось, что Павел Сергеевич, как бы не злился, повёз сына осматривать нос. Перелома не выявили, но с синяками ему ходить теперь долго. Парень теперь будет сидеть на больничном. Кирилл и Павел Сергеевич вернулись спустя час. На нас Павел тут же шикнул, только мы попытались завести с ним разговор.

— Все беседы завтра, Тая. Лиза, всё нормально?

Мужчина обеспокоенно оглядел меня. Переживал.

— Да, — ответила я, во все глаза разглядывая парня.

— Тогда идите обе спать. Завтра я дома. Нужно решить вопрос с переездом Кирилла, и завтра же мы поговорим.

Мама продолжала смотреть на него, понимая, что сейчас ему нужно сначала переговорить с сыном.

— Идём, милая.

Она потянула меня за руку.

— Пошли, — кивнул Павел в сторону своего кабинета, и Кирилл молча пошёл следом.

Мне хотелось бы пойти за ними, но кто мне даст? Появилась идея. Сделаю вид, что легла спать, мама уйдёт в свою спальню, а я спущусь и поговорю с Павлом, если он ещё не уйдёт из кабинета.

***

Кирилл.

Отец стоял у окна с бокалом коньяка в руке. Он редко пил, тем более на ночь. Очень разволновался. Папа долго молчал.

— Ты должен быть благодарен Лизе, если она не собирается писать заявление на тебя. Сядешь ты крепко. И я уже не помогу. И не стал бы, это бы было заслуженно.

— Всё не так было.

— Что не так? — обернулся папа на меня и обратил взгляд, полный ярости. — Я сам видел. Ты же чуть не изнасиловал девочку. Беззащитную, мать его, девочку! Что ты за тварь такая?

Обидно…

— Папа, прошу, не надо так. Ты ничего не знаешь.

— Да. Ты прав. Не знаю. Я не знаю своего сына. Что происходит?

Отец выглядел несчастным и даже будто постарел на десять лет вдруг. Ну как мне найти слова, в которые он поверит и успокоится?

— Я сейчас понимаю, как не прав. Надо было сразу тебе сказать всё.

— Что всё?

— Папа, — посмотрел я твёрдо в его глаза. — Выслушай. Я люблю Лизу. Очень, по-настоящему. А Лиза любит меня. У нас отношения. После ситуации с Красновым, я не соврал тебе, когда говорил, что она меня не любит. Я правда так думал. Лиза, она…не отвечала мне. Тогда. Обман был только в обещании к ней не приближаться. Я не смог… Не сдержался и пытался и дальше её добиться. Я не знал тогда, что это всё же взаимно. Не думал, что у нас начнутся отношения. Но ты был против. Я боялся её потерять, пойми. Мне итак очень трудно. Всё так хрупко с ней, а тут бы ещё ты вмешался.

Папа явно был в растерянности от моих слов и, поджав губы, молчал и думал какое-то время.

— Допустим, — он сложил руки на груди. Пусть отец сразу не поверит мне, но он всегда сначала выслушает. За что я его нереально уважаю! Мне быть хоть немного его мудрости… — Как это связано с тем, что я сегодня увидел? Это было просто… отвратительно.

— Ну мы… у нас довольно странные отношения. Мы так…ссорились. За миг, как ты это все увидел…я уже и сам хотел отпустить её. Пап, ну ты же взрослый мужчина, ты должен понимать, что бывает и такая любовь. На самом деле ей нравилось, просто она обижена на меня. Что я ей не сказал про казармы.

***

Павел.

Нет, как мужчина мужчину я его могу понять. Теоретически. Такой бешеной любви у меня никогда не было. Но видимо, она существует. Любовь к жене была тёплым солнцем, тихой гаванью. И с Таей чувства сильные, но спокойные. А тут какое-то пламя адово плещется в Кирилле! Слышать такие вещи от сына всё же странно. Как мы ошибаемся порой, что они — всё ещё дети…

— Да, сказал я. И не Лизе, а Яне. Кстати, при чем здесь Лесная? Снова враньё?

— Да, пап, — опустил он глаза. Ну хоть стыдно, и то ладно. — Прости. Придумал это спонтанно, когда ты стал подозревать, что я не еду с вами во Флориду из-за Лизы. Мы подговорили Яну подыграть нам и побыть моей девушкой на один ужин, и все шло нормально, пока ты не сказал, что я уеду после школы. Лиза не знала, и обиделась на меня.

Как дурака обвели меня вокруг пальца. Наивный старый пень.

— И правильно сделала. Кирилл, ты всем врёшь. Ладно мне, но ты врёшь и той, которую любишь!

— Да. Вру, — горячо отозвался сын. — Я не нашёл смелости сказать ей. Побоялся, что тогда она отвергнет меня. Я хотел, чтобы она была со мной. Ты думаешь, я сразу так вот на всё наплевал? Я боролся с собой. Не хотел обрекать на неприятности ни тебя, ни себя, ни Таю с Лизой.

— Но ты ведь всё равно уедешь.

— Да. Я попробую позвать её с собой.

— Боюсь, она не поедет. У неё не такой характер, чтобы всё бросить и рвануть за тобой, тем более после твоего обращения с ней.

— Тогда не знаю, как мы это переживём.

Внимательно вгляделся в его расстроенное лицо.

— Ты не передумал? Из-за неё.

— Нет. Это ведь моё будущее. Мы столько времени туда готовимся.

— Рад, что ты это понимаешь.

— Понимаю. Но не представляю, как… — голос его сорвался и он опять спрятал глаза за ресницами.

В разрозненных чувствах стоял и слушал сына. Да я совсем не знаю этого молодого мужчину! Я даже не могу сказать, повезло Лизке, что он ВОТ ТАК её любит, как дьявол какой-то, или, наоборот, НЕ повезло?

Изворотливой, порочный, готовый на все ради своей страсти. Почти. Не готов только поступится своей Лёткой. Впрочем, всё правильно. Девушка сегодня есть, завтра — нет, а кушать хочется всегда. Профессия нужна обязательно. Но Кирилл врёт всем подряд, лишь бы иметь возможность удовлетворить свои хотелки в отношении Лизы. Это же ужасно! Пусть даже он её любит. Думает он в первую очередь о себе. Как ему остаться с ней. Хотя бы до отъезда.

Когда Кирилл стал таким? Или эта странная любовь так изменила его? А может, он всегда был таковым? Просто мы привыкли видеть своих детей лучше, чем они есть на самом деле. Он словно не в себе. Но я точно знаю, что сын в адеквате. Просто… это действительно такая внутри него страсть хлещет. Больная, разрушающая. Мне такой не довелось испытать, о чём я не жалею. Она лишает воли, рассудка. Не представляю, что испытывают эти вчерашние дети, когда на них обоих обрушилась такая вот страсть Кирилла.

После того, что он рассказал, я вдруг всё понял. Пазл сошёлся. Передо мной уже не мальчик. И он принял своё решение. Сын сначала боролся с собой, потом сорвался. Добивался Лизы и прятал их отношения от меня, боясь, что я разведу их. Да я бы и попытался, только в одном он прав — они уже взрослые. Пойдут и поженятся молча, и нас не спросят. Если сын решил, что ему нужна Лизавета — никто его не остановит уже. Ни танк, ни поезд товарный, ни даже сама Лизавета.

И всё равно осадок на душе горький. Как он с ней обращается порой? Разве можно так с девочкой? Как она позволяет? Неужели так любит его?

— Кирилл. Мне очень сложно доверять теперь тебе. Ты столько врал, сын. Я руку сегодня поднял на тебя. Ты так меня разочаровал…

— Папа, ну не говори так!

Кирилл вдруг подошёл ближе, схватил за плечо и развернул к себе.

— Ну я в чём виноват? Что люблю? Что она меня любит? Что хотим тоже счастья, как и все?

– Я вовсе не уверен, что для Лизы то, что ты вытворяешь — счастье.

— Думаешь, мне просто? Я ведь знаю, какие слухи пойдут, если все узнают, что я и Лиза… вместе. А сколько я жил и думал, что она меня не любит, а меня просто колотило, понимаешь? У тебя было такое?

— Нет.

— Тогда не знаю, как объяснить. Я рассорился с лучшим другом, дрался с ним как бешеный медведь, пережил "нож в спину" от него, врал тебе, врал ей. Думаешь, мне легко далась эта любовь?

Он говорил так горько, так по-взрослому, что я просто не смог не проникнуться. Кириллу пришлось немало пережить, ещё и в одного, а ведь ему вчера только было семнадцать!

— Неужели такая любовь бывает?

У меня не укладывалось это в голове.

— Бывает. Пап, куда бы ты не увёз Лизу — я не отдам. Найду и буду с ней. Хоть к самому Сатане спрячь. Уйду, только если она попросит. Но не потому что ты запретишь. Только ради неё.

— На всю нашу семью будут косо смотреть. Для всех вы — брат и сестра.

— А мне похрен. Тебе что важнее: моё счастье или слухи? Люди в любом случае всегда чем-то недовольны. Я живу не для них, а для себя.

***

Сын ушёл. Я сел в кресло возле письменного стола и задумался. Мысли роились в голове, сбивая друг друга.

Я ведь понимал, что его мания так и не утихла. Думал, что он возможно предпринимает новые шаги, чтобы приблизиться к Лизе. Но был уверен, что она не ответит ему. Обычно, симпатия она или есть сразу, или её нет и не будет. Значит, у них она и была, просто сопротивлялись чувствам.

Я не думал, что Кирилл серьёзно о любви-то. Пройдёт, переболеет со временем. Пацан ещё, а гляди ж ты — любит он. И верю почему-то ведь…

Да, мне не хотелось бы этих отношений. Им будет непросто. Они такие разные, к тому же, Кирилл всё равно уедет. А Лиза… не думаю, что она поедет с ним. Есть возможность устроить её в ВУЗ Питера. Но она не такого смелого характера, чтобы всё бросить и уехать. Лиза привязана к маме, к дому. Она никуда не поедет. Кириллу еще предстоит пережить этот отказ, если он её и позовёт. Пусть я знаю её не так близко, но понял уже достаточно о нраве девушки. Она сама же меня и просила оплатить для неё университет рядом с домом. Относительно рядом. Ей придётся учиться в городе и жить там, дорога до посёлка с того ВУЗа, который она выбрала, слишком длинная. Но она может приезжать на выходные. Для неё это важно. Я предлагал ей учится даже в столице, но она резко отказалась, сказав, что больших городов она не выносит, тем более Москвы и дождливого унылого Питера тем паче.

Я желал сыну добра, когда советовал не трогать. Теперь поздно, и они оба будут страдать. И мы вместе с Таей. Наверное, после сегодняшнего переполоха Лиза ей всё рассказала. Как она отнеслась к этому, интересно?

Мои мысли прервал стук в дверь.

— Павел Сергеевич… Поздно уже, но можно с вами поговорить?

В дверном проёме торчала голова Лизы.

— Заходи. Всё равно спать не иду пока.

Скоро будет не поздно, а наоборот, рано — время под утро. Девчонка прикрыла дверь и прошла по кабинету. Встала напротив стола.

— Чего топчешься? Садись, — кивнул ей на кресло с другой стороны стола.

Лиза села на самый край кресла. Спина выпрямлена. Она волнуется. Смотрел на неё в ожидании. Она поняла, что я жду от неё начала диалога.

— Павел Сергеевич. Я должна сказать, что… — она спрятала голубые глаза за длинными ресницами и разглядывала свои тонкие пальцы. — То что вы увидели… Было не совсем так. Мне очень неловко с вами об этом говорить, но раз уж так вышло… Кирилл не виноват.

Она смело посмотрела мне в глаза. Я продолжал молчать. Просто не знал, что на это ответить. Эта вся история лишила меня почвы под ногами.

— Понимаете, мы с вашим сыном… Полюбили друг друга. Не сразу, сначала у нас даже война была. Ну вы помните, наверное. А потом… Всё изменилось. Несколько недель мы вместе. И просто поссорились. Я сама объясню ему, где он не прав. Только, пожалуйста, не нужно выгонять его из дома. Простите, что обманули вас. Но вы так были категоричны, что мы просто…струсили. Простите, и… оставьте всё как есть. Уже поздно. Мы перешли эту черту, когда ещё можно было остановиться. Правда в ссоре сейчас, но всё же… Я не хотела бы, чтобы он уехал вот так.

— И ты простишь его за обман?

Лиза замолчала, снова опустив глаза сна свои колени. Пальцы нервно сжались.

— Он всем врал, представляешь? И тебе.

— Я думаю, у него были причины.

Теперь я замолчал. Какая-то святая девушка передо мной. Простит так быстро ему?

— Что ж… Я по-прежнему против. Вас будут осуждать. Нас с твоей мамой тоже. Ты, кстати, ей сказала?

— Да.

— Одной проблемой меньше. Не придётся мне это всё объяснять. Так вот. Я против. Вы потом поймете, что вам самим эта ваша любовь выльется огромными проблемами. Но: хозяин — барин. Вы оба верно заметили, уже поздно пить «Боржоми» — почки отвалились. Дело ваше. Делайте, что хотите… Только без детей в восемнадцать уж постарайтесь. Это всё же перебор будет.

Лиза покраснела как рак. О стыде вспомнила. Раньше об этом нужно было думать. Собрал пальцы в замок и посмотрел на неё. Да уж, вот вам и «детки». А мы все с Таей думали, что они ещё маленькие.

— Иди спать, Лиза. Я умываю руки.